Оксана Алексаева – Мой (не) идеальный предатель (страница 7)

Ева.

Наше общее навсегда.

Артем ничего не знает. И я не хочу, чтобы узнал. Не сейчас. Не здесь. Не так…

Глубоко вдохнув, выключаю воду. Обматываю полотенцем тело, заворачиваюсь плотнее, чтобы не дрожать. Я должна держаться. Ещё неделю. Потом мы уедем каждый по своим местам и всё закончится.

Главное – не попадаться Артёму на глаза. И не дать ему второй раз разрушить мой мир.

Вытираю волосы, выхожу в комнату.

– Ева, милая, как ты? – спрашиваю на ходу, натягивая улыбку.

Но торможу на месте.

В руках у неё… Тот самый попрыгунчик.

Точнее, не один. Их несколько. Штук пять, может, больше. Разноцветные, блестят на крошечной ладошке.

Сердце мгновенно падает куда-то в пятки.

– Ева… Это откуда? – мой голос звучит хрипло, почти шёпотом. Малышка сияет, будто гордится своей добычей.

– Это мне дядя принёс!

Мир на секунду проваливается.

– Какой ещё дядя? – я уже знаю ответ, но всё равно спрашиваю. Надежда умирает последней.

Ева усмехается, будто говорит о чём-то само собой разумеющемся.

– Ну, тот самый, мам! Который тебя знает!

Глава 8

Артём

Я не видел Инну почти шесть лет.

Шесть лет… Срок немалый. А кажется, будто вчера она смотрела на меня как на последнего мерзавца и собирала чемодан. И вот теперь… Она здесь. Пока не понимаю, что чувствую.

От неожиданности у меня будто землю из‑под ног выбили. Не знал даже, что сказать. Не знал, как дышать.

Каждая клетка тела помнит ее. А потом я увидел девочку. Маленькую. На вид лет пять, может чуть больше.

Дочка Инны. Моя дочка? Нет, не может быть.

Но ведь она сама сказала… «Мама, это ведь мой папа…»

Дети не умеют врать. Они всегда говорят прямо. Могла ли эта малышка что-то перепутать?

Ошибиться? Мало ли, какие фото ей могла показывать Инна. Хотя… Что-то в ней есть: взгляд, нос, даже манера держать голову. Я будто бьюсь с самим собой: разум кричит «нет», а сердце будто уже знает ответ.

– Эй, ты меня вообще слышишь?! – визг Крис рвёт воздух ножом.

Я моргаю, возвращаясь в реальность.

Она стоит, сложив руки на груди, сверкает недовольством.

– Эта мелкая клянчила у меня деньги! Представляешь?! На попрыгунчик! – скривилась. – Они что, настолько бедные, что даже на такую мелочь денег нет? Ужас. А её мамаша… Ты бы видел, она ещё и угрожала мне! Господи, что за сброд вообще здесь…

Слушаю и внутри закипает раздражение.

– Крис, прекрати себя так вести. Ты отвратительна, – вырывается у меня.

Вижу, как она вздёргивает подбородок и смотрит на меня снизу вверх, как кошка, обиженная хозяином.

И тут понимаю: всё. Конец. Наши отношения изжили себя. Нет радости, нет ожидания, как раньше. Одна только привычка, удобство, равнодушие, замотанное в красивую обёртку.

Она не узнала Инну. И, может, слава богу. Крис ненавидит детей, и сейчас она это демонстрирует настолько открыто, что у меня внутри все протестует.

– Эта мелкая дура сказала, что ты её отец! – продолжает Кристина ядовито. – Да у них там с воспитанием явно беда! Наверное, мамаша нагуляла где‑то и теперь ребёнок ищет во всех встречных папочку.

Я вздрагиваю.

Слышу в голове хлопок, словно внутри что‑то треснуло.

– Прекрати! Ты несешь чушь! Ещё одно слово… – выдыхаю тяжело.

– Что? – Крис прищуривается, в её голосе сталь. – Ты что, их защищаешь? Или, может, это в самом деле твой тайный ребёнок, м?

– Просто замолчи, – отмахиваюсь.

Но мысли уже скачут, как бешеные: а вдруг?

– Крис, Бога ради, закрой эту тему и забудь, – рычу грубо, и Крис наконец замолкает.

Мы идём вдоль набережной к пляжу. Солнце жарит в макушку, море отдаёт ослепительными бликами. Я почти не слышу, что говорит Кристина. Разобрать её слова трудно – они сливаются в монотонный шум раздражения.

Когда мы доходим до шезлонгов, я выдыхаю:

– Слушай, побудь тут, а я сейчас вернусь, хорошо? Надо сделать пару звонков по работе.

Она кивает рассеянно, тут же ложится под солнце и тянется к коктейлю.

Возвращаюсь к гостинице, по пути останавливаюсь у автомата. Беру несколько разноцветных попрыгунчиков. Дешёвая мелочь, но если это действительно моя дочь… Чего бы я ни сделал, будет мало.

Подхожу к стойке администратора.

– Прошу вас, – почти шепчу. – Мне нужно узнать, в каком номере остановилась Инна Манжарова. С ней ещё проживает ребёнок. Это очень важно.

Она кое-что забыла здесь в холле, а я хочу передать…

– Извините, я не могу делиться с гостями такой информацией. Черт. Ладно.

– Я вас очень прошу. Я знаю, что они живут на пятом этаже, – да, успел увидеть горящий значок номера этажа в лифте.

– И буду вам очень благодарен, если сделаете исключение для меня, – незаметно протягиваю девушке красную купюру. У той, конечно же, глаза сразу загораются.

Затем всё же говорит тихо, почти украдкой: – Пятьсот семь.

Когда понимаю, что наш номер с Крис – пятьсот пять, меня холодным потом обдаёт. Судьба, похоже, действительно решила устроить двойное комбо: не только свела нас в одном отеле, но и поселила бок о бок.

Какая ирония. Какая пытка. Сажусь в лифт. Сердце бухает как молот, ладони влажные.

Пока поднимаюсь, пытаюсь придумать, что скажу.

«Привет, Инна. Вот эта встреча спустя шесть лет. Слушай, а не подскажешь ли, эта девочка не моя ли дочь случайно?»

Какой бред! Но времени на раздумья нет. Решаю действовать на инстинктах. Сердце неумолимо требует разговора с бывшей. Стою у двери, стучу. Слышу лёгкие шаги.

– Кто там? – детский голос вызывает ещё большую дрожь. Что ответить?

– Я… Я тот дядя, которого ты назвала папой. Пришел извиниться за то, что моя девушка вела себя грубо.