Ог Мандино – Университет успеха (страница 86)

Закончив свою речь, богач забрал таблички и ушел.

Я очень много думал о том, что услышал от Алгампша. Его слова показались мне разумными. Поэтому я решил, что испробую предложен-

Ш-Ш ц_ц »..w...... ^г1\.........у .I.-, who_1п1.> чти- niiin ч ла ги ли—и fimгг

одну из каждых десяти медных монет и прятал ее подальше. И сколь бы странным вам это ни показалось, я не испытывал большей нехвац^ средств, чем прежде. Разница оказалась совсем небольшой, поскольку_я вполне умел обойтись и без той суммы, которую откладывал. Но по мер? увеличения моего запаса у меня часто возникал соблазн потратить хотя бы часть его на какие-то хорошие вещи, которые выставляли на продажу торговцы, — всякие товары, привезенные караванами верблюдов н лодками из страны финикиян. Но я мудро воздерживался от подобны* трат.

На двенадцатый месяц после ухода Алгамиш снова пришел и спросил меня: “Сын мой, ты платил самому себе не менее одной десятой из всего, что заработал в течение прошлого года?”

“Да, мой господин”, — гордо ответил я.

“Это хорошо, — произнес он. — И как же ты поступил с отложенными деньгами?”

“Я отдал их Азмуру, который делает кирпичи, ибо он сказал мне, щ отправляется путешествовать по далеким морям и в Тире купит для меня редкие драгоценности финикиян. Когда он вернется из странствий, мы продадим эти приобретения по высокой цене и поделим доход”.

“Каждый дурак должен учиться, — воскликнул он, — но к чему доверять знаниям о драгоценных камнях того, кто всю жизнь делает кирпичи? Разве ты пошел бы к хлебопеку, чтобы задавать вопросы о звездах? Нет, клянусь моей туникой, ты бы отправился к звездочету, если бы у тебя была хоть капля ума и желание воспользоваться им. О, неразумный юнец, твои сбережения ушли неведомо куда. Ты собственными руками выдернул с корнем древо своего богатства. Ну что же, взрасти другое. Попытайся снова. И когда в следующий раз тебе понадобится совет по поводу драгоценностей, иди к тому, кто торгует ценными каменьями. Если тебе нужна правда об овцах — иди к пастуху. Совет — эго единственная вещь, которую дают бесплатно, но следи за тем, у кого ты берешь его, и старайся брать только те советы, которые стоит иметь. А тот, кто берет совет насчет своих сбережений у человека, неопытного в подобных вопросах, должен расплатиться собственными сбережениями для тою, чтобы доказать ошибочность его мнения”. Сказав это, Алгамиш ушел.

А потом все вышло так, как он говори;!, ибо финикияне оказались отъявленными негодяями и продали Азмуру ничт о не поящие кусочки стекла, которые только с виду походили на драгоценные камни. Но я, как велел мне Алгамиш, снова экономил каждый десятый медик. 11 поскаль-

0 теперь у меня выработалась такая привычка, мне это не составляло

труда.

И снова двенадцать месяцев спустя в зал для писцов явился Алгамиш и обратился ко мне. “Ну, и насколько ты продвинулся вперед с тех пор, как я в последний раз видел тебя?”

“Согласно вашим предсказаниям, я честно заплатил за науку своими сбережениями, — ответил я, — а новые свои сбережения доверил ремесленнику Аггеру, делающему щиты, чтобы тот покупал на них бронзу, и каждый четвертый месяц он действительно платит мне проценты за пользование моими деньгами”.

“Это хорошо. А как ты поступаешь с процентами?”

“Я устроил по-настоящему большое пиршество, где моих гостей угощали медом, прекрасным вином и ароматным пирогом с пряностями. А еще я купил себе алую тунику. Кроме того, скоро я куплю молодого ослика и буду ездить на нем верхом”.

Алгамиш рассмеялся: “Стало быть, ты действительно поедаешь детей, которых рождают твои сбережения. Тогда как ты можешь рассчитывать, что эти детки станут работать на тебя? И каким же таким образом они смогут сами заиметь детей, которые тоже будут трудиться на тебя? Сначала обзаведись армией золотых и медных рабов, а затем можешь без всякого сожаления наслаждаться богатыми пиршествами”. И. сказав это, он снова ушел.

После такой невеселой встречи я опять долго, на сей раз два года, не видел Алгамиша, но когда он вновь посетил меня, его лицо было изборождено глубокими морщинами, а глаза совсем запали — он постарел. Он спросил меня: "Аркад, так ты достиг богатства, о котором столько мечтал?”

Я ответил: "Еще далеко не такого, как мне бы хотелось, но кое-что у меня уже есть, и оно при носит мне еще больше денег, а этот дополнительный доход в свою очередь дает еще больше”.

“И ты все еще пользуешься со вегами тех, кто делает кирпичи?”

“Огчего бы и нет? Ведь когда речь идет об изготовлении кирпичей, они дают хорошие советы”, — парировал я.

“Что ж, Аркад, продолжал он, — ты хорошо усвоил преподанные тебе уроки и многому научи лся. Во-первых, научился жить на меньшую сумму, чем ты в состоянии заработать. Затем, гы научился обращаться за советом к гем, кто компетентен благодаря собственному опыту. И наконец, научился заставлять золото работать на тебя.

Ты преподал самому себе важные уроки: как приобретать деньги, как удерживать их и как использовать. Поэтому теперь ты обрел необходимые знания, позволяющие тебе занять ответственное положение. Я старею. Мои сыновья думают только о расходовании денег и совершенно не заботятся об их приобретении. Мои деловые интересы обширны и разнообразны, и сейчас я думаю о том, кто же позаботится о них после меня Если ты отправишься в Ниппур^ и присмотришь за моими землями, я сделаю тебя своим партнером, а потом ты получишь часть моего состояния”.

Так что я перебрался в Ниппур и взял под контроль владения Алгамиша, которые действительно оказались немалыми. Но посколькуя был полон амбиций и хорошо усвоил три закона успешного обращения с богатством, это позволило мне преумножить состояние старика. В итоге я благополучно процветал, а когда дух Алгамиша отбыл в страну тьмы, мне действительно досталась доля его наследства, как он и обещал».

Такова была история Аркада, и, когда он закончил свое повествование, один из его друзей сказал: «Тебе действительно повезло, что Алгамиш сделал тебя своим наследником».

«Повезло только в том, что я питал жгучее желание процветать прежде, чем впервые встретился с ним. И разве я в течение четырех лет не доказывал свою решимость и преданность поставленной цели, откладывая одну десятую всего, что зарабатывал? Вы бы назвали удачливым того рыбака, который в течение многих лет настолько изучил повадки рыб, что с каждым изменением ветра или погоды мог безошибочно забросить свои сети именно туда, где их было много? Возможность — надменная богиня, которая не тратит ни минуты времени на того, кто не готов воспользоваться ею».

«У тебя была достаточно сильная воля, чтобы сохранить в себе желание экономить после того, как ты потерял свои первые сбережения. Этим ты отличаешься от нас», — высказал свое мнение второй друг.

«Сила воли! — парировал Аркад. — Какая ерунда, какая бессмыслица! Неужто вы думаете, будто сила воли даст человеку такую мощь, чтобы он смог поднять бремя, которое не в состоянии нести верблюд, или сумел тащить за собой груз, который не в силах сдвинуть с места волы? Сола воли — это всего лишь неустрашимая устремленность к тому, чтобы справиться с задачей, которую вы сами поставили перед собой. Если я поставил перед собой задачу, то, будь она даже малозначительной, я доведу ее до конца. А как иначе я смогу обрести уверенность в себе и в своей

способности решать действительно важные и трудные проблемы? Если я скажу себе: “Всякий раз в течение ста дней, переходя через мост по дороге в город, я буду подбирать с земли гальку и бросать ее в речной поток”, то ежедневно буду делать это. И если бы на седьмой день я прошел по мосту, не вспомнив о своем обязательстве, то я бы не сказал себе: “Ничего страшного, завтра я брошу два камня, и результат будет таким же”. Вместо этого я бы вернулся и бросил в реку одну гальку. И к примеру, в двадцатый день я бы тоже не сказал себе: “Послушай, Аркад, это бесполезное и бессмысленное занятие. Какая тебе выгода от того, что ты каждый день бросаешь по одной гальке? Возьми сразу целую горсть — и с этим делом будет покончено”. Нет, я не стал бы говорить ничего подобного. Коль я установил для себя конкретную задачу, то довожу ее до конца. Поэтому я остерегаюсь начинать трудные и практически нецелесообразные дела, потому что в действительности люблю досуг и праздность».

Затем еще один друг Аркада сказал: «Если то, о чем ты говоришь, верно — а твои речи кажутся разумными, — то ввиду крайней простоты твоего метода получилось бы так, что, начни все люди действовать таким же образом, в мире не хватило бы богатства».

«Богатство растет везде, где люди применяют энергию, — ответил Аркад. — Если богатый человек строит себе новый дворец, то разве золото, которое он при этом платит, бесследно исчезает? Нет, часть его достается изготовителю кирпичей, и простой чернорабочий тоже получает свою долю, и художник получает часть этого золота. Словом, каждому, кто трудился над возведением здания, дают частицу драгоценного металла. И что же, разве, когда дворец закончен, он не стоит всего того, во что обошелся? А разве земля, на которой он располагается, не стала более ценной потому, что теперь на ней стоит дворец? И неужто прилегающие к нему земли не увеличили свою ценность благодаря такому соседству? Богатство растет загадочным, а порой и волшебным образом. Никто из людей не может назвать его предел. Разве финикияне не строили большие города на совершенно бесплодных побережьях, а потом эти города обретали богатство, которое приносили не худородные земли и не жалкие урожаи с них, а бороздящие моря торговые суда финикийских купцов?»