Одри Грей – Разрушительница проклятий (страница 47)

– Это ничего бы не изменило, Ашерон. Живой или мертвый, он всегда будет жить в моих кошмарах.

– Нет, если я вмешаюсь. – он положил свою массивную руку ей на бедро и кивнул, чтобы она продолжала.

– После того, как я сбежала, – Хейвен старалась говорить громче, чтобы казаться сильной, – только Богиня знает, как долго я скиталась по Руинам, с трудом выживая там. Мое тело жило по привычке. Внутри… внутри я была мертва. Дамиус сломал меня, и хотя я сбежала, он незримо преследовал меня, стал моим нескончаемым кошмаром.

Голос дрогнул. Уже давно эти воспоминания не вызывали у нее слезы, но стоило заговорить о прошлом с Ашероном, и у кошмаров появилась новая жизнь.

Ашерон молчал и лишь сжимал пальцами ее талию. Он дал Хейвен время собраться с мыслями. Найти в себе силы для признаний.

Чтобы успокоиться, она сделала два вдоха полной грудью и продолжила.

– И вот однажды я собирала ягоды в лесу и нашла немного белого змеиного корня. Недолго думая, я набрала воды из ручья и заварила в ней листья, а затем дождалась наступления темноты, чтобы выпить яд.

Она умолкла, ощутив, как руки Ашерона сжали ее, и он скрипнул зубами.

– Продолжай, – приказал он ровным голосом.

– Я до сих пор помню, как горький ядовитый пар обжигал губы, когда я готовилась выпить настойку, как покалывало во рту и щипало глаза. Как раз в тот момент, когда я поднесла чашу к губам, по небу пронеслась звезда. Внезапно, несмотря на то что у меня не осталось никаких воспоминаний о родном доме и прежней жизни, я будто наяву услышала голос матери, рассказывающий историю Богини Фрейи. Как Один и Ноктисы заточили ее в Преисподнюю после Войны Богов, но вместо того, чтобы вечно жить во тьме, она возродилась. Первым делом она отправила свое сердце в небо, чтобы оно каждый день поднималось и опускалось и приносило нам свет. Затем рассеяла свою магию по небесам, чтобы даже в темноте мы помнили о ее любви к нам. И каждый раз, когда кто-то видит падение звезды, это означает, что Фрейя напоминает ему об этой любви.

Хейвен сделала паузу, успокаивая эмоции, которые сдавили ей горло. Даже сейчас она слышала прекрасный голос матери, рассказывающей эту историю.

– Тогда я поняла, что у Богини есть на меня планы. Поэтому не стала пить яд, обрезала волосы тупым кинжалом и возродилась так же, как она.

Прерывистое дыхание Ашерона обжигало лицо, когда он провел большим пальцем по ее щекам, вытирая невидимые слезы.

Затем он приподнялся на локтях и накрыл их обоих с головой своим тяжелым плащом. У Хейвен перехватило дыхание, когда она почувствовала, как Ашерон спускается вниз по ее телу. Подцепив ногтем пояс ее штанов, он расстегнул их, и ее живот задрожал. Хейвен приподняла бедра, чтобы Ашерон мог снять с нее штаны, и почувствовала, как прохладный воздух пощипывает ее обнаженные ноги.

Сердце пропустило несколько неровных ударов, ничего не происходило, и Хейвен лежала в темноте, сгорая от предвкушения. Но затем большие руки Ашерона скользнули под лодыжку, и он немного приподнял ее ногу.

Его губы нежно прижались к чувствительному местечку пониже колена, и Хейвен ахнула от этого ощущения, одновременно приятного и возбуждающего.

Она попыталась пошевелить ногой, но Ашерон крепко держал ее, пока его губы скользили вверх по внутренней стороне бедра, каким-то образом находя самые чувствительные участки ее тела. Волны жара накатывали на Хейвен, и она отдалась ощущениям, которые дарили губы, ласкающие кожу. Ее ничто не смущало, даже собственные ступни, огрубевшие за дни путешествий.

Хейвен начала выгибать спину, и рука Ашерона прижалась к ее животу, а другая – обхватила сзади, когда он притянул ее к себе. Его губы нашли ее живот, и Хейвен вскрикнула, пытаясь вырваться, но он удержал ее на месте.

Огонь пожирал ее кожу, кости, костный мозг, пока магия не заструилась по венам, Хейвен пришлось приложить усилия, чтобы сдержать ее.

Спаси ее Богиня, она хотела не только его губы! Она хотела его всего. Целиком и полностью.

Впереди ее ждала битва, а вскоре – и холодный сон смерти.

Но из-за ожидавшей их резни и неопределенности Хейвен нуждалась в том, чтобы открыть для себя восхитительную истину слияния двух душ самым интимным способом из всех возможных.

Она хотела ощутить Ашерона внутри себя.

– Пожалуйста! – взмолилась Хейвен.

Она почувствовала, как он замер прямо над ложбинкой между ее грудей. Затем провел губами по шее, слегка царапая зубами ключицу.

– Это моя любимая часть твоего тела, – выдохнул Ашерон и провел двумя пальцами по ее горлу. Хейвен моргнула, когда он откинул одеяло, открывая ее тело лунному свету. – Ты не представляешь, сколько раз я любовался изгибом твоей трепещущей шеи, когда ты смеялась или делала какое-нибудь едкое замечание в мой адрес.

Хейвен открыла рот, чтобы извиниться, но Ашерон прижал пальцы к ее губам.

– Все замечания, несомненно, я заслужил. По большей части. – Он окинул взглядом ее тело, а затем глубоко и обиженно вздохнул. – А теперь ты должна поспать, Хейвен. Рук выпотрошит меня, если завтра по моей вине ты будешь выглядеть уставшей.

– Ты шутишь?! – Как она могла теперь уснуть?

– Нет.

– А что, если я не хочу спать?

– Тогда сделай это ради меня, Маленькая Смертная, и пообещай выжить, чтобы мы могли продолжить наши отношения после того, как Проклятие будет снято.

– Но Бьорн…

– Бьорн ошибается, – прорычал Ашерон. Его зрачки расширились, когда он выдержал на себе пристальный взгляд Хейвен. – Пообещай мне. Пообещай, что будешь жить.

– А он когда-нибудь ошибался? – прошептала она. Хейвен хотела верить Ашерону, хотела верить, что есть шанс и Бьорн мог ошибиться. Что есть крошечная вероятность того, что она не умрет.

Сейчас она хотела этого больше, чем когда-либо.

На лбу Ашерона сердито запульсировала вена, и он скривил губы.

– С каких это пор ты веришь в чужие предсказания? – Он оперся на локоть. – Я уверен только в одном: смерть придет за тобой завтра, как и за всеми нами. Но только от тебя зависит, поддаваться ли ей. А теперь пообещай.

– Я буду жить, – вздернула подбородок Хейвен.

Эти слова прозвучали своего рода магическим заклинанием, впервые Хейвен представила себе мир, в котором Проклятие разрушено… и то, что может произойти потом.

Только это вызвало еще больше вопросов.

– Если у нас все получится, ты вернешься в Эффендир? – спросила она.

– Да, если моя мать позволит мне вернуться. Но я буду свободен от своего рабства у короля Горация.

– Как ему удается контролировать тебя? – Хейвен задрожала, вспомнив, как король приказал повиноваться и лицо Ашерона тут же осунулось, а глаза остекленели.

Тень пробежала по его лицу, а палец прошелся по груди – прямо над сердцем.

– Кольцо. Он всегда носит его на правой руке.

– Это заставляет тебя выполнять его приказы?

– В драгоценном камне заточен осколок моей души. – На скулах Ашерона заиграли желваки, и он покачал головой, а затем притянул к себе Хейвен. – Нам не следует говорить о плохом. Не сегодня.

Мысленно благодаря его за смену темы, Хейвен снова устроилась в его объятиях.

– Когда снимаешь Проклятие, можно загадать любое желание?

– Если верить мифам. – В его голосе появилась медленная, тягучая сонливость. – Когда Проклятие разрушается, его сила направляется на выполнение одного-единственного желания.

– Только одного?! – Хейвен думала, что они все смогут загадать свои желания.

– Только одного, – подтвердил Ашерон. – Смертным королям нужен был способ заманить свои армии в Руины, поэтому они создали миф о том, что можно загадать множество желаний, но я лично читал древние скрижали, и закон Богини гласит, что лишь одно желание исполняется в обмен на разрушенное Проклятие, и не более того.

– А остальные не против, что ты загадаешь свое желание?

– Нет, конечно. Я их лидер и старший Солис. Это мое право.

Хейвен фыркнула от его высокомерия.

– Я что-то не так сказал?

– А что, если Я загадаю желание?

Ашерон провел большим пальцем по животу Хейвен, заставив ее затаить дыхание.

– Когда мы снимем Проклятие, твой принц получит свободу. Чего еще ты желаешь? Скажи мне, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы исполнить твои желания.

Мимолетный образ родителей – безликих силуэтов, какими она начала представлять их много лет назад, – промелькнул в сознании Хейвен. Если бы она могла найти их!

И все же, столько лет представляя их идеальными во всех отношениях, теперь в каком-то смысле она пришла в ужас от этой затеи.

– Я… ничего больше не хочу. Но что насчет остальных?

– Когда я перестану быть рабом короля, то попрошу свою мать снять проклятие с Рук и Сурай и дать Бьорну место при дворе.

– И она тебя послушает? – Хейвен попыталась представить себе Владыку Эффендира. В книге столетней давности был ее портрет, на котором Владыка восседала на троне в окружении свирепых Солнечных Королев. Теперь перед глазами возник облик суровой Владыки Солнца, еще более царственной и красивой, чем Ашерон, с нефритовыми глазами и суровыми, неулыбчивыми губами.