Одри Грей – Разрушительница проклятий (страница 20)
– Потому что я… – Столас запустил руку в свои белоснежные волосы и зарычал. – Хватит вопросов, если ты не хочешь, чтобы я закончил то, что начала та ведьма.
Хейвен нахмурилась, глядя на него.
– Почему ты такой угрюмый? Я сделала именно то, что должна была!
– Если, – возразил он, подходя к ней, – ты имеешь в виду, что ты лишилась защиты своей компании и угодила прямиком в ловушку лесной ведьмы, тогда да, ты сделала, что должно.
– Ты несправедлив ко мне. И я получила вторую вещь для уплаты Цены Проклятия. Это, кстати, уже второе мое достижение. Если ты вдруг считаешь.
Столас приподнял бровь.
– Не считаю. И чтобы умереть, Зверек, достаточно одной попытки.
Стараясь избежать его пристального взгляда, Хейвен повернулась спиной к огню, чтобы отогреться.
– Если бы я знала, что твоя помощь заключается в ругани и угрюмых взглядах, я бы тогда…
– Что? – Столас подошел и остановился лицом к лицу с Хейвен, его плечи напряглись, а крылья расправились, заслонив собой небо. – Умерла бы? Тебе так не терпится это сделать, Зверек? Потому что я начинаю склоняться к этой мысли. Ты действуешь опрометчиво. Импульсивно. Объединяешь темную магию со светлой, наплевав на последствия! Ты смертная, тебя легко сломить, легко убить, и все же ты бродишь по моим землям, как будто победить тебя невозможно.
– Я была бы непобедима, если бы ты помогал мне время от времени! – выкрикнула Хейвен, игнорируя его пылающий взгляд. – Ты же явно держался рядом! Ты видел, что я умираю! Или это твоя фишка?
Пламя в глазах Столаса разгорелось под стать костру и от ярости стало таким ярким, что, казалось, вот-вот подпалит Хейвен.
– Если бы я мог сам снять это Проклятие, то давным-давно бы это сделал. И да, я наблюдал, но не мог уйти.
– Тогда почему сейчас ты здесь?
– Потому что ты трижды позвала меня по имени, а обещание есть обещание. Поэтому я немедленно покинул Моргрит.
Ледяные пальцы пробежали по спине девушки при упоминании имени Королевы Теней.
– Она навещала тебя в Преисподней?
– Нет, она вызвала меня в Спайрфолл. А когда она зовет, у меня не остается другого выбора, кроме как прийти.
– Она не будет потом спрашивать, куда ты отлучался?
– Будет, Зверек, безусловно будет. – В его голосе звучала покорность.
Хейвен почувствовала намек на искреннее раскаяние в том, что сказала, и отодвинулась от обжигающего спину огня.
Сократив крошечное расстояние между ними, почувствовав приятный холод его тела, Хейвен взглянула Столасу в лицо.
– Прости. Мне не следовало звать тебя.
– Тогда бы ты умерла, а Проклятие осталось бы нерушимым. – Его дыхание легким порывом холода коснулось щеки Хейвен, но на этот раз она не возражала. – Смертельный мороз лесной ведьмы распространяется быстро, и ты превратилась бы в ледышку, когда бы я нашел тебя. Давай не будем обсуждать это дальше.
– Хорошо, – Хейвен потерла руки. Теперь, когда кровь пульсировала в кончиках пальцев, они ужасно разгорелись.
Впервые с тех пор, как Столас нашел ее, Хейвен подумала о том, насколько близко подобралась к смерти. Зачем она, как дура, погналась за вороном? Это было совсем непохоже на нее.
– А-а, – протянул Столас, поднимая ее подбородок. – По глазам вижу, ты осознала, что чуть не умерла. Запомни это чувство, Зверек. И постарайся не повторять подобного.
– Не говори глупостей, – проворчала Хейвен, безуспешно пытаясь высвободить подбородок из его пальцев. – Мы, смертные, только этим и занимаемся: стараемся не умереть. Ты даже не представляешь, как это утомительно.
Посмеиваясь, Столас наклонил ее голову из стороны в сторону, прицениваясь.
– Ты и правда выглядишь довольно хрупкой.
– Тогда почему я?
Вопрос повис в воздухе между ними. Столас отпустил ее подбородок, но ничего не ответил.
– Почему ты выбрал меня? – повторила Хейвен и подняла руки, которые покалывало, словно Столас нуждался в напоминании, что она смертная. – Как ты и сказал, я смертная. Есть тысячи способов убить меня.
– Мы уже обсуждали это…
– Я знаю! Знаю! Но на некоторые вопросы ты не отвечаешь. Просто… я не могу ничего понять. Ты знаешь что-нибудь о моей магии? Почему я владею и светлой, и темной? – Хейвен положила руку на плечо Столаса, не обращая внимания на то, как он напрягся. – Есть ли другие, такие же как я?
Холодными как лед пальцами он обхватил ее запястье и осторожно убрал ее руку с плеча. По крайней мере, на этот раз он не обрушил на нее свою магию.
– Эти вопросы могут подождать. Но раз уж тебя столько всего интересует, спроси о чем-нибудь еще, и если я смогу, то отвечу.
Хейвен расплылась в улыбке. Она догадывалась, что Столас не получал большого удовольствия, подвергаясь допросу со стороны смертной.
– Хорошо, почему у тебя крылья с перьями, но на тех изображениях Равенны, твоей жены, которые я видела, ее крылья покрыты перепонками, как у гремвиров?
Столас помедлил, а затем перевел взгляд на звезды.
– Есть два вида Ноктисов. Я – Серафим, из рода серафимян, а есть еще Големы из рода големитов.
– И оба вида Ноктисов могут вступать в брак друг с другом?
Хотя Столас и сохранял невозмутимое выражение, что-то темное промелькнуло в его лице.
– Да, теперь могут.
– Но раньше не могли?
Он вздохнул.
– Я вижу, ты не отстанешь, пока я не объясню. Задолго до появления Проклятия серафимяне мирно правили Шадорией, соседствуя с королевствами смертных и Солисов, в то время как големиты правили Преисподней. Но затем Солисы наделили смертных магией, что привело в бешенство Моргрит и ей подобных – големитов. Императрица серафимян пыталась успокоить Ноктисов. Она не была защитницей смертных, а они – нашими друзьями, но она была мудрее всех, кого я когда-либо встречал, и понимала, что война – это не выход. Но големиты ничего так не хотели, как вырваться из Преисподней и присвоить себе Шадорию. Обманом Моргрит использовала гнев нашего народа и недоверие к смертным, чтобы разжечь войну под знаменем Одина. Страх – эффективный инструмент, а Моргрит знает, как им пользоваться. После многих лет кровопролития и смертей императрица серафимян попыталась провести кампанию за мир. К тому времени она поняла, что только перемирие может спасти ее любимое королевство и народ. Но Моргрит использовала это, чтобы настроить серафимян против их императрицы, утверждая, что та – лишь трусиха и предательница.
Хейвен почувствовала, как телу пробежал холодок.
– Что стало с императрицей?
Боль сверкнула в глазах Столаса, сделав их бледно-серебристыми.
– Королева Теней заручилась поддержкой народа, а затем организовала государственный переворот, захватив императрицу и ее мужа в заложники. Когда она провозгласила власть над серафимянами, наш народ был уже слишком разрознен, чтобы противостоять силам големитов. А потом… что ж, потом она смогла делать все, что заблагорассудится.
– Это ужасно, – сказала Хейвен.
– Ты даже не представляешь насколько. – Его взгляд был настолько отстраненным, будто Столас заново переживал этот момент. – У императрицы серафимян было десять детей. Ради забавы Моргрит растерзала мужа и всех детей, кроме двоих, на глазах у императрицы и ее придворных. Затем через слияние душ заставила кое-кого, кто был очень дорог императрице, вонзить клинок в ее сердце, медленно, чтобы она все почувствовала.
Сильная дрожь сотрясла Столаса, и когда он снова заговорил, то голос его звучал до боли мягко.
– К тому времени серафимяне поняли, что совершили ошибку, но было слишком поздно. Королева Теней забрала крылья у всех серафимян, кроме немногих избранных, а затем поработила нас.
Хейвен перевела дыхание. Она знала, что Королева Теней – ужасное существо, но чтобы настолько… Правительница Ноктисов, которую Столас описал, была монстром. И во власти этого монстра находился Белл.
А виновата в этом – Хейвен.
Ее внимание вернулось к Столасу. Возможно, ее тронуло то, что во время разговора он не скрывал эмоции, которые резко отличались от обычно сдержанного тона. Или, может, ее тронуло то, каким молодым он вдруг показался – ненамного старше ее.
– Ты близко знал императрицу? – Это был не столько вопрос, сколько утверждение.
Лицо Столаса исказилось от гнева, и он коснулся перышка с накидки, каскадом спускавшейся по спине.
– Как ты думаешь, чьи перья я ношу?
Хейвен стало дурно. Как бы хорошо Столас ни скрывал горе в голосе, оно звучало так же, как и ее собственное.
– Зачем тебе надевать накидку из перьев императрицы?
– Потому что Моргрит думала, что, заставив меня носить знаменитые красивые крылья моей матери, внушит мне послушание и страх.
– Твоей матери?! – прошептала Хейвен, когда все с внезапным