Одри Грей – Давшая клятву (страница 62)

Теперь, когда Хейвен осталась одна, без компании Солисов, постоянно отвлекающих ее, появилось время осознать, как же ей не хватало лучшего друга. Его сияющей улыбки и дразнящего смеха.

«Он – причина, по которой ты все это делаешь, – напомнила себе Хейвен. – Не подведи его».

Мысли о принце Пенрифа заставили Хейвен с удвоенным старанием искать ворграта. Мало того, что для снятия Проклятия ей требовался инжир из его логова, так еще и Рук могла умереть, если Хейвен не принесет ей несколько капель яда, собранного с длинных резцов этого существа.

– Не накручивай себя, – пробормотала Хейвен, пробираясь в солоноватой воде болота. Грязь прилипла к ее сапогам, ноги отяжелели, в нос ударил запах тухлой воды.

Борясь с желанием разрыдаться, она вытерла пот со лба, оставляя на коже след мха и грязи.

Проклятая вода! Никогда еще Хейвен не ненавидела воду так сильно. Влага висела в воздухе, и каждый вдох давался с трудом.

Глаза уже болели от напряжения, потому что она постоянно вглядывалась в болотистую почву в поисках треугольных трехпалых следов, оставленных воргратом. Разглядывая землю у себя под ногами, Хейвен прокручивала в голове описание условий для снятия Проклятия.

Инжир из логова ворграта злющего.

По опыту она знала, что самцы воргратов никогда не отходили далеко от логова, днем и ночью охраняя инжир для своих самок. Они убивали любое существо, подходившее к логову слишком близко, особенно во время брачного сезона.

Прошлым летом, когда Хейвен чуть не поймала в ловушку ворграта, терроризирующего Мьюрвудский лес, она насчитала почти пятьдесят различных лесных существ, убитых в радиусе примерно километра от его логова.

Большинство жертв были ночными животными, а это наталкивало на мысль, что ворграт, скорее всего, активнее по ночам. Возможно, днем он даже спал несколько часов – на ее удачу.

К тому времени, как Хейвен нашла сокровище ворграта, молодое дерево инжира, спрятанное возле оврага, оранжевые лучи заката наполнили Мьюрвудский лес, тогда она решила уйти и вернуться при свете дня.

Но на следующий день все плоды инжира исчезли с дерева, а самец ворграта лежал мертвый на земле. Вероятно, его убила самка после того, как учуяла запах Хейвен так близко от своего логова.

Что бы ни предстояло Хейвен теперь, она не могла забыть, что даже если ей удастся добыть инжир из логова ворграта и собрать его яд, не умерев, а затем чудом сбежать, где-то поблизости ее будет поджидать самка.

Хейвен обнаружила новые следы ворграта возле болота. День угасал, погружая лес в глубокие тени, последние коралловые лучи света отступали все дальше с каждым сокрушительным ударом сердца девушки. Тут и там на деревьях виднелись проплешины в тех местах, где кто-то содрал с них кору.

Во влажном воздухе раздались странные, пронзительные крики наряду с диковинными звуками, издаваемыми какими-то существами, с которыми Хейвен предпочла бы не сталкиваться и местоположение которых не могла определить. Но чем дальше на запад она продвигалась, тем тише становилось в лесу.

Большинство людей думали, что тишина в лесу – это хорошо, но Хейвен придерживалась другого мнения.

Теперь она официально находилась на территории ворграта.

Она пробралась сквозь переплетение древесных корней и лиан, стараясь не наступать на заполненный водой след, который указывал ей направление. Судя по глубине следа и длине пальцев, этот ворграт был намного крупнее и старше, чем тот, которого Хейвен выслеживала в Мьюрвудском лесу.

И умнее – он двигался по руслам ручьев и не раз возвращался назад.

Замечательно. Повезло же ей наткнуться на зрелого, опытного ворграта, который наверняка окажется большим и будет яростно защищать свое логово.

Как умудриться его не убить?

Но Столас предупреждал, что, убив ворграта, Хейвен обречет себя на гибель.

– Не убивай ворграта, – передразнила она низким и насмешливым голосом, подражая Повелителю Теней, – если не хочешь, чтобы его самка охотилась за тобой по всему свету.

Пнув изъеденный червями пень дерева, Хейвен закатила глаза.

– Как это поможет мне, если я умру?

На мгновение лес зашевелился, и Хейвен могла поклясться, что сверху донесся раздраженный смешок.

Тень Монстра Теней, это место действовало ей на нервы! Вот бы Сурай оказалась сейчас здесь, чтобы выслушать ее жалобы! Хейвен представила, как Рук усмехается, как они вместе пробираются сквозь заросли леса, а Ашерон крадется впереди, раздраженный какими-нибудь словами или поступками Хейвен – например, тем, что она дышит или просто существует.

И все же… она скучала по ним. По всем.

Еще несколько часов назад Хейвен ни за что бы не призналась в подобном… но это правда. Она привыкла к компании Солисов и полюбила их. Даже если они смеялись над ней и обращались как с домашним животным, даже если у Ашерона была привычка одергивать и дразнить ее, ей все же нравилось находиться рядом с ними – так она ощущала себя в безопасности.

Ты становишься мягкотелой, Эшвуд.

Отогнав мысли о Солисах, Хейвен углубилась в заросли, рыча себе под нос из-за того, что тени между деревьями, казалось, удлинялись и темнели у нее на глазах.

От напряжения на коже выступила испарина, по рукам побежали мурашки. Девушка вытащила кинжал, щедро одолженный ей Повелителем Теней.

Оружие было тяжелее, чем хотелось, снабженное замысловатой золотой рукоятью с ониксовым эфесом в виде крыльев ворона. Рукоять покрывали рубины и черные бриллианты, и их дурацкий отблеск слепил Хейвен. Нелепое безвкусное оружие, даже по меркам Владыки Преисподней.

Тем не менее, ворграты умели оставаться незаметными. К тому времени, как она заметит одного из них рядом, воспользоваться луком уже не получится. А еще Хейвен лелеяла надежду, что застанет этого ворграта спящим – ведь им же нужно спать – и сможет каким-то образом вывести его из строя так, чтобы он этого не заметил.

Так что тяжелый, заряженный магией кинжал по имени Месть ей пригодится.

Заросли лиан и листвы стали плотнее, еще больше заглушая свет. Хейвен осторожно пробиралась вперед, а ветки и шипы впивались ей в щеки, когда она пригибалась и скользила сквозь растительность, которая словно сжимала ее плотным кольцом.

Несомненно, если бы Столас увидел, как она собирается использовать его любимый кинжал, он бы разозлился, но ей было все равно.

Заросли становились все гуще, пока Хейвен не оказалась в густой путанице ежевики и лиан. Паника сковала тело, и она забыла, что нужно вести себя тихо. Забыла, что должна держаться спокойно. Дико хрипя, Хейвен рванулась вперед, навстречу воздуху, свету…

Образовался проем, куда она и провалилась.

На миг ослепнув от влажной темноты, окрашенной в красный цвет последними лучами солнца, Хейвен поправила шляпу и огляделась. На расстоянии примерно десяти метров от нее возвышалось огромное дерево. Его массивный корявый ствол находился в центре тщательно сложенного кем-то гигантского гнезда из лиан, ветвей и костей, склеенных вместе высохшей грязью.

У подножия дерева виднелись необъятные корни, похожие на сердитых серых змей, наполовину зарывшихся в почву. Толстые и широкие ветви дерева низко склонялись к земле. А на самых маленьких ветвях висели темные, каплевидные плоды.

Инжир ворграта.

Хейвен замерла, затаив дыхание. Адреналин мешал хорошо видеть, и взгляд девушки метнулся вокруг дерева, вглядываясь в тени. В логове ворграта не было слышно никаких лесных шумов: ни шепота ветерка, ни стрекотания насекомых.

Ничего, кроме неровного испуганного дыхания Хейвен и низкого глухого стука ее сердца. Запах разложения и перезрелого инжира ударил ей в нос, и голова закружилась.

Крепче сжимая в ладони кинжал Повелителя Теней, девушка приблизилась к дереву. Пот стекал по лопаткам. Промокшая одежда сковывала движения. Голод, адреналин и усталость мешали четко видеть, поэтому предметы вокруг казались то близкими, то вдруг далекими. Ей мерещилось движение там, где его не было.

Когда Хейвен осторожно переступила через высокие извилистые корни у подножия дерева, ее взгляд упал на то, что сначала показалось ей большими яйцами. Но затем, на благословенный миг, ее зрение прояснилось.

Это были не яйца – человеческие черепа.

Бледные треснувшие черепа на грудах ржавых доспехов и костей. Страх пробежал по спине Хейвен, когда она осмотрела импровизированное кладбище. Повсюду валялась человеческая одежда. Здесь – грязный сапог. Там – заплесневелая дорожная котомка.

У Хейвен перехватило дыхание, когда она увидела валяющийся на боку закрытый бронзовый шлем, сквозь забрало которого уже проросли лианы и прочая растительность. На шлеме виднелась эмблема дома Ботелеров, черный георгин.

Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Хейвен мысленно сосчитала черепа… и похолодела, осознав, что делает.

Богиня Небесная! На большинстве черепов виднелись две колотые раны размером с виноградину, несомненно, оставленные клыками ворграта. Некоторые были раздроблены на множество осколков, и перед глазами Хейвен невольно возник образ ворграта, разбивающего человеческий череп о ствол дерева.

Несколько черепов были сложены друг на друга в виде ужасающих колонн. Предупреждение держаться подальше, иначе – смерть.

Хорошо, что Хейвен никогда не прислушивалась к доводам рассудка, иначе бы тут же сбежала.

Вместо этого она произнесла безмолвную молитву Богине и пробралась между черепами. Все ее мышцы напряглись в ожидании, что под сапогом вот-вот хрустнет кость и ворграт проснется.