Одиссей Мамонов – Первый контрудар Сталина. Отстоять Ленинград! (страница 18)

Атака немцев на позиции ополченцев из Малых и Больших Угородов на Сосенку и Новое Голубково в 13:00 была отбита контратакой резервов 1-й дивизии народного ополчения — 3-м стрелковым полком и одним батальоном из состава 835-го стрелкового полка, выведенного в резерв командующего армией. По данным разведки здесь наступали два полка 3-й моторизованной дивизии. Немцы силами до пехотной роты и пулеметами начали окапываться на северо-восточной окраине Закибья. На участке обороны 1-го стрелкового полка помощь в отражении атаки оказала артиллерия 235-й стрелковой дивизии. 2-й полк ополченцев вел артиллерийскую дуэль с противником, а других активных действий на его участке не было. На отдельных участках немцы смогли вклиниться в оборону, но проведенные с наступлением темноты контратаки позволили полностью восстановить ситуацию.

На стыке участков обороны 1-й дивизии народного ополчения и 237-й стрелковой дивизии также двумя полками наступала 11-я пехотная дивизия противника. На участке 70-й дивизии оборона была возложена на резервный и разведывательный батальоны, которые препятствовали распространению пехоты противника из состава 2-го и 23-го полков 11-й пехотной дивизии севернее линии Верхняя Прихонь, Кукшино. С семи часов утра 68-й полк при поддержке одного батальона 329-го полка и танкового батальона, усиленного 5 танками «КВ», атаковал противника, прорвавшегося на Теребутицы. Содействие полку Краснова оказывали два батальона из горнострелковой бригады, которые пытались нанести удар от Шимска в направлении Мшаги Воскресенской. После обеда 70-я дивизия пытались атаковать прорвавшихся на Теребутицы немцев в южном направлении, но успеха не достигла. В ротах осталось меньше половины активных штыков, а убыль командного состава была еще больше. В 68-м полку на должность командира роты был назначен старший сержант Шкаликов. И это не было исключением. Младшие командиры, получившие боевой опыт, вполне успешно справлялись с обязанностями командиров взводов.

Командир 70-й дивизии генерал Федюнин, предвидя возможность прорыва немцев, заранее поручил штабу разработать мероприятия на случай ведения боя с открытыми флангами, а также предусмотреть действия при отходе.

Авиация фронта опять не смогла оказать помощи своей пехоте. За день самолеты произвели только 44 самолето-вылета, в том числе 4 бомбардировщиками и 40 истребителями.

Сложная ситуация на участке обороны 48-й армии вызвала закономерное опасение командования фронтом, которое направило указание командарму:

«Тов. Акимов!

У нас сложилось впечатление, что Вы действуете растопыренными пальцами и нигде не даете отпор врагу, уступая ему занятую Вами территорию. Такой характер действий не позволяет Вам поправить дело. Соберите более крупные силы и ликвидируйте прорыв на главном направлении удара противника, то есть на левом фланге, а затем принимайте меры и на второстепенных участках.

Донесите конкретно о Ваших мероприятиях на сегодня.

Доложите вывод о группировке противника, основные направления его ударов и дайте нумерацию дивизий противника, установленных [на] всем Вашем фронте.

Есть опасение, что созданные оборонительные сооружения слабо защищаются и на них должного отпора противнику не оказывается.

Дайте указание Вашим подчиненным, чтобы без Вашего приказа никто не имел права ни шагу отходить назад.

Потребуйте самого точного и четкого исполнения Ваших распоряжений…»

В ответ командование 48-й армии докладывало:

«…2. делать какие-либо перегруппировки с 5:00 до 22:30 совершенно невозможно: авиация противника беспрерывно в воздухе до 100 самолетов и бьет на всю оперативную глубину до 30–35 км, безнаказанно бомбит и расстреливает из пулеметов, прочесывая все леса и гоняясь за каждой машиной, от чего части несут значительные потери в людях и матчасти. За всю войну впервые вижу такое массовое применение авиации. Нашу истребительную авиацию дальше КП армии не пропускают.

3. Проволочная связь на всех направлениях и во всех частях бомбежкой уничтожается.

4. Нашей артиллерии совершенно не дают вести огонь.

Все это создает исключительные трудности обороны и управления войсками…».

В 17:35 11 августа командующий 48-й армией отдал приказ № 06, которым предусматривалось перейти утром 12 августа в наступление в общем направлении на Уторгош, уничтожая прорвавшегося противника. Этот приказ в какой-то мере являлся подготовленной импровизацией.

Дело в том, что еще до начала немецкого наступления был разработан план фронтового контрудара, в котором должны были задействоваться все армии Северо-Западного фронта. Основная задача возлагалась на вновь прибывшую 34-й армию, а 27, 11-я и 48-я армии должны были выполнять вспомогательные задачи. Из состава 48-й армии для нанесения удара выделялись 70-я и 128-я дивизии. И вот теперь, после начала немецкого наступления, было решено частично воплотить в жизнь ранее намеченный план.

70-й дивизии во взаимодействии со 2-м танковым батальоном 5-го танкового полка было приказано уничтожать противника, прорвавшегося в районе Теребутицы, нанося удар в направлении Кукшино, Мшага Воскресенская. Отдельная горнострелковая бригада во взаимодействии с 741-м стрелковым и 21-м артиллерийским полками должна была уничтожать противника в районе Теребутиц ударом с юго-востока в направлении Мшаги Воскресенской. Таким образом, планировалось с пяти часов утра перейти в атаку и окружить прорвавшуюся группировку противника. 237-я дивизия с семи часов утра должна была наступать на фронте Сосенка, Закибье и к вечеру овладеть Чудско, Уторгош.

Народным ополченцам активные наступательные задачи не ставились — они должны были удержать занимаемые позиции и обеспечить фланг с 235-й стрелковой дивизией, оборонявшейся правее.

На следующий день, 13 августа, к контрудару планировали подключить 128-ю стрелковую дивизию, которая к утру 12 августа должна была сосредоточиться в районе Торфяно-Подстилочная, Новое Сергово и в течение дня провести разведку переправ через Шелонь. В подчинение дивизии с 13 августа передавался 741-й стрелковый полк, действовавший автономно. 237-я дивизия 13 августа должна была наступать на Большую Уторгош, а 70-я — на Уторгош, Листовку и Брянскую. Горнострелковая бригада должна была оставаться в резерве командующего армией на рубеже реки Мшаги.

С самого начала этот план остался не реализованным. После четырех часов дня 11 августа перестала отвечать радиостанция 70-й дивизии. С горными стрелками вообще не было никакой связи. Высланные штабные командиры в штаб армии до ночи не вернулись. Более того, по поступившим данным разведки, немцам удалось проникнуть до деревни Менюши. Таким образом, до половины подразделений приказ так и не был доведен.

В десять часов утра 12 августа 237-я дивизия была атакована силами до двух пехотных полков в направлении Заречья и далее на восток. В 11 часов дня противник овладел районом в полутора километрах восточнее Заречья на правом фланге 838-го полка. По данным разведки, колонна противника двигалась в районе Горного Веретья.

Как и в предыдущий день, 12 августа, немцы рвались на север и полуокружили полки 70-й дивизии, которые не имели связи с соседями. Правый фланг вынужденно растягивался от Шарка до Нового Веретья и озера Косовского. В первой половине дня 329-й полк наступал от Старого Веретья на Медведь, 252-й полк — от рощи, что южнее Нового Веретья, на Верхнюю Прихонь, а 68-й полк — из района Отрадное на Шарок. Красноармейцы дивизии удерживали Медведь, Верхнюю Прихонь, Отрадное и лес восточнее ее.

К расширяющемуся наступлению немцы привлекли 126-ю и 96-ю пехотные дивизии, сосредотачивали резервы в направлении Менюши. Давление на 237-ю стрелковую и 1-ю дивизии народного ополчения оставалось серьезным. Отсутствие у них тяжелого вооружения затрудняло отражение атак врага. Рано утром, после авиационного удара и артиллерийской подготовки, немцы перешли в атаку в направлении деревень Большие Угороды, Сосенка и Уномерь, имея задачу рассечь позиции на стыке 1-го и 2-го полков дивизии народного ополчения. На правом фланге 2-го полка противнику удалось форсировать реку Луга и захватить небольшой плацдарм. Туда отправился бригадный комиссар К.И. Розенблюм. Он собрал отошедшие роты и повел их в контратаку. На участке 2-го батальона этого же полка сложилась критическая ситуация. Для ее устранения был сформирован сводный отряд штаба полка во главе с начальником политотдела дивизии батальонным комиссаром Д.А. Подрезовым. Они контратаковали, но результата не достигли. В этом бою Дмитрий Акимович Подрезов получил смертельное ранение. Левый фланг ополченцев, несмотря на их героизм и многочисленные контратаки, к вечеру был отведен до Большого Теребеца. К концу дня, несмотря на неуспех противника, начали проявляться кризисные показатели — в полках оставались по 300–400 человек, артиллерийские подразделения потеряли значительную часть орудий и при открытии огня немедленно подавлялись немцами. Не имевшие боевого опыта командиры и красноармейцы стали терять уверенность в возможности удержания рубежа.

Ситуация усугублялась тем, что стрелковые полки, отрезанные от тыла дивизий, начали испытывать нехватку боеприпасов. Особенно это коснулось 70-й дивизии. Из стрелковых полков 70-й дивизии последним отступил со своих позиций у Теребонья 68-й под командованием Героя Советского Союза Краснова. На своих старых позициях остался только 227-й гаубичный артполк под командованием Ходаковского и комиссара Ларина. Снаряды у них были, и они продолжали стрелять по немцам, когда уже остались у них в тылу. Прямой наводкой артиллеристы 1-го дивизиона в районе Мшаги-Ямской смогли подбить два танка и остановить атаку противника. Ходаковский говорил, что не получал приказа об отступлении, а на войне есть трудности, которые надо преодолевать. Многие артиллеристы воевали как обычные пехотинцы. Не желая тратить время и силы, немцы обошли позиции артиллеристов и продолжили наступление. Связь с командованием дивизии была потеряна, и Ходаковский приказал выходить из окружения. При этом он принял решение о выводе всей материальной части — два дивизиона 122-мм и 152-мм орудий выходили на тракторах, а один — на лошадях.