О Сильвестр – Продукт 666: Ловушка в бокале (страница 2)
Когда я выписывался из наркологии впервые, я говорил себе и заверял окружающих, что я сюда больше ни ногой. Но уже спустя три месяца я оказался там снова и пребывал там не один месяц, а два. Мои возвращения в наркологию повторялись по два, а то и три раза в год. Дни запоев моих увеличились до месяца, и если подсчитать, сколько дней «улетали» у меня из жизни, то вырисовывалась весьма печальная картина: один месяц я пью, два лежу в больнице, в год я попадаю в наркологию три раза, итого – девять месяцев в году. Это не считая того, что после выписки, будучи трезвым, я не живу полной, спокойной жизнью, потому что разгребаю проблемы, которые никуда не делись. Они меня терпеливо ждали. А ещё после выписки возникают проблемы с адаптацией к повседневной жизни: поиск работы, забота об обеспечении себя продуктами, бытовыми средствами и другими рутинными мелочами, которые малоощутимы для людей, не имеющих подобных проблем с зависимостью, которая приводит к таким последствиям.
Частенько, как только я приезжал домой и налаживал быт по новой, на моём пороге появлялся участковый, которому я был срочно нужен по делам моих неоплаченных штрафов. Если не оплатить административный штраф (уже в двойном размере, ведь он был просрочен ещё в то время, пока я был в больнице), придётся отбывать наказание – арест. И срок нового заключения в неволе зависел от количества штрафов и решения судьи. Бывало, я оплачивал и оставался на свободе. Но всё же приходилось отбывать наказание в спецприёмнике за распитие или появление в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения. И всё это повторялось из года в год. Это меня психологически угнетало, терзало изнутри. Я пытался, карабкался как мог, чтобы выбраться из режима жизненного состояния – «плохо», в режим (хотя бы) – «нормально», но не выдерживал, срывался, уходил в запой, и всё повторялось.
Но не только неудачные дни и психологическое напряжение становились причиной моих запоев. Оказалось, что если, пройдя тяжёлый период в режиме «плохо», я наконец приходил в режим «нормально», я снова могу уйти в запой. Я мог вздохнуть более свободно и спокойно; я никому не был должен, участковому не нужен, с работой неплохо, продукты имеются, имеются и кое-какие денежные сбережения. Я почти как птица, но без крыльев.
На этом этапе и появляется мысль: «Можно было бы и отдохнуть как-нибудь, заслужил». Но как отдохнуть? Так, как умею: кафе, сауны, бары, алкоголь и проститутки – всё, на что хватит денег.
Я отбрасывал мысль о кутежах и пытался вспомнить, как можно отдохнуть культурно: кинотеатр, выставки, прогулки в парке, небольшие путешествия, музеи, вкусная еда, свежесваренный кофе, ароматный чай в приличной, уютной обстановке. Это, конечно, приятные воспоминания, но всё это «культурное» происходило в другом регионе России, в котором позаботились о культурном отдыхе для социума. И работа моя там – в том регионе – неплохо оплачивалась и давала мне возможность не только работать, но и отдыхать. Кроме полноценных выходных и достойной зарплаты, у меня был большой выбор мест для отдыха, а это очень важный фактор.
«А здесь у меня что?» – думал я. – Мало оплачиваемая работа, которая забирает всё моё время, а свободный день я трачу на домашние дела. Для отдыха есть парк с двумя лавочками, кафе, где собираются выпить, или кафе, для похода в которое мне нужно больше зарабатывать, чем сейчас. Местные жители, вообще не привыкшие ко всяким кинотеатрам, выставкам и прочим – на их взгляд – бестолковым вещам, привыкли проводить время по вечерам у подъезда, щёлкая семечки, а потом в семейном кругу смотреть сериал. Остальные – кто пьёт, кто курит. Каждому своё, но выбор небольшой. Есть люди, конечно, которые более возвышенно проводят время, но они и имеют социальный статус более возвышенный, и как следствие такого статуса, у них кошелёк весит гораздо больше моего, и времени свободного и возможностей – со мной несравнимо больше».
Именно такие мысли занимали мою голову, как только я задумывался об отдыхе и способах его проведения.
В такие моменты я приходил к простому выводу: неужели я тот человек, который не должен никогда отдыхать? А в мыслях всё чаще и чаще, и всё красочней всплывали привычные для меня образы посиделок в пивном баре, поездок к друзьям, которых давно не видел. Я представлял, как я позвоню, приеду. Как мы будем рады встрече. Пойдём в магазин и будем долго стоять в ряду, где продаётся алкоголь. Друзья будут говорить: «Эта водка лучше! Я её пил! Давайте её купим!» – и ещё дольше мы будем спорить о нужном количестве бутылок. Затем уйдём из магазина с запасом на весь вечер, а там – стол закуски, салаты, песни… В своих мыслях я уже сидел за этим столом со своими друзьями. Я этого ещё не понимал, но этот момент значил одно: я уже сорвался. Я уже в запое, со всеми вытекающими последствиями. Этот запой – де-факто – просто ненадолго отсрочен. Остаётся лишь один шаг: буквально подняться с места, взять деньги, накопленные с большим трудом, вызвать такси и поехать. Очередной круг сомкнулся. Через месяц – я в наркологии.
Глава 3. Срыв. Повторный стационар
Через год или два после моего первого стационара в наркологии я постепенно стал привыкать и придавать смысл своему пребыванию в больнице. Не имею в виду частоту поступлений в больницу, хотя позже я дал объяснение и этому, а именно моему длительному пребыванию там – от месяца до двух – при каждом стационарном лечении.
Если пациент не пытается найти плюсов, если он не ищет или не находит для себя каких-либо увлечений, будь то чтение книг, разгадывание кроссвордов, рисование, игра в шахматы – что угодно, лишь бы его это занимало и за этим делом пролетало время, тогда пребывание в больнице становится для него невыносимым. Но лучшее из всего – это принятие проблемы, осознание важности борьбы с недугом, с которым он попал в больницу. Такое пребывание на лечении заряжает духовно, даёт силы и мотивирует.
Если же пациент живёт там одними минусами, то лечение проходит крайне тяжело. Такого человека всегда и всё раздражает. Что бы для него ни сделали, на какие бы уступки для него ни пошёл медицинский персонал, пациент не успокоится в своих жалобах и претензиях. А если успокоится, то лишь после некоторых уступок в его пользу и только на время.
Своё раздражение и злость он будет демонстрировать всем. Наблюдая за такими людьми, мне казалось, что они мучают сами себя изнутри и передают негативные настроения окружающим.
Кстати, настроения в закрытом помещении легко передаются друг другу. Один человек, который нервничает, хлопает дверьми, кричит, возмущается и спорит с медсёстрами, выговаривает всем – даже тем, кто никак не причастен к его несчастьям и кому до него нет никакого дела – может эмоционально переворошить многих в отделении наркологии. И наоборот – хорошее, здоровое настроение будет располагать остальных к тому же.
И вот я нашёл для себя эти плюсы. Первое – это то, что я могу здесь, в спокойствии от жизненного течения, обдумать свои поступки, рассмотреть свою жизнь в целом, проанализировать, что было сделано верно, а где нужно было поступить иначе, в каком случае я ошибся. Попробовать найти пути выхода, исходя из сегодняшних реалий. Попытаться понять, что я могу вообще предпринять для того, чтобы не повторять прошлых ошибок и улучшить качество моей жизни.
Второе – чтение книг. За книгой я эмоционально отдыхаю. Когда подбираю интересную для себя книгу, моё сознание переносится в тот мир, о котором читаю. В этот момент я мысленно не в больнице. Книги способствуют саморазвитию, духовному росту, положительным эмоциям. Так или иначе, хорошие книги будут только на пользу. А главное – в больнице предостаточно времени для чтения, и это большой плюс. В обычной жизни постоянно что-то отвлекает.
Третье – это общение с интересными людьми, с которыми – в зависимости от характера разговора – можно узнать либо что-то полезное, либо просто интересное.
Причиной столь частых попаданий в больницу, конечно, стали учащающиеся срывы, которые связаны с моим бездействием. Отсутствие борьбы, цели и непонимание, в чём смысл моей жизни, снова и снова приводили меня в это место. Я жил по принципу: «И так сойдёт. Уже привык».
Моё подсознание, привыкшее к алкоголю и полностью от него зависящее, никоим образом не хотело дать мне представление о жизни, в которой нет алкоголя. Алкоголь становился частицей процессов в организме. Я просто запомнил эффект алкоголя: лёгкость, эйфория, хорошее настроение, весёлая компания.
Отрицательное действие от употребления рассматривается сознанием только в трезвом состоянии и до момента «тяги». Во время тяги и во время употребления воспоминания этих отрицательных последствий забываются практически полностью. Это уже не кажется серьёзной проблемой: можно пережить, как неоднократно переживали раньше. В итоге приоритет отдаётся употреблению.
Итак, я понимал, что у меня проблема – в запое с каждым днём мне становится всё хуже, и я не знал, что с этим делать до моего знакомства с наркологом и наркологией. Сейчас я знаю, что в наркологии оказывают помощь, и, к удивлению, именно это зачастую становится отправной точкой к употреблению. Ты просто понимаешь: тебе снова помогут. Более того, при частом повторении этой схемы – наркология, выписка, запой, наркология – такой расклад принимается организмом как норма и зона комфорта, из которой выходить нет никакого желания. Так помощь может сыграть в обратном направлении, когда зависимый находит решение проблемы интоксикации. Именно плохое самочувствие во время запоя его беспокоит больше всего. Алкоголики или наркоманы знают, что в больнице им помогут и снимут тяжесть от химического отравления, а значит, одна из волнующих проблем не удалена полностью, но смягчена. Следовательно, употребление становится возможным из-за медицинского «страховочного троса», и зависимый не имеет цели выздоравливать.