О.Шеллина (shellina) – Сделка (страница 9)

Последним, что я смутно помнил, был какой-то овраг и чувство беспомощности и беспокойства от осознания того, что моя странная спутница меня бросила. А ещё в голове мелькали образы древнего храма и отдаленный отголосок затягивающей меня пустоты, а также острой боли в груди, которая не была связана с моим ранением.

Постепенно возвращалась чувствительность. Тянущая боль в груди и ощущение, что я лежу на чем-то твёрдом. Возвращение чувствительности сопровождалось усилением боли в затекших конечностях. Безумно хотелось потянуться, но осознание того, что интенсивные движения могут снова разбередить рану, остановило меня от этих опрометчивых поступков.

Несмотря на то, что я не был рожден в законном браке, воспитывали меня как принца крови, а это значило, что мне частенько приходилось наступать на горло своим желаниям и поступать тем или иным образом только из соображений целесообразности. Я мог бы так лежать еще очень долго, но так делать не стоило. Решив, что пора бы уже выяснить, где нахожусь, я приоткрыл глаза.

Небольшая темная комната, освещённая только огнём в разожжённом камине. Стол посредине, на столе беспорядочно свалены в кучу какие-то вещи – что именно это были за вещи, я не мог разглядеть, слишком мало света.

Скрипнула дверь. Шагов слышно не было, но в то же время я ощутил, что нахожусь в комнате уже не один. В силуэте подошедшего к столу человека я узнал Гвиневру. Тут только я обратил внимание на то, что она не обута, не принимать же странные уже порванные тряпки на её ногах за обувь. Понятно теперь, почему её шагов не слышно, так же понятно и то, почему мы так медленно передвигались по лесу, ей было неудобно идти почти босиком, да еще и меня на себе тащить. Что с ней случилось, из-за чего она находится в таком бедственном положение?

Она свалила на стол еще какие-то вещи и только тогда обернулась ко мне.

– Привет, ты проснулся? Выглядишь лучше. По крайней мере, на труп ты больше не похож.

– Где мы? – говорить внятно получалось не слишком хорошо, но, по крайней мере, мысли больше не путались.

– Понятия не имею. Это я у тебя хотела спросить. Кстати, что такое «Свиток малого исцеления»?

– Лечебный артефакт. Так значит, я им воспользовался?

– Ну-у-у… как тебе сказать, – протянула она, – это я им воспользовалась, вложив тебе в руки. И не думай, что сделать это было легко. Как он действует?

– Он убирает причины, которые могут привести к немедленной смерти.

Откуда она? Почему она спрашивает меня о таких элементарных вещах?

– Понятно, зря, значит, обрадовалась. Тебя только от сепсиса вылечили, но и то хлеб. Сейчас ночь, утром вернемся в овраг и постараемся до людей добраться. Ты сможешь вылезти?

– Не знаю, я постараюсь. Правда, ничего обещать не могу.

Надеюсь, что смогу двигаться и не доставлять ей больших неудобств, но если на нас нападут, то боюсь, что ничего не смогу предпринять. Вряд ли я в состоянии сейчас меч поднять, да и нет его у меня. Самое главное, не забыть у неё уточнить, что такое сепсис, хотя, скорее всего, она таким чудным словом раневую лихорадку называет.

– Ты, главное, постарайся.

– Гвиневра, я… мне нужно… – я замялся, мне нужно было облегчиться, но просить её ещё раз помочь мне в этом деле, было выше моих сил. Внимательно посмотрев на меня, она кивнула, показав, что поняла причину моего замешательства.

– Выйдешь через вот эту дверь, пройдешь через следующую комнатку и выйдешь на улицу. Давай, попробуй сделать это сам, заодно и посмотрим, сможешь ли ты вообще ходить. Да, поосторожней там. К стенам близко не подходи, что-то как-то мне дискомфортно возле них, – и она поёжилась.

Я встал со своего ложа с трудом и только с третьей попытки. Меня ощутимо шатало. Чтобы не упасть, пришлось опираться на стену. Путь на улицу занял довольно много времени, и когда я всё же там оказался, то уже скрипел зубами от еле сдерживаемой ярости. Довольно сложно было смириться с тем, что моё сильное тело одного из лучших мечников двора практически не слушается меня. Проклятый Бэртхем!

Справив свои естественные потребности, я осторожно осмотрелся. Развалины древнего храма мне не привиделись в бреду, как казалось ранее. От наружных стен веяло такой жутью, что у меня на мгновение закружилась голова. Эти места, покинутые несколько тысяч лет назад, до сих пор оставались неприкосновенными из-за наложенных на стены последними жрецами защитных чар.

Нужно было убираться отсюда. Неизвестно, что можно было ожидать от этих древних стен.

Повернувшись по направлению к двери, я побрел в комнату, где меня ждала Гвиневра.

Она стояла, прислонившись к косяку двери. До комнаты она мне дойти не помогала. Просто внимательно наблюдала, как я шёл, опираясь на стену, на стол и снова на стену.

Когда я добрался до своего ложа и просто рухнул на него, Гвиневра подошла к столу, на котором были свалены вещи и начала их перебирать, одновременно обращаясь ко мне. Говорить с её спиной было неудобно, но выбора у меня не было. Я поморщился: мало того, что она была невежественна во многих вопросах, так еще и абсолютно невоспитана. С другой стороны, речь ее была правильной, совершенно не похожей на говор крестьян, но в ней постоянно проскальзывали непонятные мне словечки. Я в очередной раз задумался о том, кто она такая?

– Ты осмотрелся? Не узнал местность?

– Это храм какого-то древнего бога, какого, точно не скажу, я древний пантеон очень плохо знаю, никогда им не интересовался.

– А, древнего значит? А сейчас у вас сколько богов?

– Один. Согласно легендам, однажды, тысячи лет назад состоялась битва богов, и выжил только один.

– Печально. Я даже могу предположить, почему именно этот бог выжил. Ему было просто лень на войну идти, он забил на апокалипсис, вот и выжил.

Я нахмурился. Не то чтобы я был слишком религиозным, но то, как Гвиневра говорила о высшем существе, заставило меня усомниться в её здравом рассудке. Что, кстати, объясняло все её странности. Она тем временем вытащила что-то из кучи и, подойдя к ложу, села на край. В руках она держала две пары обуви. Кожаные практичные ботинки и изящные эльфийские сапожки на высоком каблуке.

– Вот что мне лучше надеть? И то и другое вроде подходит по размеру.

– Нам идти через лес, к тому же необходимо сначала выбраться из оврага, – я старался думать практично и дать разумный совет, раз он ей требовался.

– Значит ботинки, – Гвиневра ещё раз внимательно посмотрела на вторую пару, – но они же такие красивые, – вдруг сказала она жалобно.

– Мы не можем взять с собой ничего лишнего, нам бы самим выбраться, – я попытался достучаться до её разума.

– Знаешь, у той, другой Гвиневры тоже была проблема с выбором, – задумчиво произнесла женщина. Затем покачала головой и принялась обувать ботинки на ноги. Встав и немного походив по комнате, дав ногам привыкнуть, она снова подошла к столу.

– Где ты это всё взяла? – мне действительно было любопытно.

– По комнатам пробежалась, – пожав плечами, ответила Гвиневра. – Здесь нашлось довольно много чего любопытного. Вот, например, – и она кинула мне рубаху, сшитую из довольно грубого материала. Затем, видимо осознав, что я не в состоянии сейчас сам одеться, она подошла ко мне и помогла в этом таком простом и одновременно таком сложном для меня деле.

Одевшись, я снова откинулся на свое ложе, а женщина вернулась к столу.

– Так здесь ещё есть меч, вот он, – и она показала мне просто невероятной красоты клинок. Небольшое листовидное лезвие, сделанное из какого-то неизвестного мне материала, просто завораживало. – Вот ножны, они, скорее всего, не от него, но хотя бы подошли. Пояс, на эту петлю, скорее всего, меч цепляется, – Гвиневра продолжала разбирать вещи, негромко комментируя свои действия. – Его тебе нужно будет взять. Я во всём этом не разбираюсь, но думаю, что пригодится. По крайней мере, пока ты свой не вернёшь, или что-то в этом роде. Так, вот это я, пожалуй, сама надену, – и она просто сняла с себя тряпку, заменяющую ей рубаху и надела тонкую тунику, которую зачем-то заправила в эти свои ужасные штаны, а сверху накинула куртку, явно вышедшую из рук эльфийского мастера. Пока она переодевалась, я мучительно думал о том, насколько же она не воспринимает меня как мужчину, если вытворяет подобное. – Вот, пожалуй, и всё, что мне удалось найти. Я не заходила слишком далеко. Здесь, скорее всего, ловушек разных полно. Так что сапожки я возьму с собой. Ах да, вот. Этот перстень, вроде золотой, но он явно мужской. Если нам наростов не хватит, чтобы твоё лечение оплатить, то мы его сможем продать. Артур, перстень все-таки небольшой предмет, давай мы его тебе на палец наденем, чтобы не потерять? Я его уже пробовала на себя напялить, но он слишком большой по размеру, и просто сваливается со всех пальцев. Ты не против? – я помотал головой. Сумасшедшая. В таких местах нельзя ничего просто так пытаться на себя надевать, это вполне могут быть артефакты и последствия такой явной глупости трудно оценить. Но она уже проверила, так сказать, перстень, а, чтобы добраться до моего дома, нам действительно понадобятся деньги.

Женщина подошла ко мне и надела перстень на средний палец левой руки.

– Ты вроде правша, он тебе не будет мешать, – пояснила она свои действия.