О.Шеллина (shellina) – S-T-I-K-S. У каждого своя дорога (страница 4)

Алексей плохо понимал, каким образом ему удалось сдвинуть монстра со своего двойника и закатить его на полку, принадлежащую еще пару часов назад охотнику Михаилу. Он словно всего за пару часов стал гораздо сильнее, чем был на самом деле, несмотря на отвратительное самочувствие. В то время, когда он это делал, то окончательно ободрал руки о шипы твари. В парезы набивалась та самая желеобразная желтая субстанция из нароста стела твари, вызывая резкое жжение. Как ни странно, но боль, не сконцентрированная в голове, приводила его в себя, заставляя разум из последних сил бороться с чем-то, что пыталось его погасить.

Перетащить Анжа и затащить его на свою полку, оказалось почему-то гораздо тяжелее, чем проделать тоже самое с тварью, которую Алексей все еще не мог принять за реальность.

– Что это за мерзость? – Алексей увидел, что от шевеления, доставившего Анжу сильную боль, тот пришел в себя. Только вот вид его опытному, несмотря на молодой возраст, врачу не понравился. – Эй, не умирай, что это такое? Что вообще происходит?

– Птаха, сука, накаркал, – чтобы расслышать, Алексею пришлось наклониться к своему двойнику. – Скреббер. Слабый. Молодой совсем. Почти личинка. Жемчуг где?

– Какой жемчуг? – Алексей стукнул себя по лбу и подобрал с пола жемчужину, которую бросил во время перетаскивания тел. – Вот он. А что такое скреббер?

– Ешь, – раненный тяжело дышал, говорил все тише и чаще просто отдельными словами, не составляя из них фразы. Видно было, что каждое слово дается ему с трудом. – Жемчужину. Ешь. Зараженный. Остановит. Изменения.

Алексей посмотрел на свои грязные руки потом на жемчужину. Снова накатила тошнота. Значит, он чем-то заразился. Может быть, что эти монстры, скребберы – переносчики. Значит эта хрень, похожая на жемчужину, может сработать как прививка. Алексей пожал плечами и закинул в рот маленький шарик. Попав в рот, шарик коснулся одной из микозных бляшек.

– Оу, – Алексей взвыл от очередной вспышки боли и непроизвольно сделал глотательное движение, проглатывая злополучную жемчужину. – Жжется, – пожаловался он вслух, ощущая интенсивное тепло, которое разливалось по пищеводу и закончилось в желудке.

– Так… надо, – голос Анжа было уже практически не разобрать.

– Эй, не умирай, как тебе помочь? Я здесь не смогу ничего сделать, но, может быть есть возможность тебе помочь? – Алексей довольно сильно тряхнул Анжа за плечо. – Тебе можно как-то помочь?

– Янтарь. Собери.

– Какой янтарь? Откуда его собрать? – после проглоченной жемчужины состояние Алексея действительно немного улучшилось, хоть и особых изменений он пока не замечал.

– Из мешка. Где жемчужина.

– Так, – Алексей потер лоб. – Так. Если мужик не бредит, то нужно вот ту желто-оранжевую субстанцию собрать. Ну, ему виднее. Эй, Анж, тьфу ты. А имя у тебя есть?

– Нельзя имя. Только прозвище. Запомни. Нельзя имя.

– Хорошо, запомню. Пока я этот янтарь выковыриваю, может тебе что-нибудь дать? Водички попить?

– Живчик пролился, – Анж уже не открывал глаза. Алексею так было легче абстрагироваться от похожести умирающего на него самого. – Это плохо. Нельзя без живчика.

– Ну, конечно, а что это такое, твою мать?! – Алексей встал и, пошатываясь, направился к лежащей на полке туше.

Ему повезло, нарост был сверху, и ворочать неподъемное тело не пришлось. Поморщившись, Алексей взял в руку скальпель. Уже совсем рассвело, и туман пропал, так что было прекрасно видно, что же он сейчас делает.

Отвращения не было, была определенная доля брезгливости, но Алексей в своей работе видел такое, что никакое препарирование не могло вызвать у него даже тошноту.

Тошнило его, когда дежурил по скорой и пришлось экстренно ампутировать гангренозную ногу и бомжа. Гангрена была в самом соку, они тогда по очереди блевать бегали. Мыться пришлось раза три, или четыре, он уже не помнил, а после операции еще два дня в носу стоял гнилостный сладковатый запах.

Подташнивало, когда клубок аскарид распутывал, а вот сейчас даже не поморщился. Сейчас его подташнивало от неведомой болезни, которой от заразился. Нарост представлял собой кожистый полый мешок, полностью заполненный желтовато-оранжевой субстанцией, довольно плотной, но в которой можно было выделить отдельные волокна, похожие на толстые нити.

– На ганглий похоже, или не похоже? – пробормотал Алексей, извлекая субстанцию. Его опыта хватило, чтобы выделить вещество единым комком, не оставляя ничего в его кожистом хранилище.

Еще во время вынимания Алексей обратил внимание на то, что сам нарост был очень хорошо защищен хитиновыми пластинами, которые лежали в виде черепицы. Ему невероятно повезло, что скальпель проскользнул между пластинами, а не уперся в одну из них. Голова снова закружилась, и Алексей едва не упал. Перетерпев приступ, он подошел к Анжу.

– И что теперь? Что с этим делать?

– Литр воды, тридцать грамм водки, растворить, – прошептал Анж, с усилием приподнявшись на локтях. – Споран так же нужно делать. Живчик всегда должен быть при себе.

– Еще бы знать, что все это такое, – пробурчал Алексей, хватая бутылку с водой и запихивая в нее вырезанную с монстра субстанцию. – Водка, и где мне водку взять?

Водка нашлась в бауле Михаила. Отвинтив крышку, Алексей плеснул в бутылку спиртное и взболтал. Субстанция тут же начала растворяться, придавая жидкости желтоватый оттенок.

– Что дальше? Анж, не спи, что дальше? – Алексей потряс перед лицом раненого бутылкой.

– Процедить и можно пить.

– Так, где-то здесь бинт был, – Алексей не стал рыться в сумке, а просто вывалил ее содержимое на пол. Его накрыло чувство близкое к эйфории. Словно он выпил ту бутылку водки, которую нашел в чужом бауле.

Пакет, который собрала для него сердобольная медсестра, к счастью, не пострадал. Вытащив бинт, Алексей быстро и ловко сделал салфетку, через которую можно было цедить раствор. Вот только куда цедить? Пришлось выбираться в коридор.

На полу лежали трупы. Несколько вооруженных мужчин в камуфляже, Алексей насчитал семерых. Еще четверо мужчин были одеты обычно, без признаков милитаризма. Выглядели они так, словно умерли не несколько часов назад, а как минимум пару недель пролежали здесь. У купе проводницы лежал Михаил, который также выглядел как не самой первой свежести мертвец.

– Чертовщина какая-то, – бросил Алексей, равнодушно переступая через тела. Его даже не посетила мысль, насколько это неправильная реакция на все произошедшее.

Добравшись до кулера, Алексей взял несколько одноразовых стаканчиков и вернулся в свое купе. Расставив стаканы на столике, он принялся процеживать получившийся раствор. Получилось пять стаканов.

– Эй, Анж, я все сделал, пить будешь?

– Давай… – Алексей подхватил один стакан, повернулся к своему двойнику, и тут его скрутила такая дикая боль в животе, что он согнулся, выронив при этом стакан, и рухнул на пол, потеряв сознание.

Когда сознание вернулось в истерзанное тело, Алексея вырвало. Рвало его долго, какой-то черной дрянью, в которой отчетливо прослеживались тончайшие нити, чужеродного вещества.

– На аспергиллез похоже, – выдавил между спазмами Алексей. – Не зря я антимикотики хлестал.

Когда спазмы прекратились, он провел рукой по лицу. Лицо было мокрым, и, поднеся руку к глазам, Алексей увидел, что она вся покрыта такой же черной гадостью, которая только что выливалась из его желудка. Кое-как поднявшись с пола, потому что лежать в собственной блевотине было мерзко, Алексей подошел к полке, на которой лежал Анж. Не нужно было быть врачом, чтобы понять, что его двойник мертв, и что качать уже смысла не было. Судя по тому, что положение тела несколько изменилось, Анж до последнего пытался дотянуться до раствора, который мог его спасти, в то время, когда Алексей валялся на полу, а из его носа и, похоже, ушей, текла черная мерзость.

Протянув руку, Алексей закрыл серые, уже поддернутые смертельной дымкой глаза. Сейчас он чувствовал, что ничто больше не сковывает его разум. С одной стороны, это было хорошо, то, что Алексей снова осознавал себя самим собой, а с другой…

С другой стороны, вернулись чувства, которые тоже были накрепко заблокированы этой странной инфекцией, словно кто-то хотел подчинить его себе, сделать своей марионеткой. И самое поганое заключалось в том, что Алексей все прекрасно помнил. Память никуда не делась, и от этого становилось совсем паршиво.

Закусив костяшки пальцев, сложенных в кулак, Алексей простоял над телом так похожего на него мужчины довольно долго, пытаясь привести мысли в некое подобие порядка. Получалось плохо. Вернее, не получалось совсем. Он все еще не понимал, что происходит, и что это за странная инфекция, которая поразила его и которую вылечила жемчужина, вынутая из того кошмарного существа, в сторону которого Алексей старался не смотреть.

Немного успокоившись, Алексей пришел к выводу, что нужно уже начинать шевелиться. Сидеть в этом мертвом поезде было плохой идеей. Очень-очень плохой идеей. Так что нужно было идти. Куда идти он не знал, но нужно было хоть с чего-то начинать.

Оглядев себя, Алексей поморщился: весь в обрывках одежды, в блевотине, в крови, в черной жиже и бог знает, в чем еще. Оставалось надеяться, что вода в туалете все еще есть.

Его вещи, вываленные совсем недавно на пол, были не пригодны для дальнейшей эксплуатации. Но оставался баул Михаила, да и других пассажиров, если уж на то пошло, трупы которых он видел, когда ходил за стаканами. Стащив баул, Алексей наскоро его осмотрел, нашел пустую фляжку, в которую перелил раствор, из стоящих на столе стаканов. После этого сунул туда сверток со скальпелями, предварительно поместив на место тот, который спас ему жизнь, бутылку водки, уже наполненную фляжку, свои документы и пакет с тем минимумом лекарств, который у него был при себе. Стащив с верхней полки кейс с винтовкой, Алексей вышел из купе.