О Годман – Оператор (страница 3)

Проехавшись на ладонях по жесткой дороге, «Белый», не теряя инерции, вскочил с четверенек, подхватив болтающийся на ремне автомат и, сделав еще несколько больших шагов, прыгнул, влетев в тамбур. Перекатился в стене и тут же вжался в нее, спрятавшись перед проемом в основное помещение церкви.

— Черный занял позицию за зданием. — прозвучал в наушниках голос.

— Аура, вероятно, объект живым взять не получится. — поделился сомнениями «Белый» в микрофон, перекрикивая автоматные очереди, доносящиеся из зала церкви. Рядом с головой отлетело несколько кусков кирпича от попадания пуль и он резво присел на пол, поджав к себе ближе ноги и стараясь не высовываться в проем.

— Принято. Попробуйте доставить тогда любого другого. — ответил женский голос.

— Угу, конечно… — со злостью прохрипел «Белый», не включая микрофон, и посмотрел на свою черную перчатку, которой потрогал места ударов на теле. Она была пропитана чем-то влажным.

Проведя пальцами по полу, он увидел, как за ними протянулись темно-красные следы.

Он не чувствовал боли, но сейчас уже слышал, что его тело дышит слишком тяжело и с каким-то глухим прерывающимся свистом и хрипом. Опустив взгляд, «Белый» вынул из кармашка разгрузки небольшое зеркальце на телескопической ручке, которая была разломана — карман на груди был пробит и пуля, явно, застряла где-то в бронежилете. Значит, могли быть еще и сломаны ребра.

Он аккуратно выдвинул руку с зеркальцем из-за угла, осматривая помещение.

— Внутри… — он сдержал позыв тела, которое чуть было не зашлось сильным кашлем, и с усилием вдохнул в себя воздух. — Слишком темно, но вижу шесть объектов у окон. Еще три объекта… — он увидел в зеркало яркие вспышки, от стены напротив отлетели куски выщербленного кирпича и рука сильно дернулась от попавшей в предплечье пули. — …в центре зала. Я триста. Пойду на пролом. Ловите, кто останется!

— Если останется. — процедил он тихо сквозь зубы уже сам себе.

Убрав руку с зеркальцем из проема, «Белый» посмотрел в него — в дрожащем изображении на гладкой поверхности маленького прямоугольника на него смотрели усталые, водянистые и немного белесые глаза под кустистыми неряшливыми бровями. Он стянул балаклаву, обнажая лицо — грязное, пропитое морщинистое лицо бомжа или алкаша, с неопрятной спутавшейся бородой, по которой стекала темная кровь в перемешку со слюной. Тело вдруг не выдержало и рефлекторно с силой кашлянуло, выдавливая из своих легких большой сгусток крови, каплями оросив грудь, зеркальце и пол вокруг.

Просунув ладони подмышки, он нащупал два кольца под ними и резко рванул, снимая ограничитель с запала. Теперь бронежилет превратился в мину, если остановится его сердце — взрывчатое вещество под слоем кевлара было готово к детонации.

Расстегнул молнию на аптечке, вынул два шприца, сорвал зубами защиту с коротких игл и воткнул левой рукой один из шприцов себе в ногу через брюки, нажав на колпачок большим пальцем. Пальцы правой руки слушались плохо — похоже, пуля перебила какое-то сухожилие или нерв. Взяв второй шприц левой рукой, он всадил иглу в бедро и выдавил вещество.

Отстегнул Калашников от ремня и, перехватив автомат под левую руку, поднялся по стене на ноги, оперевшись стволом в пол. Из стены напротив со свистом опять вылетели маленькие осколки битого кирпича.

Он с недовольством провел рукой по подсумку с гранатами — тот был пуст. Надо было все же поднять в том доме свою невзорванную гранату. Плевать. Он уже почувствовал, что тело стало более послушным, несмотря на ранения — подействовали тонизирующие вещества.

Выставив ствол автомата за угол, «Белый» выпустил, не глядя, веером весь магазин в помещение церкви. И сразу же, сорвавшись на бег, бросился в центр зала, засовывая ладони под бронежилет и нащупывая там еще два кольца.

Вспышка слева — мощный удар в каску, отчего зрение потеряло на мгновение фокусировку, а в шее что-то сильно хрустнуло, его повело вправо и ему пришлось с усилием заставить себя балансировать, чтобы бежать ровно. Вспышка впереди — тупой удар в бронежилет, вынудивший его замедлить на секунду скорость, и организм неожиданно для самого себя выплюнул изо рта большой сгусток крови на бороду и грудь. Дыхание сбилось, он закашлялся и тело начало захлебываться. Но он продолжал бежать вперед! Оббегая перевернутые столы, строительные леса и какие-то сложенные в кучи белые мешки. Он не сводил взгляда с точки в полу в центре этого зала.

Беги! Беги! Переставляй ноги! Еще! Еще шаг! Давай!

Застрекотал автомат, отзываясь эхом в высоком сводчатом потолке. Несколько сильных, один за другим, ударов в голени. Пули разорвали мышцы и кость, одна нога подогнулась под его весом, подвернулась и он, упав на колени, проехался на них еще метра два и в самом конце успел поднять глаза — над ним нависала, смотря сверху, женщина с окровавленным лицом, держащая двумя руками пистолет, дуло которого было направлено ему в лицо. Она скалилась каким-то мерзким звериным оскалом.

Он улыбнулся сквозь грязную окровавленную бороду и рванул из-под жилета в разные стороны кольца.

…

……

……………

Чернота.

Макс медленно открыл глаза. Но ничего не изменилось. Абсолютная непроглядная чернота.

Он прислушался к себе. Дыхание было ровным, сердце вроде бы спокойно билось в груди, но голову немного будто распирало изнутри. Он глубоко вдохнул и выпустил воздух через нос.

— Я уже здесь. — тихо произнес Максим и услышал шаги рядом.

Приглушенный свет мягко принял его, когда с глаз сняли маску. Он осмотрелся вокруг, пока девушка в белом халате в полутьме отстегивала его запястья от мягких подлокотников кресла. Рядом стояли несколько мониторов, показывающих показатели его тела — сердцебиение, дыхание, давление и многие другие. Практически все были в норме, кроме повышенного показателя пульса.

Как только руки освободились, он сразу же потер ледяные ладони друг об друга и попробовал подавить накатывающую изнутри тяжелую тревожность. Обычное неприятное чувство после пережитой смерти — мозг все ни как не мог за столько времени привыкнуть, что каждый раз умирал не он. Тревога остановилась, будто раздумывая идти ей дальше или нет. Можно было бы принять таблетку, но Макс старался по возможности избегать седативных средств.

Девушка в халате отлепила от его груди и висков датчики, ведущие к аппаратуре, и, взяв железный лоток с наполненными на всякий случай шприцами для срочной реанимации, понесла его в шкаф у стены.

Он опустил голову обратно на подголовник и прикрыл глаза. На него резко навалилась сильная тяжесть и усталость.

— Ты не мог работать более деликатно?! — мужской голос будто начал задавать вопрос еще до того, как дверь в комнату распахнулась.

— А ты не мог послать больше людей? — тихо и спокойно возразил Максим. — Нас было слишком мало. Все пошло не по плану, они не спали. И они все были куклами. А эти волонтеры, которые приехали искать девчонку, всполошили всю ячейку. Мы бы потом запарились их искать и точно бы часть упустили. Хорошо, что еще совпало, что мы уже подъезжали. На пару часов позже и там было бы уже пусто. Кто-нибудь, кстати, успел свалить?

— Нет. — тон подошедшего к креслу мужчины пятидесяти лет в немного мятом черном костюме оставался жестким, но Макс уловил легкое смягчение тональности. — Ты почти всех там уложил в решето. Одного убегающего Черный добил. Девочку только взяли. Но она утверждает, что потеряшка.

Максим поднял голову и открыл глаза.

— Нет, она тоже кукла. Она стреляла в Желтого.

— Она ревет, истерит и просится домой. У нее реальная паника. Слишком натурально. Говорит, что ничего не понимает. — с неким сомнением парировал мужчина.

— Это не так уж сложно устроить. Покажи мне ее.

Мужчина вытащил из кармана смартфон, потыкал в экран пальцем и поднес к лицу Макса.

— Покажите девочку в камеру.

Изображение прыгнуло, показало внутренние, освещенные светом, борта фургона и остановилось на рыдающей девочке, которая сидела на скамейке, покачиваясь от движения едущего автомобиля. В ее глазах, из которых ручьями текли слезы, читался неподдельный ужас.

— Она кукла. — Макс устало глянул на мужчину в костюме. — У нее ладони уже синие от того, что сильно затянули наручники. Мы специально так делаем с командой. Оператор куклы не чувствует боль куклы. Мы вселяемся и управляем только телами, без чувств, без каких-либо сильных ощущений. Ты же знаешь. Если бы это был человек, она бы уже умоляла ослабить браслеты, несмотря на истерику.

— Понятно. — он задумчиво потер подбородок. — Ну тогда отлично. Молодцы! Попробуем поговорить тогда с ней. Везите ее в Центр. — сказал мужчина последнюю фразу в смартфон и, развернувшись, пошел к выходу из комнаты.

— Макс, — он обернулся уже у двери. — Вы действительно молодцы. И делаете большое дело. Если бы не вы, вообще было бы все хреново. И я понимаю, что вас, операторов, и так мало в мире. Не каждому это дано. А сейчас вообще почти все операторы со всех стран брошены против вас. — он увидел, что Макс хотел что-то возразить и тут же поправился. — Не против вас лично, а против нас в целом. Влезть в человека и, управляя им, совершать преступления, террор и уходить безнаказанно — это та еще лютая херня. А при удаче влезть в какого-нибудь важного человека, который еще может на что-то повлиять глобально — это вообще уже совсем пиздец. Я знаю, что вы не можете вселяться в любого, а только, если кукла подходит по синаптическим волнам определенному оператору. И я уважаю, что ты выбираешь тех, чья смерть, скорей всего, не принесет горе близким. Поэтому, спасибо тебе. — мужчина выдавил благодарность со смущением, будто делал это крайне редко.