О Годман – Локдаун (страница 41)
Андрей задумался.
«Потому что: а) мы всё-таки серьёзное учреждение; б) вообще-то, мы рулим кибербезопасностью и интернетом, поэтому, конечно же, нам должны были оставить доступы; в) мы вроде как всё ещё ведём расследование, а без интернета тут никак; и г) я просто хочу быть оптимистом: чтобы сервер не отключили и коробочка выручила», – выставил Андрей свои аргументы.
«Судя по общей ситуации и происходящему хаосу, более-менее твой реальный довод сейчас – это пункт г?» – не унимались сомнения.
«Да, – поразмыслив секунду, согласился Андрей. – Но всё равно надо надеяться на лучшее», – он снова глотнул пива, уже чувствуя, что его отпускает. На этот раз сомнения промолчали.
Не вставая, он глянул на шифратор: мигал зелёный индикатор зарядки, и Андрей поймал нужный вай-фай. Открыл Телеграм: «Connecting…»
– Твою мать! – выругался Андрей, поняв, что сервер находится вне доступа к большому интернету. А значит, и расследование уже не имеет смысла. Он выброшен за борт, и вряд ли его ждут в центре.
Соцсети, кроме пары местных, тоже не подключались. В них, за исключением мемов и фотографий людей за пятьдесят, особо ничего интересного не было. Надо бы найти блоги обычных людей. Только там ещё можно вытащить более-менее реальную информацию о происходящем.
«ЖЖ?» – внезапно пришла мысль. Андрей быстро набрал адрес умирающей платформы блогов и углубился в чтение. Создавалось ощущение, что вся страна перешла на эту платформу.
«Ну вот ты и дождался возрождения, старичок», – улыбнулся он.
Здесь на главной странице происходила быстрая смена постов: фотографии из окон тех, кто остался в городе, описания событий, кооперирование сообществ для выживания, формирование общин и группировок, розыск уехавших и пропавших, сообщения от тех, кто куда поехал и кто кого где ждёт, призывы к митингу или захватам зданий и территорий, доски объявлений… Андрей откинулся на спинку кресла и углубился в чтение.
Его волновал только один вопрос: когда отключат интернет и связь внутри страны?
«Как ты, чувак?» – пропиликал айфон давно забытым звуком обычной смс. Андрей прочитал сообщение от Дмитрия, ответил:
«Нормально, как сам?» – и бросил телефон на диван.
Он уже три дня не просыхал от алкоголя, читая о происходящем в стране в блогах и доступных соцсетях, контент которых быстро изменился под нужды людей. Теперь и там можно было узнать адреса деревень, где были созданы общины, поиски необходимых людей, призывы о помощи и многое другое. Посты из города занимали самую маленькую часть, и создавалось ощущение, что практически все сбежали. Все проходы в центр были закрыты бронемашинами, городской техникой и большими железными щитами. За этими импровизированными баррикадами дежурили военные, которые быстро давали понять, что подходить не стоит.
Что происходило в центре, было вообще не понятно. Последние видео и фото оттуда были позавчера и показывали военных в костюмах химзащиты с оружием, зачищающих здания в периметре. Закадровый голос снимающего видео из окна утверждал, что ищут заражённых. Андрей же был уверен, что это просто зачистка.
Ещё вчера загрузили несколько видео с разных шоссе, присланных уезжающими из города, на которых были засняты длинные вереницы военной, грузовой и строительной техники, медленно ползущей по направлению в город.
«У нас прошёл карантин, всё ок, мы тут», – Андрея отвлекло новое сообщение с меткой геолокации.
«Я тут. Тоже здоровы», – он кинул без энтузиазма свою метку и отбросил телефон обратно на диван, после чего, с трудом поднявшись, пошёл на кухню, сбивая пустые бутылки под ногами.
«Интересно, а что делать с мусором? Просто кидать за стену в лес?» – задумался Андрей. За три дня к нему никто не заходил, да он и не хотел никого видеть и выходить из дома.
Периодически через открытые окна доносились шумы строительных работ, проезжающих мимо дома машин, голоса проходящих людей, но его совершенно это не волновало. Депрессия и какая-то апатия захватили его полностью.
Сев за стол на кухне со стаканом воды, он в один глоток опрокинул его и вытер рот.
– Андрей, – обратился он сам к себе. В последнее время он всё чаще вёл сам с собой диалоги. – Так дальше-то нельзя, – он прислушался к себе, но внутренний голос молчал. – Ну уже чересчур, серьёзно. Давай соберись, тряпка! Хорош унывать! – ответом была тишина. Он подождал несколько секунд.
– Ну, молчание – знак согласия… – подвёл итог Андрей, и в тот же момент по тёмному дому разнёсся звук дверного звонка.
Season 3. Episode 5
– Привет, – с какой-то радостью открыл Андрей дверь Вике, и она быстро и молча, без приглашения, проскользнула внутрь, будто чего-то опасаясь. Андрей закрыл дверь, ожидая услышать от неё причину визита.
– Кхм… Добрый день, – ей явно было неуютно. – Как бы… – она опустила глаза. – Можно пожить у вас? – выпалила через секунду Вика, снимая с плеча увесистый рюкзак.
– То есть? На тебя одну там целый дом: живи – не хочу.
– В том и дело, что одна. Дом большой. И… – она замялась, – …то, что я там одна, похоже, знает кто-то ещё. Или очень хочет узнать.
– Подробней, – коротко приказал Андрей, показав Вике в сторону гостиной.
– Последние две ночи я палю, как с улицы кто-то светит фонарём в окна и шуршит под ними. Вчера пошли дальше: постучали в дверь, подождали, ещё постучали. И потом пытались её от… – Вика осеклась на полуслове, войдя в гостиную, и увидела в сумраке беспорядок, грязные тарелки и валяющиеся бутылки на полу и столике. – …крыть, – закончила она предложение, хмуро глянув на Андрея. – Взламывать пока не стали, но, чувствую, до этого скоро дойдёт. Приятного мало, и оставаться мне там страшно.
– Поня-а-а-атно… – задумчиво протянул Андрей и плюхнулся в кресло, указывая Вике кресло напротив. Она двумя пальцами подняла с кресла скомканные бумажные полотенца, осмотрелась в поиске корзины для мусора и, не найдя, аккуратно положила на журнальный столик, присев на край кресла. – Интересно, кто такой у нас тут любопытный…
– Пока вы тут бу… были трое суток, – тут же поправилась она, – я гуляла по посёлку, смотрела, что происходит, кто живёт и так далее, – она вытащила из кармана айфон. – Не то чтобы следила, – она пожала плечами на немой вопрос Андрея. – Просто разведывала атмосферу, так сказать.
– И? – кивнул Андрей.
– Первое, – она протянула ему смартфон с открытой фоткой военного «Урала». – Это полный грузовик оружия. Его разгрузили, и теперь у людей вашего Геннадия полный боекомплект.
– Ну, это разве не успокаивает? – попытался добавить ободряющие нотки в голос Андрей, понимая, что, реально это ещё больше уменьшает его шансы на возможный отпор.
– Непонятно. Но есть сомнения. Гена уже начинает вести себя немного странно. Хотя, может, в нашей ситуации и нет. Но… – в её голосе появились сомнения в своих же доводах.
– Например?
– Ну, например, он выгнал хозяев, которые не успели привезти деньги или не смогли заплатить, и заселил их в один особняк в отдалении. А их дома заняли его люди. При этом все его действия были больше похожи не на переговоры, а на силовой захват. – Она показала на айфоне ролик, где люди в зелёном камуфляже и с автоматами в руках довольно грубым способом выводят из коттеджа семью с сумками. На попытки заговорить им приказывают заткнуться.
Видео было снято откуда-то наискосок и явно скрытно.
– Понятно. А во-вторых? – Андрей откинулся на спинку кресла, почёсывая отросшую щетину на щеке.
– Во-вторых, он начал их выгонять на тяжёлые работы: разгрузку товаров и вещей, перетаскивание мешков, деревьев и тому подобное.
– Ну, вероятно, тут логика простая: нет денег – плати работой. – Андрей попытался внести в ситуацию немного оптимизма, не особо сам в это веря.
– Логично. Но это только пока, – парировала Вика. – Пока он не почувствует полную власть над всеми. И эти жители, смиренно выполняющие его приказы, только ещё больше подталкивают его к этой мысли. Если, конечно же, он не задумывал это изначально, а сейчас просто делает пробные шаги, наблюдая за реакцией людей. Как думаете, через сколько дней он придёт уже за теми, кто платил, и за вами в том числе? И всё это под соусом, что все действия необходимы «для сообщества». Или без всяких реверансов и под угрозой применения силы просто заставит всех подчиняться.
– Весьма скоро, – сдался Андрей, озвучив давно мучившую его мысль.
– И, в-третьих, – Вика понизила голос, – его люди не все семейные. Да и не важно – семейные тоже поддерживают тему, обсуждая женщин в посёлке: кто как кого хочет. И как скоро это сделает. Кстати, про дочерей Гены я это тоже слышала. Возможно, к нему не сунутся, но и вряд ли Геннадий будет возражать и останавливать насилие в отношении других женщин. В первую очередь, чтобы защитить своих. А я не удивлюсь, если через пару месяцев и его уберут. Все его люди – какие-то ЧОПовцы и наёмники, а там, знаете ли, другая мотивация. Не за родину, а за деньги. Да ещё и с синдромом вахтёра. А когда деньги не будут иметь значения, то как управлять людьми?
Андрей, слушая её, закрыл глаза. Геннадий, похоже, загоняет сам себя в угол, ещё не понимая этого. Сука, всего четыре дня прошло, а уже и в закрытой общине всё катилось по направлению к жопе.
– Ему надо было изначально не давать им поблажек, воспитывая в своих рядах дисциплину. А этим грубым переселением и, не побоюсь этого слова, рабством некоторых жителей Геннадий лишь показал, что им теперь, по сути, можно всё.