Нуштаев Андрей – После людей (страница 1)
Нуштаев Андрей
После людей
ПОСЛЕ ЛЮДЕЙ
Люди не исчезли.
Но человечность ушла первой.
Глава1. Убийство под вековым древом.
Грэм бежал со всех ног. Жизнь, ещё вчера казавшаяся безоблачной сказкой, вмиг ощерила острые клыки. Грэм был первым кандидатом в сенаторы от орочьей общины. Десятки лет обучения за спиной, поддержка и лоббирование мудрых наставников – всё это теперь казалось далёким сном. Сейчас, первый и, скорее всего, последний представитель своего серокожего вида, он в панике пытался спасти свою жизнь.
Группа преследователей не отставала; где-то позади слышались приближающиеся шаги. Несмотря на солидные габариты и выдающийся вперёд живот, Грэм заметно запыхался, но старался не снижать темп. Страх подгонял орка вперёд, словно крысы, кусающие за пятки.
Однако преследователям вскоре наскучила игра в догонялки. Сначала в тишине за спиной послышался едва уловимый смех, после – быстрая дробь шагов, и тело орка пошатнулось, заваливаясь вперёд. Летящий предмет звонко разбился о правое плечо. Грэм почувствовал, как в плоть впились осколки, а его сустав был сломан. Но не успел издать и звука, как повалился навзничь. Второй, удар пришёлся по левой ноге, переламывая кость бедра.
Сила «волшебного народа» заключалась в способности противостоять почти всем болезням, ускоренном заживлении ран и магических практиках. Но была и роковая слабость, которую преследователь, кем бы он ни был, явно знал. С каждым ударом по мышцам орка проносился разряд невыносимой боли, заставляя нервы сжимать плоть в спазме.
Дубинка, которой противник избивал Грэма, была отлита из чистого железа. Ни грамма примесей – только холодный металл, настоящий яд для волшебных созданий.
Превозмогая боль, Грэм перевернулся на бок, пытаясь закрыть голову рукой. В этот момент он впервые увидел нападавшего. Высокая фигура, двубортное пальто. Лицо скрывалось под тенью козырька форменной кепки. Руки, вдоль которых к плечам тянулись ветвистые провода, заканчивались усиленными гидравлической системой кулаками.
– Вот же… Бездна побери меня, – подумалось ему. – Надо же было отправить за мной человека.
В тот день, спустя пару часов, тело первого кандидата на пост сенатора среди орков, Грэма, было найдено обезглавленным и прибитым к стволу дерева вверх ногами.
Белемнит Ли’Вернэль, высокий эльф, проснулся от стука в дверь кабинета. Сознание, не желая выплывать из липкого сна, упорно твердило: «Тебе лишь показалось! Да кто захочет обратиться к тебе?!»
Но громкий стук продолжился, и это сильно напугало его. Давно не стучали в эту иссохшую от времени дверь, да ещё так настойчиво.
Отлепив от лица бумажные стикеры – ведь ранее ночью он уснул прямо на столе, не заботясь об уюте – Белемнит потянулся. В небольшой комнатушке, служившей одновременно жилым помещением и рабочим кабинетом, именно у стола было теплее всего, возле едва работающего обогревателя. Более-менее приведя в порядок волосы руками, он впопыхах затянул галстук и снял шляпу с пыльного чучела филина.
– А проснулся… Морда твоя ушастая! – проскрипело чучело. – Я тут скоро перья терять начну от пыли! А голые совы-фамильяры не только не приносят удачу, но и отпугивают потенциальных клиентов, готовых заплатить! Найми уже уборщика!
Закончив тираду, филин смачно плюнул на ботинки эльфа, вновь замирая, словно и не говорил минуту назад.
Дверь отворилась с уже привычным скрипом – в этом кабинете всё давно скрипело – и, как оказалось, за ней никого не было.
Белемнит нахмурился, с минуту всматриваясь в полумрак коридора.
– Мои глаза ниже, – раздался недовольный голосок.
Он моргнул. Только сейчас понял, что незваная гостья стояла прямо перед ним, но гораздо ниже линии взгляда. Почти два метра ростом, как и положено его виду, эльф просто не сразу сообразил, что визави – девушка миниатюрной фигуры, чья макушка в лучшем случае могла бы уткнуться ему в грудь.
Ошибку свою он осознал быстро и опустил взгляд, но посетительница лишь фыркнула. Ткнув его пальцем в живот – без всякого почтения, словно в своего домашнего эльфа – она по-хозяйски прошла внутрь кабинета.
– Ух… – выдохнул Белемнит, машинально отступая, – и что вас привело ко мне?
Он хотел бы приправить вопрос парой ругательств, заимствованных у приморских орков – уж те-то знали толк в экспрессивной лексике! – но сдержался. От девушки веяло деньгами. А деньги – это было именно то, чего в последнее время у него не было совсем.
Посетительница, тем временем, уже прошла в центр комнаты к неразобранному дивану. Слегка вздёрнутый вверх изящный носик был нахмурен – от темноты и пыли в помещении. Девушка, смахнув на пол стопку газет, уселась по-хозяйски прямо на подушки.
– Что ж … – сказала она, поправляя плащ. – Раз уж мы заговорили, я расскажу, что ты, эльф, бессовестно проспал.
Дождь моросил с утра – липкий, осенний, упрямый.
Он смывал краску траурных лент, втаптывал слёзы в грязь, но молчание толпы не мог заглушить.
Сенатская площадь Нарта города под названием Прадис, была забита до отказа.
Орки – в тёмных накидках с вышитыми белыми узорами. Их представители подходили один за другим, выкладывая в бронзовое блюдо ожерелья из звериных зубов и уголь – последнее подношение ушедшему.
Эльфы – в строгих серых плащах, старались не встречаться взглядами с соседями.
Люди – смотрели с опаской, будто стояли у края хищной стаи.
Не пришли лишь представители «ночного народа» по причине дневного времени суток.
И посреди этого молчаливого моря – дерево.
Столетний ясень на вершине площади, издавна считавшийся символом преемственности рода и памяти.
На нём, вверх ногами, висело изувеченное тело Грэма.
Без головы.
Шею закрывали пропитанные кровью ткани, на которых ещё угадывался узор сенаторской ленты.
Тишина властвовала безраздельно – как притаившаяся угроза.
Потому что все знали: это был не просто убийца.
Это был кто-то, у кого есть право не бояться последствий своих поступков.
Кто-то, кому не страшны ни законы, ни месть.
У подножия ясеня стояла она.
Тонкая фигура в строгом тёмном плаще. Волосы собраны в гладкий высокий хвост.
Словно маленькая чёрная птичка, нахохлившаяся под проливным дождём.
Никаких украшений.
Лицо – как маска из фарфора.
Только кончики пальцев дрожали, когда она сжимала маленькую серебряную брошь – символ сенаторской гвардии.
Толпа знала её имя.
Магдалена Арин.
Представительница семьи старого рода.
Покровитель Грэма.
Его политический архитектор.
Его учительница.
Та, кто вывела орка с окраин варварских общин, из темноты мира расследований и шантажа – на трибуну совета.
Она стояла молча минуту. Две. Десять.
А потом сказала – тихо, так, что каждое слово разошлось, как трещина по мрамору:
– Он не возродится прежним.
Толпа вздрогнула.
– Его имя стёрто. Его прошлое – украдено. Его голос задушен прежде, чем он успел сказать хоть слово.
Голос Магдалены резанул всех.
Потому что Грэм был первым, кто говорил за них.
Кто бы стал отстаивать права своего народа.
– И я не позволю, – продолжила она, – чтобы убийца остался безликим.