Нуштаев Андрей – Невключённый (страница 11)

– Выбора нет, Вейр, – ответил Лир. – Ты доверяешь мне?

– Нисколько, – парировал пришелец, – поэтому не дам тебе совершить фатальную ошибку. Если почувствуешь напряжение в мышцах, не мешай мне, я скорректирую твои движения.

– По рукам. Что ж, пора обкатать «обновлённое тело».

Фактор неожиданности больше не был на стороне человека. От следующего града ударов Гелиос благополучно ушёл, отбивая или попросту уклоняясь. Селестиал внутренне ликовал: вот он, тот самый стиль, что видел во время патруля на крыше ретранслятора. Ошибки быть не может. Оставалось дело за малым: сломать руки-ноги и притащить на допрос. Но… это слишком скучно. Не изменяя себе в привычках, офицер решил немного поразвлечься.

Сражение затягивалось. Гелиос не спешил захватить пленника, но и не давал тому уйти, наскакивая с ударом или уходя в глухую оборону. Но тут Лир не выдержал первым. Схватив обеими руками использованный газовый баллон, что стоял вдоль одной из стен, юноша со всей силы ударил по врагу, заставив ноги офицера оторваться от земли.

Но на этом атака не остановилась. Позволив Вейру максимально накачать кровь гормонами и напитав мышцы кровью, человек схватил доспех Селестиала и, раскрутив того за руки, швырнул в стену. Поляризованный металл заблестел, точно фюзеляж космического корабля на закате, и серебристой кометой пробил пару стен, рухнув в кучу обломков складского помещения фабрики по изготовлению пищевых пилюль.

«Главное – не выпускать этого монстра наружу, к солнечному свету», – крутилась мысль в голове юноши. Допусти он, чтобы противник дотянулся до источника практически неприкрытого солнечного излучения, Лир тут же был бы убит.

Гелиос тем временем уже был на ногах, и бой продолжился. Пробив пару стен, то теряя, то вновь выхватывая инициативу из рук противника, Лир и Гелиос оказались в просторном помещении. Цех по сушке продукции напоминал огромную капсулу дегидратора, на верху которого находились мощные инфракрасные лампы, способные за один раз высушить тонны заготовок для пресса. Увернувшись от очередного удара, Лира, офицер Селестиалов легко поднялся в воздух, к управляющему пульту. Последовавший за этим щелчок тумблера прозвучал как взвод курка.

– Хватит игр, изгой. Откуда в тебе такая сила? Кто тренировал тебя? Кто проводил изменения? – Пусть Гелиос и не считался особо сообразительным своими коллегами, однако умел наблюдать и делать выводы: противник попался не из простых. Возможно, этот изгой скрывает нечто важное? Может быть, конкуренты заслали своего агента? – Давай условимся: или ты сдаёшься и даёшь себя заковать, или я притащу с собой кусок обожжённой плоти. Выбор за тобой, парень. Меня устроит любой вариант.

Лир не ответил, лишь начал методично, перебирая руками и ногами, карабкаться наверх. Времени на разговоры и затягивание боя было фатально мало. Время было самым страшным противником сейчас: утро. Вейр скоро уснёт, и человек останется без помощи и поддержки.

Селестиал молча наблюдал и начал понемногу увеличивать мощность излучения ламп дегидратора. Поняв, что конструкция выдержит, он скачкообразно повысил мощность до максимально возможной, чтобы выдержало здание и не начали плавиться стены.

«Мы здесь умрём…» – пронеслась мысль в разуме Крона. Вейр анализировал ситуацию с самого начала боя. Противник попался весьма неудачный: военная выучка, тяга к импровизации, адаптация. А когда заработали сушильные лампы, Крон впервые за время симбиоза почувствовал, что шансов выбраться живыми нет.

Прикинув несколько вариантов развития ситуации, пришелец принял единственное верное. Запустив ускоренное сердцебиение, он позволил частичкам своего ДНК свободно циркулировать по крови человека, внедряясь в структуру его клеток, соединяясь в новый организм. Итог не знал даже сам Вейр, но мог сказать наверняка: для него этот шаг был билетом в один конец. Вскоре от него не останется и следа; его сущность, как и генотип, будет полностью смешан с организмом Лира.

Гелиос в это время сбросил юношу со стены «световым прессом». Лир упал спиной на сухие брикеты, сложенные на паллетах для дальнейшей транспортировки. Потирая ушибленную поясницу, мысленно ругая себя последними словами юноша услышал голос пришельца.

«Лир… То, что сейчас произойдёт, должно произойти. Что бы ни случилось, не паникуй, в противном случае он убьёт нас. Ешь. Впитывай биологическую массу. Напитайся ею максимально, тебе нужно пересилить его попытку нас сжечь».

С этими словами Крон заставил нервную систему человека работать таким образом, чтобы не выделялось ни капли кортизола в кровь, и Лир оставался максимально спокойным. А после на руках, от кистей и до плеч юноши, открылись зубастые рты – итог слияния Крона и человеческого организма. Вейр передал Лиру частичную способность к мимикрии. И человек буквально нырнул в брикеты пищевых пилюль, стараясь поглотить максимально много, сколько мог, несмотря на то что ощущал отвращение к себе в данный момент. Ему казалось, что он превратился в чудовище, и усталость уже буквально разрывала мышцы; даже несмотря на поддержку Вейра, тело Лира было и оставалось человеческим. В тот же момент ярчайший поток раскалённой плазмы, словно взрыв сверхновой, расцвёл над его головой.

Злость, боль и жажда жить смешивались в горячий поток внутри организма человека. Гнев вызывал желание жить, и Лир, выжимая остатки сил из уставших донельзя мышц, заставлял себя пожирать, хотя в то же самое время его тело буквально кричало от агонии. Крон активно работал, заставляя мышцы уплотняться, буквально перекраивая тело носителя. Жар и адская боль сверху, боль от перестройки организма – юноше в этот момент казалось, что он просто сгусток сознания, запертый в оболочке, сотканной из одной лишь агонии. Кожа лопалась, сгорая; кровь испарялась, а плоть, обуглившись, опадала крупными кусками к ногам и нарастала вновь, и всё повторялось снова и снова. Казалось, юноша мог слышать и крик Вейра – всё же они делили на двоих одно тело, и пришелец, пусть и отчасти, но делил с ним болевые ощущения. И вот, не выдержав этой пытки, Я Лира погасло. Боль не отступила; просто он не мог её больше ощутить, временно ощутив покой.

Но вскоре болезненный укол в область спины и новая волна боли снова вернули парня в реальность. Казалось, он заперт в зловонной, твёрдой скорлупе из обуглившейся плоти. Но руки и ноги могли двигаться. А это значило – бой не проигран. Лир, собрав в кулак остатки воли, с силой взмахнул руками, оставив воспоминание, полное ужаса, своему противнику на всю оставшуюся жизнь.

– «ОБНАРУЖЕНО ВОЗГОРАНИЕ, ПОДАЧА ЭЛЕКТРОЭНЕРГИИ В СИСТЕМУ ДЕГИДРАЦИИ ПРЕКРАЩЕНА». – Послышалось системное сообщение через уцелевшие динамики на дальней стене цеха.

Испепеляющий поток плазмы утих, ведь погасли источники света под потолком. Гелиос тяжело дышал, прислонившись к стальной опоре пульта управления. Даже ему, офицеру Селестиалов, приходилось несладко высвобождать мощь собственного тела в столь большом масштабе. Мужчина посмотрел вниз: сначала густой дым застилал обзор, но вскоре автоматическая система пожаротушения начала разгонять остатки процесса сгорания вытяжными вентиляторами, а пролившаяся сверху вода затушила тлеющие брикеты, сложенные внизу. И Гелиос среди обуглившейся продукции увидел очертания спины человека. Сканер в доспехе показывал признаки жизни, пусть и очень нечёткие. Подняв своё тело в воздух, Селестиал бесшумно спустился вниз. Молча подойдя к телу своего противника, он тихо выругался.

– Везёт тебе, парень… Чёрт тебя подери, доставил ты мне проблем! Ну ничего, на твоё несчастье, ты мне нужен живым, тебе ещё предстоит пройти все круги допроса.

И с этими словами Селестиал сделал инъекцию в область поясницы – укол, состоящий из смеси стволовых клеток, мог буквально вытащить с того света сильно раненого бойца на поле боя, принудительно заставив активироваться повышенный фактор заживления даже у людей, не склонных к нему от природы. Можно сказать, это был своеобразный козырь вооружённых сил космической федерации, повышавший шанс выжить даже в самой непредвиденной ситуации.

Часть 3 Рождение чудовища.

И вот, сканер на правой руке Селестиала уловил учащённое сердцебиение, а затем обугленная плоть слабо шевельнулась. После она пошла трещинами. Обугленная масса трескалась и рассыпалась с противным хрустом, а силуэт человека, с красноватой, чистой кожей, словно получив солнечный ожог, выбирался наружу. Словно бабочка, сбрасывающая кокон, чтобы расправить крылья, человеческий силуэт рождался, заново разламывая уголь сплавившейся старой плоти. Нечеловеческий вопль ярости, издаваемый при этом, заставил Гелиоса в страхе отступить на пару шагов. Перед его глазами стояло настоящее чудовище – обнажённый силуэт, переживший атаку высокотемпературного плазменного дождя. Этот монстр воззрился на Селестиала с неприкрытой злобой. Отверстия, покрывающие его руки, казалось, скалились, демонстрируя ряды острых зубов. Не дав мужчине опомниться, чудовище бросилось на Гелиоса, повторяя лишь слово – БОЛЬНО!

Град ударов посыпался на Селестиала; казалось, теперь противник совершенно не контролировал себя, нанося беспорядочные удары. Пусть от них и было легко увернуться, но скорость движения рук была поистине чудовищной, и Гелиос мог лишь обороняться, не имея возможности перейти в атаку.