Ной Гордон – Доктор Коул (страница 47)
— Есть много вещей, которые вы не сможете понять, увы.
— А вы попробуйте объяснить.
— Для нас все это началось во Вьетнаме. Два священника и раввин… Звучит как начало глупого анекдота. Дэвид, Берни Тауэрз и я. Целыми днями три капеллана пытались помочь покалеченным и умирающим в госпиталях. Вечерами мы писали письма семьям погибших, а потом шли в город и напивались в стельку.
Берни пил столько же, сколько и мы с Дэвидом, но он был особенным священником — непоколебимым в том, что касалось вопросов веры. У меня уже начинали появляться сомнения в тех клятвах, что я давал Богу. Я обратился к еврею, ища у него понимания и совета, а не к брату-священнику. Мы с Дэвидом были очень близки.
Он покачал головой.
— Это действительно странно. Мне всегда казалось, что я должен был погибнуть, а не Берни, но… — Он пожал плечами. — Пути Господни неисповедимы.
Когда мы вернулись в Штаты, я понял, что мне нужно оставить религиозное поприще. Я не мог с этим смириться и сильно запил. Дэвид проводил со мной много времени. Он помог мне записаться в общество анонимных алкоголиков, наставил на путь истинный. Потом, когда умерла его жена, настала моя очередь помогать ему. И вот теперь снова… Он того стоит, поверьте мне. Но у него есть проблемы, — сказал он.
Р. Дж. кивнула. Когда она начала убирать со стола посуду, он встал и принялся помогать ей. Она поставила на огонь чайник, и они перебрались в гостиную.
— Что вы преподаете?
— Историю религии.
— Лойола… У вас католическое заведение, — заметила она.
— Да, я все еще католик до определенной степени. Сделал все по книжке, как старый солдат. Попросил у Папы разрешения отречься, и он мне разрешил. Моя жена Дороти сделала то же самое. Она была монахиней.
— Вы с Дэвидом… близко общались после армии?
— Большую часть времени — да. Мы стали членами небольшого, но стремительно растущего движения, которое является частью большей группы теологических пацифистов. После Вьетнама каждый из нас знал, что больше не желает видеть войну. Мы посещали различные семинары и собрания и в конце концов поняли, что мы не одни, нас таких много, священников и теологов разных религий.
Он умолк, когда она пошла за кофе. Затем она дала ему чашку с дымящимся напитком, он кивнул и продолжил:
— Видите ли, по всему миру с незапамятных времен люди верили в существование высшей силы и отчаянно старались связаться с ней. Люди распевали молитвы, зажигали свечи, приносили жертвы. Святые люди поднимались, становились на колени, падали ниц. Они взывали к Аллаху, Будде, Шиве, Иегове, Иисусу и целому сонму слабых и могущественных святых. У каждого человека свое видение Бога. Мы все верим, что лишь наше представление истинно, а все прочие ложны. Чтобы доказать это, мы целыми столетиями убивали последователей «неверных» религий, убеждая себя, что делаем богоугодное дело. Католики и протестанты до сих пор убивают друг друга, так же как иудеи и мусульмане, мусульмане и индуисты, сунниты и шииты. И так далее.
Так что после Вьетнама мы начали находить родственные души, мужчин и женщин, которые верили, что каждый из нас может видеть Бога по-своему, не размахивая окровавленным мечом. Мы создали очень разнородную группу, которую назвали Мирная божественность. Мы занимаемся тем, что собираем пожертвования у различных религиозных орденов и организаций. Я знаю одно место в Колорадо, где есть неплохой участок земли. Мы хотим купить его и основать образовательный центр, где люди разных религий могли бы встречаться и разговаривать о поиске истинного спасения, лучшей религии, которой является мир.
— И Дэвид тоже… член Мирной божественности?
— Так и есть.
— Но он же агностик!
— О, простите мою дерзость, но, по всей видимости, вы плохо знаете его во многих отношениях. Пожалуйста, не обижайтесь.
— Это правда, я поняла, что плохо его знаю, — согласилась она с грустью в голосе.
— Он много говорит об агностицизме. Но в глубине души — а я знаю, о чем говорю — он верит, что некое высшее существо управляет его жизнью и судьбами мира. Просто Дэвид не может определить в доступных для него понятиях, что это за сила, и это сводит его с ума. Возможно, он самый религиозный человек из всех, кого я встречал. — Он сделал паузу. — Я говорил с ним и думаю, что он планирует скоро попробовать объяснить свои действия вам лично.
Р. Дж. было грустно и горько. Ей казалось, что Дэвид и Сара предлагают ей тихую, спокойную жизнь после всех былых треволнений. Но Сара умерла. А Дэвид уехал, преследуемый демонами, которых она не могла даже представить. И он не удосужился связаться с ней. Р. Дж. хотелось обсудить это с Джо, но поняла, что не сможет.
Он отнес чашку и блюдце к раковине и хотел было уже их помыть, но она остановила его.
— Не трудитесь. Я все помою, когда вы уйдете.
Он смутился.
— Я хочу кое о чем вас попросить. Я постоянно путешествую, рассказываю различным религиозным организациям о Мирной божественности. Пытаюсь собрать деньги на строительство центра. Иезуиты компенсируют часть моих дорожных трат, но они не слишком щедры. У меня есть спальный мешок. Можно я заночую у вас в амбаре?
Р. Дж. с опаской посмотрела на него. Джо усмехнулся.
— Не беспокойтесь. Я не опасен. Моя жена — лучшая женщина на свете. Отвергнув одни клятвы, вы начинаете с трепетом относиться к другим вашим клятвам.
Она показала ему спальню для гостей.
— У вас в доме повсюду лежат сердечные камни, — сказал он. — Сара была хорошей девочкой.
— Да.
Она помыла посуду, а он ее вытер. Р. Дж. дала ему полотенце и мягкую мочалку для лица.
— Я быстро в душ и спать. Вы можете плескаться, сколько захотите. По поводу завтрака…
— Не волнуйтесь, я буду уже далеко, когда вы проснетесь.
— Посмотрим. Спокойной ночи, мистер Фэллон.
— Спокойной ночи, доктор Коул.
Приняв душ, она лежала в темноте спальни и думала о множестве разных вещей. Из спальни для гостей доносился монотонный голос Фэллона, читавшего вечернюю молитву. Она не могла разобрать слова до самого конца молитвы, когда он немного повысил голос и с облегчением проговорил: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь». Перед тем как уснуть, она вспомнила его слова о клятвах и подумала о том, спал ли он с будущей женой до того, как Папа разрешил ему уйти из церкви.
Утром она проснулась от звука двигателя машины Фэллона. Было еще темно, и она снова заснула, проспав час, пока ее не вырвал из сна звон будильника.
В спальне для гостей все было так же, как вчера, не считая того, что кровать была застелена тщательнее, чем обычно, по-солдатски. Р. Дж. сняла с кровати белье и засунула его в плетеную корзину, чтобы позже постирать.
По четвергам она встречалась с Тоби, чтобы позаниматься бумагами час-другой перед сменой в клинике. В то утро они просматривали документы, которые она должна была подписать, и Тоби ласково улыбнулась ей.
— Р. Дж., мне кажется, что… вероятно, лапароскопия подействовала.
— О, Тоби! Ты уверена?
— Я сообщу тебе, когда буду уверена. Но, кажется, я уже знаю. Я хочу, чтобы ты принимала роды, когда придет время.
— Нет. Гвен уже будет здесь, а лучшей акушерки не найти. Тебе повезло.
— Я тебе очень благодарна. — Тоби заплакала.
— Прекращай, глупышка, — приказала Р. Дж, и они обнялись.
Во второй четверг июля, отъезжая от клиники, Р. Дж. заметила в зеркало заднего вида, как от обочины вместе с ней отъехал потрепанный красный пикап. Он ехал за ней через весь Спрингфилд, направляясь к девяносто первому шоссе.
Выехав на поросшую травой обочину, Р. Дж. остановила машину. Когда пикап промчался мимо, она глубоко вздохнула, посидела неподвижно несколько минут, пока пульс не пришел в норму, и поехала дальше.
Через полмили она снова заметила эту машину, стоявшую у дороги. Когда она проехала мимо, пикап опять устремился за ней.
Теперь Р. Дж. дрожала. Подъехав к повороту на двести девяносто второе шоссе, которое вело на Вудфилд, Р. Дж. не повернула, а осталась на девяносто первом.
Они уже знали, где она живет, но она не хотела, чтобы за ней ехали по безлюдным грунтовым дорогам. Вместо этого она поехала по шоссе до Гринфилда, потом повернула на второе шоссе на запад, углубляясь в горы. Она ехала медленно, не спуская глаз с пикапа, пытаясь запомнить его.
Р. Дж. остановила машину возле управления полиции, а красный пикап замер на другой стороне улицы. В нем сидели трое мужчин и смотрели на нее. Ей захотелось подойти и послать их к черту. Но она помнила о выстрелах в докторов, потому выбралась из машины и быстрым шагом вошла в здание полиции, где было темно и прохладно, в отличие от жаркого солнечного дня, оставшегося снаружи.
Мужчина за конторкой был молодым и загорелым, с короткими черными волосами. На нем была накрахмаленная и отутюженная форма, которой позавидовал бы любой морской пехотинец.
— Да, мэм. Офицер Бакман.
— Трое мужчин в пикапе ехали за мной из самого Спрингфилда. Их машина стоит снаружи.
Он встал и прошел с ней к выходу. Пикапа не было. По улице ехал другой пикап. Это был желтый «форд». Водитель притормозил, когда увидел полицейского.
Р. Дж. покачала головой.
— Нет, то был красный «шевроле». Он уехал.
Полицейский кивнул.
— Пойдемте назад.
Он сел за стол и заполнил бланк, записав ее имя, адрес и само заявление.