Ной Чарни – Двойная рокировка (страница 28)

— Хороший вопрос, мистер Грейсон. Я как раз над этим размышляю. Что вы можете сказать о картине?

— Не слишком много. Эй, понюхайте-ка этот майонез, — попросил Грейсон, перегнувшись через перегородку, отделявшую кухню от гостиной. В руке у него была открытая банка майонеза. — Он уже давно стоит и, кажется, чуть пованивает. Вы не находите?

— Я не ем майонез. Вообще-то это называется салатной приправой. Так как насчет картины?

Грейсон поднес банку к носу, пожал плечами и стал намазывать майонез на хлеб.

— Я ничего о ней не знаю. Купил по дешевке на аукционе «Кристи». Так, из прихоти. Она мне просто понравилась. Немного ярковата, но в ней что-то есть. Я ничего не выяснял. А что, она гораздо дороже, чем я за нее заплатил? Насколько мне известно, ее написал какой-то русский художник в двадцатых годах. В стиле супрематизма. Но вы все это и без меня знаете. С чем мне сделать бутерброд? С индейкой или с ветчиной?

— С индейкой. Кто, по-вашему, мог знать, что картина находится здесь? Если вы говорите, что ничего другого воры не взяли, значит, они приходили именно за ней. Стало быть, для них она представляла большой интерес.

— Но кто мог заказать кражу картины, едва тянущей на полторы тысячи фунтов, которую все, кроме меня, считают на редкость безобразной?

— Я ничего не говорил о заказчике, мистер Грейсон. Почему вы считаете, что это заказное ограбление?

— Если бы я хотел украсть картину, то нанял бы для этого профессионала. И разумеется, выбрал бы более подходящий объект, чем работа безвестного супрематиста, которая стоит меньше суточного пребывания в отеле «Ритц».

— Да, вы правы. Кто мог знать, что вы купили эту картину?

— Любой, кто был на том аукционе. Мои коллеги в Штатах. Между прочим, на аукционе случилась забавная история. Возможно, это как-то связано с кражей. Как это я сразу не подумал? Когда я уже уходил, ко мне подошли трое парней, похожих на бизнесменов. Разговаривали очень вежливо, но вид имели довольно угрожающий. Они сказали, что их босс велел им купить эту картину, но они почему-то не смогли принять участие в торгах. Предложили мне за нее десять тысяч фунтов. Я ответил, что на деньги мне наплевать. Картина мне нравится, и я не собираюсь ее продавать. Честно говоря, я думал, они меня разыгрывают. Какой дурак будет платить такие деньги за эту картину?

— Очень хорошо, что вы вспомнили об этом инциденте, мистер Грейсон. Вы ведь не коллекционер?

— Я? Нет. У меня есть кое-какие старые фотографии, но это все. Я не очень-то разбираюсь в искусстве. Кое-что мне нравится — как, например, эта картина, — но если бы цена взлетела, я бы не стал за нее сражаться. Атмосфера торгов гораздо интереснее того, что приносишь после них домой.

— А вы бы смогли узнать эту троицу?

— Не уверен. Может, и узнал бы. Я к ним не приглядывался. Лица какие-то стертые, и одеты практически одинаково. Не знаю.

— Хорошо, мистер Грейсон. Спасибо, что уделили мне время. Оставляю вас наедине с бутербродом с индейкой. Мы вас известим, если что-нибудь найдем. Надеюсь, мы сможем вернуть вам картину.

— Я тоже надеюсь. Благодарю за визит. Только в этой стране могут так напрягать крутого детектива из Скотленд-Ярда ради маленькой ничтожной картинки. Я это вполне оценил. Теперь мне вдвойне приятно будет получить ее назад.

Проводив Уикендена, Грейсон вернулся в гостиную и бросил нетронутый бутерброд в мусорное ведро.

ГЛАВА 21

Ирма убрала со стола и вернулась за тарелкой Гарри, но он все еще доедал тушеную капусту с солониной.

— Я пока не закончил.

— Извини, дорогой. Ты будешь есть пудинг?

— Нет.

— Может, чаю?

— Нет.

— А я, пожалуй, выпью чашечку.

Ирма сложила тарелки в мойку, дважды вытерла стол, вскипятила чайник, заварила чай, плеснула молока.

Гарри сидел в кабинете и ничего не слышал. Раздался стук в дверь. Он поднял глаза от папки. Дверь со скрипом приоткрылась, и в комнату вошла Ирма с чашкой в руке.

— Как проходит расследование, дорогой?

— Отлично.

— Пойду посижу перед ящиком, — сказала Ирма и вышла, закрыв за собой дверь.

Гарри посмотрел на телефон на углу стола. Из соседней комнаты послышалась музыка из сериала «Пехота». И он снова углубился в папку, теребя в руках очередную трубку.

Ирма тихонько смеялась, глядя как Чарли, Алан и Томми перепахивают сад ничего не подозревающей жертвы. В голубом свете экрана ее лицо казалось еще полнее. Чашка с чаем покоилась на могучих коленях, утонув в складках розового халата.

— Ирма!

В дверях стоял Гарри.

— Можно я… У меня… Можно посидеть с тобой минутку?

— Конечно, милый.

Немного подвинувшись, Ирма похлопала рукой по зеленой вельветовой подушке. Гарри сел и скрестил на груди руки. По экрану поползли титры. Ирма выключила телевизор и вернулась на диван.

— Так в чем дело, дорогой?

Гарри продолжал неподвижно сидеть на диване.

— У меня… Может быть, мы…

— Я поставлю чайник. Там остался пудинг с изюмом. Будешь?

— Нет, спасибо. Мне просто надо…

— Знаю, знаю. Я только схожу на кухню и принесу себе кусочек.

Ирма пошла шарить в холодильнике. Гарри положил ноги в тапочках на кофейный столик.

— Ну так вот: несколько дней назад их компьютер взломал хакер…

— Ты всегда был против этих дурацких компьютеров…

— Да. Самое интересное, что вся их связь и сигнализация были завязаны на этот компьютер. Я пошел в туалет, так компьютер спустил воду, едва я поднялся с унитаза. Зачем тогда руки, если за тебя все делает компьютер? Можно их совсем отрубить.

— Ты всегда говорил, что…

— Спасибо, я знаю. Но разве кто-нибудь слушает? Нет, я…

— Я слушаю.

— Потом они обнаружили, что этот хакер проделывал какие-то фокусы с датчиками движения. Скажи, чем плохи обычные картотеки? Их, во всяком случае, никакой хакер не сломает.

— Не взломает, дорогой.

— Ну так вот: я приехал в музей лишь после того, как на них дважды наехали. О первом случае они, конечно, не сообщили. Можно мне еще чайку?

— Конечно, милый.

Ирма плеснула в чашку молока и налила в него чай.

— Спасибо. Полицию вызвали, только когда погасло электричество. Они усилили охрану внутри компьютера, а не в музее! Представляешь? Так вот, кто-то вырубил электричество и их распрекрасные компьютеры и телефоны загнулись, так что им пришлось посылать человека на улицу, чтобы позвонить в полицию. А потом они заметили, что исчезла картина Камизера Малича, та самая, которую они только что купили за шесть миллионов фунтов. И все эти дамочки в жемчугах мечутся по музею в полном трансе, а я сижу в сортире с автоматическим спуском воды. Оказалось, что кто-то открутил яйца всем предохранителям в здании, подложив бомбу в закрытую коробку, которая находилась в закрытом же стальном шкафу. А влезли они через разбитое подвальное окно. Вот так все и случилось.

— Что-нибудь еще, дорогой?

— Не знаю, имеет ли это отношение к делу, но мне позвонил Нед и сообщил, что из одной шикарной квартиры на Сент-Джон-вуд украли картину. Он вообще-то не хотел меня привлекать, но это тоже была супрематическая мазня вроде той, которую стащили из музея. И купили ее на том же аукционе. И так же отключили сигнализацию, вырубив электричество в квартире. Ну, что ты об этом думаешь?

— И что тебе особенно не нравится в этой истории? — спросила Ирма, отпивая чаю.

— Ну, мне не нравится, что так легко можно было отключить сигнализацию, хотя это и не мое дело. Мое дело не предотвращать, а распутывать. Но эта кража какая-то странная. Не взяли ничего, кроме самого последнего приобретения. Завтра попрошу показать мне записи с камер наблюдения «Кристи». Посмотрю, кто был на этом аукционе. Возможно, там засветился заказчик. Он мог проиграть музею или не захотел слишком много платить. Воры обходятся дешевле, чем картины, которые они воруют. Почему грабители не унесли картину в первую же ночь, когда контролировали компьютер? Зачем было откладывать ограбление на день и отключать электричество?

Ирма продолжала чаевничать. Опустив на мгновение чашку, она тут же подняла ее снова.

— Это как «линия Мажино». Они обошли оборонительные сооружения, вместо того чтобы брать их штурмом. Пошли кругом.

Ирма выговаривала звук «р» как испанка. Она минуту помолчала.

— Когда, ты сказал, была куплена украденная картина?