Novela – Obsession 2. После падения (страница 2)

– Ли, я не сижу на наркотиках. Ты же знаешь, как стряпаются эти статейки, – я брезгливо машу в сторону газетёнки.

– Ладно, хорошо, я верю тебе. Мы подаём в суд на них. Надо пресечь этот текстовый понос, потому что это портит тебе репутацию.

Правда, её можно сделать хуже?!

Ли сердит, но он на моей стороне. Невероятно, какое облегчение!

– Ты хочешь мне что-то рассказать?

А вот теперь он выглядит так, будто нервничает. Я удивлённо приподнимаю брови – мы с ним никогда не были в таких отношениях, чтобы изливать душу друг другу. Наверное, я и правда выгляжу хреново, если он решил спросить меня о…

Я облажалась, очень сильно. В моей жизни было что-то хорошее – очень, очень хорошее, а я взяла и уничтожила это.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Ох, ну вот, опять! Стоит подумать о нём, и само собой происходит.

Я машу головой, больно прикусывая щеку изнутри, чтобы не расплакаться прямо тут и сейчас.

– Нет, немного отдыха и улучшенное питание – и буду в форме, – обещаю я, сама себе не веря.

– Возьми небольшой отпуск – он тебе необходим. Когда будешь в норме, возвращайся, – почти ласково предлагает менеджер.

Мы прощаемся, условившись, что я беру пару недель перерыва. Вообще-то, мне бы сейчас лучше работать, потому что, когда я не работаю – я думаю. И думаю. И хочу сдохнуть, потому что не могу перестать думать.

Я думаю о том, что хочу сдохнуть.

Я схожу с ума.

Мои мысли крутятся в одном направлении, таком депрессивном, что мне от самой себя тошно, пока я иду к офису Шиффера. Благо, от агентства до него всего десять кварталов – прогулка мне не повредит.

Если бы я уже не была мной, давно бы сбежала от себя.

Свен Шиффер – частный детектив, с которым я сотрудничаю последние три месяца. Ну, с тех пор как… Да, вот такая у меня теперь жизнь, почти всё сводится к этому «с тех пор, как».

Время от времени он сообщает мне информацию. Не то, чтобы я наняла его в качестве сталкера – все же не совсем я ещё свихнулась. Но это что-то вроде раскаяния. Да, я раскаиваюсь и безумно сожалею, хотя кому сейчас до этого есть дело? Свена-то я наняла для того, чтобы успокоить свою неспокойную душу, хотя не только. Мне небезразлично, что с ней.

Откровенно, совсем не безразлично.

– Она идёт на поправку, – Шиффер улыбается, пока я просматриваю фото, которые он сделал за последние пару недель.

Мои руки дрожат, и я прикусываю губу, вновь сдерживая дурацкие слёзы. Волосы Хоуп немного отрасли с момента предыдущих снимков. Она улыбается и выглядит неплохо. Рядом с ней её подруга, кажется, Лиза.

Хорошо, это хорошо.

Вот чёрт!

Дыхание толчком вырывается из груди, и я едва сдерживаю вскрик. Прижимаю ладонь ко рту, пока моё сердце с остервенением пытается продраться наружу. С ней на фото он, и они улыбаются друг другу, сидя в Старбаксе за столиком у окна.

– Блисс?

Я поднимаю сейчас, скорее всего, безумные глаза на Свена, с беспокойством уставившегося на меня.

Не бойся, приятель, я не собираюсь хлопаться в обморок в твоём офисе. Я встану, попрощаюсь и отправлюсь домой, где изведу себя так, что это будет сравнимо со сдиранием кожи по живому.

Да, отвратительно. Так я себя чаще и чувствую.

– Отличная работа, мистер Шиффер, – ещё одна улыбка, которая даётся ценой неимоверных усилий. – Продолжайте, через две недели жду отчёт.

Я торопливо прощаюсь и, оставив чек, ухожу. На улице поднимается ветер, и я кутаюсь в кашемировый жакет. Мне удаётся почти сразу поймать такси. Называю водителю адрес и, пока такси медленно пробирается в вечерней пробке по улицам города, думаю.

Опять. Только это и делаю.

А еще чувствую. Не хочу, но по-другому не выходит. В основном – одна сплошная боль. Чертово сердце кровоточит, и этому нет конца. Оно было таким прочным, спокойным, защищенным последние десять лет, но потом… А потом – он, и так много всего, что делало меня счастливой, что казалось – за спиной вырастали крылья, когда он смотрел на меня, касался, шептал слова, сводящие с ума, пока двигался во мне.

И после – падение, жесткое, беспощадное, расшибающее вдребезги.

Слеза выкатывается из-под очков. Ещё одна и ещё. Я стираю пальцами слёзы, но, думаю, водитель заметил. Впрочем, разве это важно?

Я вынимаю телефон из сумки и пролистываю целое море сообщений с извинениями, которые так и не рискнула отправить ему. Однажды я позвонила – я названивала ему тысячу раз, но он ни разу не ответил. А потом механический голос сообщил, что этот абонент больше не обслуживается.

Джейсон сменил номер. Он правда порвал со мной. Мне следовало принять это. Я перестала искать его, но смириться… Я на пути к этому, как я думаю. Пока что всё, что я делаю – это терплю фиаско. Во всём.

Едва я попадаю домой, как звонят родители, и мне приходится целый час уверять отца с матерью, что я не сижу на наркотиках, я не больна раком и не нахожусь одной ногой в могиле, что я также не пережила выкидыш и теперь пребываю в депрессии (да-да, и такое писали).

Самое паршивое во всем этом, что мои родители читают всю эту грязь. Чаще всего они понимают, что написанное – полная чушь, но иногда и их вводят в заблуждение. Да и мои фото говорят сами за себя.

Разговаривая с родителями, я прохожу мимо зеркала и задерживаю взгляд на своём отражении. И правда, будто основательно присела на кокаин или любую другую дурь. Ключицы сильно выпирают и кажутся острыми, лицо осунулось, щёки впали, вокруг глаз круги а-ля панда. Только вот панды милые и трогательные, а я – совершенно нет.

Под конец разговора я обещаю, что скоро приеду домой – почему бы и нет, все равно отпуск. И после этого, успокоив родителей, вешаю трубку.

Джейсон

– Блин, Джейсон! – визжит девица, имени которой я не помню, когда виски проливается из бутылки прямо на её голую спину. – Осторожней!

Она пытается повернуть голову, но я накрываю её ладонью и надавливаю, прижимая к дивану.

Дьявол, просто заткнись нахрен. Меньшее, чего я хочу – это слышать тебя, только если ты не стонешь, пока я трахаю тебя.

Делаю очередной глоток из бутылки и ускоряю темп, собираясь кончить, а потом я смогу выставить её за дверь и не слышать этого противного, скулящего голоса.

– Ты делаешь мне больно!

Моя безымянная партнерша сопротивляется, потому что я всё ещё придавливаю её голову. Убираю руку, допиваю алкоголь и, отшвырнув бутылку за спину, крепко берусь за её талию, фиксируя на месте. Мои яйца бьются о её бледную задницу, пока я быстрыми, резкими движениями проникаю в неё.

Она начинает выкрикивать какую-то поощрительную чушь, гнусавым надрывным голосом, и это посылает мой надвигающийся оргазм в далекий откат.

– Закрой рот, – яростно рычу я, дёргая её за обесцвеченные волосы, и она вновь издаёт визг, но в этот момент её тело получает оргазм. Я чувствую, как её мышцы сокращаются на моем члене, врезаюсь в неё еще три раза и тоже кончаю.

Очередная спутница, без какой-либо идентификации, без сил падает на диван, а я направляюсь к мусорному ведру, на ходу стягивая презерватив. Теперь всё, чего я хочу – это чтобы она просто с*балась из моего дома.

– Ты грубый, – она лениво потягивается, – но мне это нравится.

Я безучастно смотрю на неё, ничего не отвечая. Она симпатичная, но под слоем всей этой косметики тяжело определить, сколько ей лет. Ей может быть как двадцать пять, так и тридцать пять.

Впрочем, мне насрать. Я её больше никогда не увижу.

– Люблю диких мальчиков, – она призывно улыбается, но все её уловки мимо. Моя башка трещит, я хочу остаться один. Какого хера она всё ещё валяется на моём диване с таким видом, будто ожидает бесконечный марафон этой ночью?

Я подбираю её одежду и сумку с пола, подхожу и протягиваю ей.

– Одевайся.

– Что ты делаешь? – она недоверчиво смотрит на меня.

– Тебе пора уходить.

– Ты серьёзно?

Я швыряю ей платье, что лучше любых слов подтверждает серьезность моих намерений.

– Но я думала, мы только начали.

– Я тебя привел сюда не для того, чтобы ты думала, – даже не глядя на нее, отзываюсь я, распечатывая новую бутылку. – Давай, проваливай. Моё терпение и так на исходе.

– Ну ты и придурок! – выразительно фыркает и натягивает одежду. Ну и прекрасно, дошло наконец.

Когда дверь за ней закрывается, её лицо тут же стирается из памяти. В последнее время тел было так много – именно тел, которыми я пользовался, но после которых ничего не оставалось. Ни лиц, ни имён, ни голоса.

Я вновь остаюсь один, и мысли, словно шакалы, почуявшие добычу, начинают свою атаку на меня. Мысли о ней, как я ни пытался напрочь избавиться от них, неустанно возвращались, доводя меня до бешеного отчаянья.