Nova West – ВЫШЕ ГОРИЗОНТА (страница 2)

— Николина, я сейчас на совещании

Он действительно думал, что неслышно шума дождя и проезжающих машин, которые поднимали лужи с характерным звуком. Волосы отца трепал ветер. Его костюм из тёмно-синего становился чёрным, а белая рубашка приобретала серый оттенок.

— Ясно. Сама! — бросила я и отключила звонок.

Смотрела, как уезжает мой папа с другой женщиной. Соврав мне, своей дочери.

«Николина, ты моя девочка, ты мой ангел!» — говорил мне папа в детстве так часто, что я воспринимала это как его «я тебя люблю».

Это было до. До аварии. До того, как он перестал смотреть мне в глаза. И теперь я знала почему. Я думала, он винит себя в смерти мамы. Ведь именно его машина вылетела на встречку. Через несколько месяцев после похорон я слышала, как папа разговаривал с кем-то по телефону и говорил, что это неисправность тормозов. В новостях тоже написали, что это несчастный случай, но я не могла их читать.

Я моргнула.

Машина скрылась за поворотом. Я вышла под открытое небо. Мне уже было плевать, что я промокну или заболею.

Если после смерти мамы даже моему отцу нет до меня дела, то какая разница, что со мной случится?

Я шла по дороге и смотрела, как капли на лужах становились меньше.

Из дома вышли двое парней. Они толкались и смеялись. Один странно кинул на меня взгляд, но я сделала вид, что не смотрела на них. Кожаные костюмы, странные ботинки. Они подошли к двум припаркованным мотоциклам. Парни надели шлемы и продолжали о чём-то спорить, пытаясь шутливо ударить друг друга.

Я наблюдала, как они отъезжают. Как байки наклоняются в повороте, как ветер треплет их куртки. Внутри что-то щёлкнуло.

Мама умерла на дороге. Отец предал меня на дороге. Но дорога не была злой. Она была просто дорогой.

И в этот момент, я захотела быть как они. Хотела почувствовать скорость. Хотела доказать себе: я не боюсь. Ничего не боюсь. Уже нечего терять.

Я запомнила цвет байков. Чёрный и красный.

И решила: однажды у меня будет свой, и что в этом городе я не смогу жить. Больше не смогу.

Так и случилось: через два месяца я мчалась по той же улице, но теперь смотрели на меня. Уже мой байк наклонялся в повороте, и ветер уносил всю боль.

ГЛАВА 1 Новый (старый) город

Николь

Моё тело врезалось в потоки ветра, я прижималась ближе к тёплому металлу. А в голове была пустота, пустота и спокойствие.

Знакомые повороты начали ворошить воспоминания, и я попыталась переключиться на что-то позитивное. Не получалось.

Я приближалась к месту, где погибла мама. Короткая лесополоса перед городом. Небольшие столбики и овраги по обеим сторонам трассы.

И ни следа того, что когда-то здесь случилась крупная авария. Я притормозила, сбавив скорость, осматривая то самое место. Недалеко, на одной из обочин был небольшой камень, с венком. Видимо, родственники того, кто ещё погиб в тот день, решили отметить это место, чтобы проезжавшие мимо, знали.

Резко выкрутив ручку газа, я чиркнула шинами по асфальту — запах подпалённой резины, вернул меня в реальность. И мне стало легче.

Нет, я давно уже не плакала по маме. Грустила — да. Но прошло много лет. Скорбела — да. Часто вспоминала её. В основном вечерами.

На экране телефона — отец. Экран светится, отвлекая от дороги. Телефон, прикреплённый к правой части руля моего байка, потух только после третьего звонка. А я остановилась перед незнакомым домом — вернулась в город, где когда-то жили мы с родителями. В город, где умерла мама. Но все изменилось. И город и я.

Большой современный жилой комплекс с панорамными окнами. Дорожки, которые явно подметали каждый день.

Тихо, спокойно. Я смутно помню это место, когда-то тут было поле.

Теперь дома были расположены по кругу, во дворе — зелень, деревья, лавочки, новая спортивная площадка. Я оставила байк напротив своего подъезда. Слезла, сняла шлем и подняла голову вверх.

Снова звонок.

— Да

— Почему не отвечала? — безэмоциональный голос отца прозвучал в трубке.

— Была в дороге, — ответила я под стать ему.

— Вещи в квартире, на счету — деньги.

— И всё? — спросила я, хотя знала ответ.

Пауза.

— Будь умницей.

Гудки.

Я закатила бы глаза, но не стала — телефон уже потух. Откупается. Все как всегда.

Мои вещи привезли раньше. Я старалась не ездить на машине —после аварии мамы, поэтому приехала на байке, хотя дорога заняла около суток. Пришлось остановиться в небольшом придорожном отеле, чтобы отдохнуть и поспать.

Было около семи вечера. На улице темнело, в квартирах зажигались огни. Я снова обвела взглядом район. Мне нравится.

Я давно хотела вернуться. Этот город был для меня не только напоминанием боли от потери мамы, но и теплом.

Машинально прокрутив браслет, я шумно выдохнула. Мы были счастливой семьёй. Папа, который до безумия любил маму. В городе с запахом блинчиков с утра, когда мама будила меня в школу, и самого сладкого мармелада, что папа привозил поздно вечером с работы, — для меня. Его любимой дочери. Наши прогулки по парку и набережной.

Интересно, она осталась такой же?

Помню, как мы праздновали одно из моих дней рождения в парке аттракционов. И я тогда сломала руку. Было больно, но мне купили классную куклу. Мне было девять.

Помню начало старшей школы, когда я начала краситься и покупать более взрослые вещи. Папа ругался, когда я распускала волосы в школу, а мама пыталась убедить его, что это нормально. Что его маленькая девочка становится девушкой.

А потом всё кончилось. Разом.

Выдохнув, я открыла дверь. На пятом этаже, где было три квартиры, я достала ключи — что ещё два дня назад привёз охранник отца — и открыла дверь под номером 202.

Зашла, на ощупь включила свет. Простая светлая квартира-студия: спокойные белые стены, такой же пол. Я провела рукой по комоду, что стоял в коридоре, — дорого.

Кухня с тёмным гарнитуром, отгороженная барной стойкой. Широкие подоконники.

Помню, в моей комнате тоже был широкий подоконник и много подушек — я сидела и рисовала или просто наблюдала за людьми.

Кровать с белым покрывалом была большой и казалась облаком. Это место вызвало во мне ничего.

Пустота. Ни восторга, ни злости, ни облегчения.

Скинув экипировку, от которой уже чесалось всё тело, и оставшись в легинсах и футболке, я подошла к большим окнам.

Балкон.

Вид был во внутренний двор. Я открыла большую дверь в пол и почти запуталась в тюле, моя нога зацепилась за небольшой порожек, и я приготовилась к не самому мягкому приземлению.

— Да чтоб тебя! Простыня демонова — размахивая руками, я вывалилась на широкий балкон, чуть не перевернувшись через перила.

Поймав равновесие, всё же вдохнула тёплый воздух последнего дня лета. Сердце чуть успокоилось, я быстрым движением откинула волосы с лица, которые лезли в глаза.

— Ты всегда разговариваешь со шторой?

Я подскочила от неожиданности и повернулась на голос.

Балконы были соединены, и широкое каменное ограждение между ними доходило мне до пояса. Справа от меня, в тени стоял высокий, широкоплечий парень, прислонившись к холодному кирпичу и сложив руки на груди.

Голой груди. На нём были чёрные спортивные штаны. Мой взгляд быстро пробежался по рельефу его тела, зацепившись за тату, под которыми напряглись мышцы. На лице соседа, появился высокомерный взгляд. А надменная улыбка почему-то задела меня. И я разозлилась.

— Вообще-то, это тюль, придурок! — сказала я и подняла взгляд.

Он не ответил. Только чуть склонил голову, будто изучал зверька перед тем, как нажать на курок. И это было страшнее любых слов.

Красивое лицо. Ну конечно. Куда без этого. Ещё один, кто думает, что мир вертится вокруг его пресса, и, судя по всему, ждёт от меня реакции. Пожалуй, расстрою его: мне неинтересно.