Носачёв Павел – Очарование тайны. Эзотеризм и массовая культура (страница 47)
Теперь очертим хронологические рамки исследования. Поскольку концентратором эстетических влияний эзотеризма можно назвать «Твин Пикс», то в дальнейшем анализе мы будем привлекать фильмы, хронологически и тематически с ним связанные. Так, «Синий бархат», вышедший в 1986 году, стал своего рода эскизом к «Твин Пиксу», наметившим основы его сюжета: маленький американский городок и скрывающиеся за благообразным фасадом пугающие реалии. Очевидно, что «Твин Пикс: Огонь, иди со мной», приквел сериала, напрямую развивает и продолжает его темы, в сюжетном плане образуя с ним своеобразное единство. «Шоссе в никуда» – первый фильм, снятый Линчем после завершения цикла «Твин Пикса», окутан флером загадочного и имеет неявные эстетические отсылки к сериалу. По мнению некоторых критиков422, хронологической и тематической границей, завершающей игры с эстетикой загадочного в творчестве Линча, становится фильм 2001 года «Малхолланд драйв», сюжет которого изначально отсылает к эзотерическим мотивам «Твин Пикса», но затем поворачивает на выраженную социальную проблематику. Последнюю часть сериала здесь мы учитывать не планируем принципиально, поскольку это совсем другой продукт, созданный в логике культуры первой четверти XXI века. Мы рассмотрим его в завершение главы.
Во всех указанных фильмах, составляющих цикл «Твин Пикса», можно обнаружить ряд общих черт, важных для выделения эстетических элементов, связанных с эзотеризмом. На наш взгляд, их четыре.
1. Диссоциативное расстройство идентичности, проще именуемое раздвоением личности, стало одной из отличительных черт персонажей Линча. В «Твин Пиксе» фактически весь сюжет обыгрывает именно эту проблематику. Состояние Лоры, Лиланда, Жерара-Однорукого, агента Купера с медицинской точки зрения описывается именно так. В «Шоссе в никуда» весь сюжет строится вокруг замены одного главного героя другим, имеющим с ним какую-то загадочную и неочевидную связь. В «Малхолланд драйв» первоначальная история двух героинь всегда интерпретировалась критиками как художественный прием изображения расщепления личности.
2. Наркотики в фильмах Линча выступают как неотъемлемая часть сюжета, его персонажи часто в разных ситуациях увлекаются ими. Примечательно, что в «Твин Пиксе» они выполняют роль некоего условия преодоления границы между миром людей и иным миром.
3. Секс – также постоянный элемент, причем это не столько способ достижения наслаждений или развлечения, сколько эстетический прием, показывающий особые грани человеческой природы, зачастую аномальные. Секс у Линча связан с преступлениями, насилием и тем же расщеплением личности. Эти черты легко обнаруживаются и составляют неотъемлемую часть сюжета в «Синем бархате» и «Твин Пиксе», чуть менее важны они для «Шоссе в никуда»423 и «Малхолланд драйв».
4. Садизм, как и расстройства личности, – важная черта психологического портрета многих героев Линча. Насилие ради насилия, часто не мотивированное ничем и принимающее гротескные формы, определяет сюжет «Синего бархата», «Твин Пикса» и «Шоссе в никуда». Примечательно, что именно насилие стало отличительной чертой обитателей иного мира в «Твин Пиксе», ведь они питались болью и страданием людей, что и послужило причиной их появления в жизни обитателей городка.
Определившись с важными элементами эстетики, обратимся теперь к художественным истокам творчества Линча.
Художественные истоки эстетики загадочного
Хорошо известны утверждения Линча, что его творчество – выражение личного бессознательного, что он не испытал на себе никаких существенных влияний ни в идейном, ни в эстетическом плане. Очевидно, что заявления такого рода – элементы самомифологизации и не должны восприниматься на веру. Общим местом у исследователей424 стало рассмотрение киноавангарда в качестве основы развития творческих приемов и эстетики Линча. Раскроем эту связь подробнее.
Французский поэт, писатель и режиссер-сюрреалист Жан Кокто, которого мы уже упоминали, оказал колоссальное влияние на становление современного киноязыка. За свою жизнь он снял восемь фильмов, среди которых трилогия об Орфее занимает особое место, и именно в ней заложены основы отображения ирреального425. Трилогия состоит из фильмов «Кровь поэта» (1930), «Орфей» (1950) и «Завещание Орфея» (1960), наиболее интересен для нашего исследования второй. В нем сюжет строится вокруг встречи современного поэта Орфея с иными миром Королевы смерти. Смерть и ее слуги приходят в дом к Орфею через зеркало, ставшее порталом в иной мир. Для творчества Кокто использование зеркал и отражений – один из центральных эстетических приемов, оказавших влияние на весь последующий кинематограф, именно метафора зеркала-портала и идея отображения иного мира как зеркального отражения нашего прочно вошли в киноэстетику после Кокто426. Как помним, у Дерен этот образ является значимым и выполняет сходную роль, но настолько ярко, как у Кокто, он не выражен. Для творчества Линча зеркальная метафора – одна из основополагающих427, именно с помощью зеркал он впервые раскрывает главную тайну «Твин Пикса»: кто убил Лору Палмер? Кадр с Лиландом Палмером, отражающимся в зеркале в образе Боба перед очередным убийством, на этот раз двоюродной сестры Лоры, был настоящим откровением для зрителей. Ту же роль сыграл и последний кадр сериала, в котором уже агент Купер отражался в зеркале в образе Боба. Зритель тем самым оставался в ситуации загадочной растерянности, поскольку все положительное, что было в сериале, оказалось поглощено мифологическим злом. Отметим, что эти кадры – не проходной эпизод одного из тысячи сериалов, идущих сейчас по множеству сетевых каналов, телевидение 1990‐х было железно привязано к сетке вещания, и прайм-тайм, когда шел «Твин Пикс» в Америке, собирал у экранов максимальное количество зрителей, поэтому шоковый эффект с запечатлением этих кинообразов в сознании был обеспечен. В России в связи с тем, что сериал транслировался поздно, после новостных передач, эффект был ослаблен, да и смотрели его не так много зрителей. Образ зеркал как ключа к иному миру и зеркальности этого мира фигурирует и в других фильмах Линча, зеркальные отражения и тени в «Шоссе в никуда» связываются с центральным для сюжета раздвоением главного героя, а весь «Малхолланд драйв» построен по принципу зеркальной композиции.
Сопоставляя «Полуденные сети» Майи Дерен с ключевыми моментами «Твин Пикса», теми, где иной мир проявляет себя в гротескных и ужасающих формах, можно обнаружить много любопытного. Почти все приемы, использованные Дерен, Линч воспроизводит полностью. Здесь обязательно присутствуют замедленная съемка, излюбленная Дерен, вкупе с замедлением голоса, которое Дерен было просто недоступно. Кадры с Сарой Палмер, ползущей вниз по лестнице, – почти повтор подъема по лестнице Дерен в одной из версий ее сна в «Сетях» (отметим, что Дерен шла по пути духовного восхождения, Сара Палмер явно стремится только вниз); любопытно, что растрепанные волосы Сары подозрительно похожи на прическу Дерен. И в том и в другом фильме идентичные виниловые проигрыватели, чью головку переводит на начало трека рука, и это действие как бы отмечает запуск процесса изменения окружающего мира из обыденного в иной. Есть и другие параллели – например, ключ в «Малхолланд драйв» является прямой отсылкой к ключу в «Полуденных сетях». Кроме того, сама атмосфера фантасмагории «Сетей» предстает эстетическим предтечей образов «Черной ложи» Линча.
О связях эстетики Линча и Энгера в двух словах сказать не получится, по этой причине далее мы обратимся к теме подробнее. Сразу же заметим лишь то, что технические приемы Дерен и Энгера стали основой для отображения иного мира в линчевском «Твин Пиксе».
Эзотеризм и киноязык
Энгер стал первым режиссером, который использовал в немом кино популярную музыку, усиливая таким образом выразительность своих произведений. Линч в своих фильмах постоянно пользуется этим приемом, включая музыкальный ряд как важный элемент эстетики фильма. Энгер в фильме «Восстание скорпиона» использовал песню «Синий бархат» как фон, на котором происходило действие эпизода с одеванием байкеров. Линч назвал весь фильм «Синий бархат» и использовал в качестве рефрена ту же песню. Словосочетание «черная ложа» (в русском переводе замененное на «черный вигвам»), которым в сериале обозначается место средоточия злых сил, восходит к роману Алистера Кроули «Лунное дитя»428, фигурировавшему как важный элемент в «Заклинании моего демонического брата». Таким образом, мы провели, пусть еще лишь пунктиром, линию от Линча через Энгера к Кроули. Теперь попытаемся отыскать прямые связи между учением Кроули и мифологией Линча, эстетикой Энгера и эстетикой Линча, для этого вернемся к четырем выделенным составляющим эстетики Линча. Начнем обзор с последней: от второстепенного к главному.
4. Садизм. Кроули считал боль и страдание одними из самых важных условий прохождения магической инициации, садистские черты его характера сочетались здесь с особым представлением о духовном мире. В мире Кроули добро и зло поменялись местами. Все, что считается благом и добром в уходящем эоне Осириса (сострадание, забота, нежность), заменяется противоположностями в наступающем эоне Гора. Для человека, живущего в эоне Осириса, ценности грядущего эона воспринимаются как антинорма, как преступление правил и законов его мира, тогда как для логики грядущего эона эти извращения и будут являться нормой. Для Кроули использование садистских действий в ритуалах было неотъемлемой чертой, выводящей человечество на новый духовный уровень. Так же и у Линча: садизм есть важное условие жизни существ иного мира. Можно утверждать, что гротескные персонажи-садисты Линча живут в иной, недоступной человеку логике, логике Нового Эона.