Норман Спинрад – Специалист по джунглям (страница 35)

«Похоже, они действительно так считают! — очумело думал Вандерлинг, опустившись на землю рядом с хижиной. — Или им вообще на все наплевать… Интересно, какую милую шалость приготовили они для бедного засранца…»

К великому ужасу и необъяснимому очарованию генерала, затея вскоре выяснилась. Вандерлинг лихорадочно глотал из кувшина, наблюдая, как двое сангриан снимают прожаренную тушку с вертела, остальные же сдирают с Киллера одежду. Вся деревня собралась вокруг костра и подбадривала доброхотов поощрительными криками.

Вандерлинг все лакал и лакал сивуху, чувствуя, как постепенно им овладевает тупое безразличие. Селяне приматывали пленника к длинному деревянному шесту, и было видно, как судорожно сокращаются у черного солдата мускулы, как от ужаса вылезли из орбит зенки. Вандерлинг почти отключился, когда сангриане подняли привязанного к вертелу Киллера и положили, словно чудовищный шашлык, на две подпорки над бушующим огнем. Языки пламени лизнули обнаженное тело. Пленный забился, как ящерица под кирпичом. Вандерлинг услышал приглушенные кляпом крики боли. Но веки генерала неудержимо опускались. Тощая женщина стала поворачивать вертел, и огонь теперь палил то спину Киллера, то грудь. Вот внезапно вспыхнули огненной короной волосы… Затем кто-то выдернул у пленника кляп, и долгий, нечеловеческий вой пронзил воздух и заглох в безумном хохоте сангриан, толпящихся вокруг костра и наслаждающихся агонией врага.

Через некоторое время странный вой превратился в низкий непрерывный стон… Огонь стал потрескивать и шипеть, стенание перешло в едва внятный вздох и наконец прекратилось. Однако ошалевшие от вина и безнаказанности сангриане продолжали поджаривать уже мертвого Киллера.

Вандерлинг с трудом встряхнул отяжелевшей башкой. «Олухи, наверное, собираются слопать подонка», — подумал генерал с этаким менторским неодобрением.

— Не валяйте дурака, — умудрился пробормотать он невнятно. — Сумасшедшие ублюдки… Мать вашу, он ведь жесткий, как старый башмак…

И тут доблестный вояка провалился в черный омут хмельного сна.

Фрейден угрюмо запихнул в рот очередную ложку рыхлой бурды — варева из риса, овощей и сушеных трав, считавшихся местными специями. Напротив стояла нетронутая тарелка Вандерлинга, но София за милую душу уминала эти помои. Ничто, наверное, не в состоянии надолго ослабить ее аппетит.

«Как только мы возьмем эту Кучудерьма под свой контроль, — хмуро размышлял Барт, — придется срочно найти способ импортировать земных животных. Только что использовать в качестве валюты?..»

— Дятел, ты вспомнил хороший анекдотец? — ядовито спросила София. Фрейден оторвался от сумрачных мыслей и увидел, как Вандерлинг самодовольно ухмыляется. Ну и улыбочка! Как у сытого аллигатора… Старина Вильям ведет себя как-то уж очень странно в последнее время — хохочет, идиот идиотом, отпускает своим героинщикам туманные шуточки и при этом выглядит лоснящимся, откормленным… А теперь еще, гад, смеется вообще неизвестно над чем, просто над едой в хижине Фрейдена. Что, черт возьми, в этом такого забавного? Надо проветрить парню мозги, у нас и так полно неотложных дел!

— Время приступать к стадии номер три, Вильям, — тяжело проговорил Барт.

— Да, да… — пробормотал куда-то в пространство Вандерлинг.

— Третья стадия классической Революции, — продолжил Фрейден. — Первая — отделить и удерживать один район. Мы покончили с этим давным-давно. Вторая — связать руки противнику, разжигая по всей стране бандитизм, мародерство и грабежи. Этим ты занимаешься последние два месяца, не так ли? Теперь настала очередь третьей стадии. На сегодняшний день Киллеры рассредоточились на тысячи маленьких отрядов, привязанных к одному месту. Мы можем нападать на них превосходящими силами и уничтожать. Понемножку, осторожно… Пусть у них съедет крыша от бессильной ярости. Придет час, и толстая сволочь Моро стянет всех своих шакалов к Саду, последнему оплоту Братства. Тогда начнется стадия номер четыре: мы прихлопнем зажатый со всех сторон Сад и останемся единственной реальной силой на всей планете. Крепкой рукой избавимся от бандитов и мародеров, примем корону власти и сможем поздравить друг друга с заслуженным отдыхом.

— Оно конечно… — хмыкнул Вандерлинг. — Только твоя стадия номер два еще нуждается в доработке. Изрядной, заметь, доработке. — Взгляд генерала резанул, как секач мясника. Интересно, что сейчас творится под этим лысым черепом?

— Не понимаю, — бросил Фрейден раздраженно. — По отчетам парней Олнея, видно, что половина деревень на планете уже восстала. Леса полны бандитов. Киллеры бегают, как курицы с отрубленными головами. Каждый Брат на планете требует сейчас дополнительного подкрепления, и мы знаем, что он ни хрена не получит. Ведь Моро уже задействовал свои резервы, а больше значительных передвижений войск не наблюдалось. По-моему, самое время серьезно атаковать!

— Разрази меня гром, у нас лишь по паре тысяч бойцов в летучих отрядах и бандах, — прохрипел Вандерлинг. — Осталось же еще больше шести тысяч незадействованных олухов. Вот и используй их!

— Я? — огрызнулся Фрейден. — Может вспомнишь, лысый черт, кто здесь тактик? Вести армию в бой — твое дело, не мое. Для чего, ты думаешь, я прихватил тебя с Астероидов — только ради наглой морды? Что с тобой, Вильям? Что все это значит?

— Я объясню тебе, приятель! Да, мы приплющили черных гиен к одному месту. Да, погромы идут повсюду. Но, проклятье, половину налетов совершают мои парни. Мы нападаем, перемещаемся и снова нападаем, иногда по два-три раза в день. А мохнорылая деревенщина после одного набега устраивает пир горой да жрет, пока в животе не заурчит. С твоей колокольни, ясное дело, все выглядит так, будто колесо набирает собственные обороты. Но говорю тебе, мои обормоты по-прежнему единственные, кто не дает восстанию заглохнуть.

— Что за фуфло ты пытаешься мне всучить? — воскликнул Фрейден. — Ты разучился элементарно считать? Доклады говорят: ежедневно на планете происходит десять тысяч разных происшествий. И ты ожидаешь, будто горстка недоумков принимала участие в половине стычек?

Вандерлинг тяжело вздохнул, нахмурился и, казалось, погрузился в раздумье. У Барта даже возник глюк, якобы он чувствует запах тлеющей древесины.

— Э… значит, я немного преувеличил, — проскрипел наконец Вандерлинг. — Но это… конкуренция… да, именно конкуренция. Послушай, я перехожу по всей области от группы к группе и слышу о районах, где все еще спокойно. Местная голытьба сделала большой рейд и теперь просто сидит, впустую тратя время, правильно? Ну так я заставляю моих охламонов напасть четыре, пять, шесть раз в этой же округе, по-настоящему быстро — бац! бац! бац! Врубаешься? Какой-нибудь местный самородок вычисляет тогда, что, если подсуетиться, кто-нибудь другой свалит все легкие мишени. Мы держим их теплыми. Само собой, деревенщина производит большую часть набегов, но это мы их заставляем. Предоставь их самим себе, и они обленятся.

Фрейден с сомнением слушал Вандерлинга. Весь рассказ сильно отдавал сочиненной уже post facto небылицей. Отчеты ясно показывали: сангриане действительно завелись и бросаются на все, что находится в поле зрения, истребляя запасы провианта так, словно завтрашнего дня уже не будет. Планета переполнена блуждающими без присмотра мясными Животными и полусъеденными трупами. Бандиты просто бросают то, что не в силах сожрать или утащить. В чем же тогда истинная причина генеральского бухтежа?

— Хорошо, — проговорил Фрейден медленно. — Допустим, ты прав. Но это не значит, что все ложится только на твои плечи. Наши налетчики могут довести дело до конца и самостоятельно. Тем временем мы начнем стадию три. Ты сосредоточься на планировании засад, задавай темп. Как сам же и сказал, если мы выделим пару тысяч человек для набегов, у тебя все еще останется шесть тысяч бойцов.

Вандерлинг поскреб потную плешь.

— Послушай, — генерал упрямо набычился, — сейчас в счет идут только набеги. Я должен держать их под контролем. Думаешь, Тыквы сумеют сохранить остатки разума, если я перестану время от времени заваливать к ним? Парням глубоко наплевать на твою революцию. Им подавай героин и хорошую драку. Я на свой страх и риск отсыпаю им изрядную порцию дури, когда они отправляются на задание. И уродцы остаются обдолбанными все это время. Не дай им героина вообще — Тыквы сорвутся. Поэтому приходится шастать в каждый отряд пару раз в месяц и притаскивать нужную дозу кайфа. Это единственный способ держать ребят в узде.

— Значит, постепенно снимем Тыкв с операции. Мы…

— Черт возьми, Барт, это мое дело, помнишь? — грубо оборвал Барта генерал. — Я тактик, ты сам только что сказал. Я не лезу в генеральную стратегию, а ты не указывай мне, как распоряжаться на поле боя! Я должен вплотную заниматься подготовкой набегов, поверь мне на слово. Или ты хочешь попробовать сделать все сам? Ну давай! Будь моим гостем. Посмотрим, чего ты достигнешь.

Барта захватила врасплох неуемная горячность старины Дятла. Кроме того, Вильям добился кое-каких преимуществ. Казалось, он всегда отлично знает, что делает, когда нужно вести солдат под пули. Нет смысла создавать лишнюю проблему…

— Договорились, — пожал плечами Барт. — Предлагаю компромисс. Ты остаешься с бандитами еще на три недели и постепенно выводишь из дела Тыкв. После чего — и мне наплевать, как ты оцениваешь тактическую ситуацию, — на всю катушку занимаешься основным корпусом сил. Помни, что тактику диктует стратегия, и никоим образом не наоборот. Сечешь?