Норман Спинрад – Братство убийц. Звездная крепость (страница 3)
И вдруг восьмой Стражник повернулся и направил ствол своего автолазера прямо в голову Кустова. Другие были слишком увлечены, чтобы обратить внимание на происходящее сзади.
План удался! Через несколько секунд…
И именно в этот момент прямо на глазах изумленного до глубины души Джонсона, не верящего своим глазам, пять ослепительных лазерных лучей вонзились в тело Солковного, прежде чем он успел нажать на спуск! Он только глянул вверх, а в следующую секунду все было кончено. Черная статуя какой-то момент стояла на месте, затем рассыпалась, и на эстраде осталась только куча пепла…
“Что же это такое?” — подумал расстроенный Джонсон, все еще слишком ошеломленный, чтобы понять, что их постигла неудача. Какое невезение…
Потом он посмотрел вверх: там по улице верхнего яруса шестеро мужчин бежали к переходу на другой уровень на виду остолбеневшей группы телевидения…
Кустов вскрикнул, и обернувшиеся Стражники, разинув рты, рассматривали кучу пепла, которая осталась от их коллеги.
— Быстрей отсюда, идиоты! — крикнул Кустов, лицо которого было бледно от страха и ярости.
Окруженный пришедшими в себя Стражниками, Главный Координатор Гегемонии взбежал по лестнице, чтобы укрыться в безопасном месте.
А шестеро беглецов уже достигли другого уровня как раз в тот момент, когда Кустов был у входа в здание. И, прежде чем перескочить на внешний движущийся тротуар, последний из таинственных незнакомцев бросил в воздух какой-то круглый и отливающий серебром предмет.
— Бомба?! — спросил сам себя остолбеневший Джонсон.
В тот же момент он заметил завихрения воздуха от миниатюрных моторчиков, которые уносили предмет вверх. Бомба-анонс! Но ведь только Лига использовала такие средства! Да, Лига и…
“ЖИЗНЬ КООРДИНАТОРА КУСТОВА, — провозгласил глуховатый голос, усиленный динамиками бомбы, — БЫЛА СПАСЕНА БЛАГОДАРЯ СТАРАНИЯМ БРАТСТВА УБИЙЦ.
2
Борис Джонсон зашвырнул свой пистолазер в толпу. Сделал он это отчасти из чувства бессильной ярости, отчасти движимый инстинктом самосохранения: Кустов был цел и невредим, и оружие могло только указать на Бориса, как на одного из участников неудавшегося заговора. Видимо другие агенты Лиги сделали то же самое, так как стрелять продолжали только Стражники. Но скоро они заметили, что все кончено и тоже прекратили огонь. Продолжая удерживать уцелевших Опекаемых под прицелом своих автоматов, они прижали их к подножию лестницы Министерства. Казалось, они ждали кого-то или чего-то… Братство Убийц!
Роясь в карманах, чтобы достать свои фальшивые документы, Джонсон с горечью повторял про себя это название. Ну почему так? Ну что могло заставить Братство спасти Кустова!
Кто бы мог сказать что-нибудь определенное об этой организации? Считали, что она зародилась примерно лет 300 назад, в эпоху слияния Атлантического Пакта, во главе с американцами, с Самой Великой Объединенной Россией, что и положило начало Гегемонии Земли.
В самом начале Братство выступало как сила сопротивления. Именно оно и осуществило убийство троих из семи первых Координаторов Гегемонии. Ей также принадлежали авторские права на убийство двух десятков членов Совета и на термоядерный взрыв, разрушивший Порт Гагарин.
Но по истечении двух десятков лет деятельность Братства приняла абсолютно непредсказуемый характер. Например “убийцы” спасли колонию Умбриэля, застигнутую врасплох метеоритным дождем, который повредил купол. Затем, повернувшись на 180°, они взорвали купол на Сересе, что обрекло на смерть вес население этого единственного обитаемого астероида. Затем они вроде бы ополчились на Опекаемых, потом на функционеров Гегемонии и на Стражников. Их акции не поддавались никакой логике — как будто речь шла о приверженцах какого-то культа древности, следующего своим собственным догмам, абсолютно непонятным непосвященным.
И вот теперь, без всякой видимой причины, они спасли Главного Координатора.
Тем временем в центре площадки опустился аэрокар, и из него вышел мужчина, одетый в обычную зеленую униформу Стражников. Больше он ничем не походил на зловещих колоссов: небольшого роста, худощавый, пожалуй, даже хрупкий. Глаза у него были какие-то выцветшие, с отсутствующим, как будто отстраненным выражением…
Джонсон тяжело вздохнул, так как подтвердились его самые худшие опасения: они вызвали Эдетика.
У Джонсона было два комплекта фальшивых документов. Первый был на имя Самюэля Скляра, почтенного коммерсанта, имевшего право вращаться между Землей и Фобосом. Официально “Скляру” нечего было делать на Марсе, где он превращался в “Бэзила Томаса”, рабочего из обслуживания Министерства Опеки. Если его присутствие на Марсе было бы обнаружено, то искать стали бы некоего Томаса, в то время как Джонсон тихо и мирно добрался бы до Фобоса под видом Скляра, который ни разу в жизни не бывал на Марсе…
Однако теперь все планы рушились. Только что прибывший Стражник с такой беззащитной внешностью был Эдетиком, то есть специально подобранным и обученным человеком, обладавшим идеальной памятью. И в эту память были занесены данные о всех противниках Гегемонии и не было смысла недооценивать ее идеальные фотографические способности…
Тем более, что в качестве руководителя Демократической Лиги — Борис Джонсон был противником Гегемонии № 1.
Теперь он понимал к чему стремились Стражники. Медленно, методично они заставляли Опекаемых одного за другим проходить через контрольный пункт, где их обшаривал изучающий взгляд Эдетика. Нужно было потратить часы, чтобы проверить каждого, но Стражники не торопились. Они знали, что в конце осмотра все причастные к покушению будут идентифицированы: память Эдетика была безупречна.
Если только… Несмотря на всю сложность момента, Джонсон не смог удержаться от улыбки. Где Стражники стали бы искать противника Гегемонии в последнюю очередь? Конечно же, в своем штабе, в данном случае — в Министерстве Опеки. Апартаменты главного Опекуна Марса находились где-то в недрах здания, а остальную его часть занимал генштаб Марсианской Стражи. Если бы ему удалось попасть туда… Конечно, это было еще не спасение, но, по крайней мере, он избежал бы свидания с Эдетиком.
Расталкивая толпу, Джонсон проложил себе проход к эстраде. С озабоченным и суровым видом служащего, который с незапамятных времен борется с последствиями таких бедствий, он наклонился, чтобы ощупать смесь металла и растаявшего пластомрамора, которой было покрыто основание эстрады.
Заметив приближавшегося Стражника, он начал довольно громко ворчать:
— Вот гадство, как сильно расплавилось. Дерьмо! Понадобится по крайней мере пять часов, чтобы…
— Чем это вы там занимаетесь, эй вы?! — пролаял Стражник, направляя на Джонсона свое орудие.
— Чем я занимаюсь?! Разве вы не видите? Или вы думаете, что я в состоянии убрать все это голыми руками? Подумать только какое безобразие! Тут разворочено как следует. Понадобится паяльная лампа, чтобы очистить место, и термический пистолет, чтобы заделать пластомрамор. На это уйдет по крайней мере полдня работы!
— Все они одинаковы, эти тупицы из Обслуживания! — проворчал Стражник. — И долго ты еще собираешься бить баклуши с таким безмятежным видом?! Засучи рукава и принимайся за работу!
— Но я же как раз вам об этом и говорю! — простонал Джонсон. — Ничего не могу я сделать, если у меня не будет паяльной лампы и термического пистолета…
— Так чего же ты ждешь?! Иди за ними! — взревел Стражник.
— Так говорят, что вы там запрещаете входить в здание… — пробормотал Джонсон, внутренне ликуя.
Стражник покачал головой с гримасой отвращения на лице:
— Все они одинаковы эти бездельники, постоянно готовы воспользоваться любой оказией, чтобы ни хрена не делать! Бери ноги в руки, беги в Министерство и тащи свой инструмент, чтобы тотчас же приняться за работу. И поторапливайся!
— Не стоит так волноваться, — протянул ноющим голосом Джонсон. — Уже бегу!
Чувствуя на своем затылке ледяной взгляд Стражника, он поднялся по ступенькам и направился к служебному входу, который находился недалеко от центрального.
Переступив порог, он позволил себе слегка усмехнуться, тут нельзя было торжествовать слишком явно. Ведь коридоры всех публичных зданий, так же как и все большее число частных жилищ, были оборудованы Глазами и Лучами.
Он вошел в центральный холл, почти безлюдный в это время, за исключением нескольких Стражников, которые никогда не обращали внимания на персонал Обслуживания.
Дальнейший маршрут был вполне ясен: достаточно было пройти пятнадцать метров, чтобы оказаться в кабине лифта, затем подняться на третий этаж и выйти из здания на второй уровень. Как только он окажется на движущейся ленте тротуара, ему хватит нескольких секунд, чтобы расстояние между ним и Министерством стало вполне безопасным. Те немногочисленные Стражники, которых он мог встретить на своем пути, скорей всего не должны были заинтересоваться маршрутом простого служащего…
Тем не менее у Джонсона вспотели ладони, когда он двинулся через холл, так как едва пройдя три метра, он должен был встретить первый Глаз. Скромный вид этого прибора был обманчив, можно было заметить только небольшую линзу телекамеры, скрытой в стене, а под ней — металлическую задвижку еще меньших размеров. Камера и задвижка были непосредственно связаны с Главным Опекуном Марса, гигантской ЭВМ, в задачу которой входила слежка за правильным исполнением Свода Законов, первая заповедь которого гласила: “Все, что не разрешено, запрещено”. Практически это означало, что все последующие части Гегемонического Свода состояли из длинного перечня, предписывающего, что Опекаемый имел право делать в каждом конкретном случае, то есть из “Разрешенных деяний”. Все, что не совпадало с этим перечнем, запрограммированным в ЭВМ, считалось “Запрещенным Деянием”, то есть преступлением. А любое преступление каралось смертью…