Норман Партридж – Темная жатва (страница 22)

Черт, пацан, который только что провел год закопанный в землю, видит это довольно четко, а у него в пустой башке две вырезанные дырки, у него даже глаз нет.

- не ? – кричит Джерри Рикс с улицы. – царь горы? Важная персона? Не-. Ты ведь знаешь, что это не так, так ведь? сердцем. , впредь. Потому что тебе некуда больше идти.

- О, да! – кричит Рикс. – Двенадцать ударов колокола не так уж много и поменяли, так ведь, Джимми? Ты должен был позволить какому-нибудь из этих сопливых дебилов положить тебя, когда у тебя еще был шанс! Они бы быстро это сделали! Но не я, мальчик... Я очень постараюсь, чтобы ты страдал! Я собираюсь нарезать тебя по дюйму за раз!

Смотря на разбитые останки своего отца, эти слова проносятся в голове Джима как зимний ветер. Но слова не могут затушить то пламя, что пылает там. Пилозубая улыбка Джима приближается к натянутой гримасе, когда он берет руку отца в свою. Нежно он снимает обручальное кольцо с пальца Дэна Шепарда. Он держит его в своей израненной руке – трехпалой руке – в течение долгого момента.

- Я и с остальными разберусь! – кричит Рикс. – Не думайте, что я этого делать не буду! Каждый из вас там уже покойник! МакКормик... Келли Хейнс. И если ты там, Дэн, я и за тобой иду, плаксивый кусок говна!

, поле со , на глазах . которое . Он ощущает остальных в тех местах, в .

Он всех их чувствует. Здесь. Сейчас.

Эти чувства остаются, но Джим Шепард нет. Он надевает этот кусочек золота на средний палец своей левой руки. В следующее мгновение он на ногах. Он поворачивается спиной к алтарю, его вырезанные глаза сфокусированы на молодом человеке, который стоит рядом с церковной дверью.

Зубастый Джек двигается к нему.

Ярость в его глаза разгоняет тени.

Его наждачный голос разносится среди скамей.

- Дай мне оружие, - говорит он.

Слова, произнесенные голосом Зубастого Джека, могут звучать только как угроза. Они Пита. Его страх - это продукт города, такой же, как и Гон. , на то, , по . И ты понимаешь это лучше, чем кто-либо, потому что ты был на месте Пита МакКормика и на месте Зубастого Джека. Ты знаешь их обоих, а также сотни других, подобных им, которые похоронены там в черных полях, где посеяны твои кости.

Так что, ты понимаешь, что происходит, когда эти две силы сходятся. Этот момент всегда был одинаковым, это также неизбежно, как и взрывоопасно. Но сегодня ночью все пошло не так. Сегодня шаблон изменился. Одна часть этого уравнения добралась до другой части, и вдвоем они перешагнули через полночь в момент, когда все по-другому.

И этот момент промелькнул сейчас между ними во взглядах. Пылающий свет из пары вырезанных глазниц раскрывает ледяной блеск в паре голубых глаз. Разные формы одного и того же пламени, и обе горят ярко.

Но только один из них может донести это пламя в завтра.

И чтобы это произошло, второй должен выжечь свое пламя до пепла сегодня ночью.

- Ты не можешь это сделать в одиночку, - говорит Пит, потому что не хочет верить в неизбежное.

Но Шепарду виднее. Те мысли, что содержаться за его хэллоуинской ясны, от .

- Я знаю, каков мой удел, - говорит Джим.

Он смотрит на Пита и девочку, и на открытую дверь за ними.

- Остальное я оставляю на вас.

Даже до того, как эти слова были произнесены, Пит понимает, что говорит Зубастый Джек. . а , которыми , . .

тяжело .

.

этом .

. . Зубастый Джек провожает их пристальным взглядом – их путь через тени освещается бликами и мельканиями, которые исходят из его молнееподобной раны.

Джим Шепард не хочет пропускать этот момент.

Это самый важный момент сегодняшней ночи.

Пит МакКормик и Келли Хейнс проходят по рядам не оборачиваясь.

Запасной выход остается открытым, и они уходят через него.

А пламя внутри Зубастого Джека накормлено. Сейчас оно вдвойне сильнее и светит ярче, чем раньше. Потому что парень, которому предназначено пройти по пути Джима, в могилу на кукурузном поле, сейчас ушел. Он на пути к черной дороге, на пути в завтра, без каких-либо объездов в поле зрения. И это пламя пожирает эту помятую кожуру, деформируя обитую свинцом дверь, которая сдерживала ярость атомного огненного шара. Оно сочится через эту зубчатую трещину раны, пробивается через эти заостренные зубы, подобно лаве, что бежит из вулкана. Оно проливается на шею Джека, проходит через вены, которые укоренены в нем, и капает на одежду, расплескиваясь на подогретую джинсу, и продолжает свое путешествие, заляпывая пол церкви, выжигая черные круги на ковре по мере того, как Зубастый Джек двигается к тяжелой дубовой двери.

- Ну давай пиздюк! Выходи, пока я не пошел и...

Джери Рикс стоит у подножья кирпичной лестницы. Пушка наготове, рот раскрыт. Ни то, ни другое не идет ему на пользу. Потому что дверь церкви вылетает, как раз в тот момент, когда последние слова слетают с его губ, и не успела она коснуться кирпичных ступеней церкви, следом за ней появляется и Зубастый Джек.

Его голова изрыгает пламя.

Украденный револьвер 45-го калибра у него в руке.

о закаленную сталь. Дульная вспышка молнией из ствола. Пуля пронзает плечо Рикса, но он этого даже не чувствует. Он слишком занят нажиманием на курок своего револьвера. Пуля джинсовую ткань и виноградную лозу, и Зубастый Джек, , , .

Но он не отступает. Ни черта. Он идет вперед, вцепившись пальцами в перила, когда перелезает через ... скатываясь по лестнице, как двуногий ночной кошмар... пистолет 45-го , ...

Вторая пуля проникает в Рикса туда же, куда попала первая, вырывая из его плеча кусок мяса. Рикс старается поднять ствол, но мышцы более не работают. Боль наступает быстро и жестко, как и Зубастый Джек. Он по-прежнему несется вперед... и Рикс оступается назад на пол дюжины шагов... и третья пуля разжевывает его плечо, превращая его дельту в гамбургер, .

Рикс выплевывает сигарету на цветочное ограждение кирпичного прохода. Его желеобразное плечо болтается на кости. Его пальцы в конвульсиях в последний раз пытаются нажать на спусковой крючок револьвера, но больше он ни во что не целится. с ода. Щеткообразная нога Зубастого Джека встает на то место, занимая выгодную позицию и он снова стреляет. Пуля попадает в живот Риксу, .

рядом . Пороховое облако... вонь паленой корицы. .

Карие глаза блестят на его худом лице, пока он смотрит на пацана Дэна Шепарда. У нечто с кукурузного поля нет глаз. Просто головешка пламени. Существо тянется к нему, пальцы пробегаются по волосам Рикса, как куча гремучих змей. Оно поднимает голову законника, оно пялится вниз. Пылающие капли валятся из его заостренных зубов, закапывая лицо Рикса подобно аккумуляторной кислоте.

Все плохо, но грядущее еще хуже.

Зубастый Джек подносит револьвер к виску Джерри Рикса.

Горячий ствол жжет плоть законника как клейменный метал.

Пилозубая улыбка освещает окровавленное лицо полицейского.

- Эту часть ты помнишь, так ведь?

Эти слова прошибают Рикса, как еще одна пуля. Он пялится на тыквоголового урода. Да уж, он ее помнит. Чертовски хорошо помнит. Там, на кукурузном поле. Дюжина поездок... может больше. Дюжина пуль. Может больше. Его ствол, упирающийся в те головы... его мозолистый палец, нажимающий на курок, снова и снова.

Сейчас, кто-то другой нажмет на крючок.

Вспышка выстрела обжигает голову законника.

Мозги, кость и кровь заляпывают цветочное ограждение.

К моменту, когда он падает на землю, Джерри Рикс уже ничего не может вспомнить.

Но кое-что забыть невозможно. Как и нельзя держать в себе... во всяком случае, не в голове Зубастого Джека, и не в границах мрачного маленького городка.

Струи огня расплескиваются через глаза Зубастого Джека и опаляют рану проходящую через его лицо. Он встает над трупом Джерри Рикса, понимая, что он сделал последнюю вещь, из которых от него требовала ночь, но ярость, которая требовалась, чтобы сделать эту вещь, не может так просто угаснуть теперь, когда ей дали волю.