Норман Партридж – Нежить (страница 91)

Заскрежетал ключ в замке. Брэндон открыл дверь в кухню.

— Господи! — воскликнул он; на плече висел специальный мешок для одежды, в руке Брэндон держал ноутбук. — Что за ужасная вонь?

— Это не очень-то вежливо, — оскорбилась Мелани. Она столько пережила за последние несколько дней, и хотя считала себя необидчивой, полное отсутствие сочувствия со стороны Брэндона ее взбесило. — Вот она я, восстала из могилы, пусть теперь и не совсем свеженькая, а ты только и можешь, что жаловаться на то, что я труп? А чего ты ожидал?

— Мелани? — произнес Брэндон.

В его голосе звучали изумление и ужас. Мешок с костюмом соскользнул с плеча. Он повернулся, и его вырвало в раковину.

Если бы слезные протоки Мелани еще функционировали, она бы, наверное, заплакала. Нет, в самом деле — к чему столько драматизма?

Она поднялась с дивана, оставив на нем лужу из формальдегида и различных телесных жидкостей. (Мелани не почувствовала за собой никакой вины — в конце концов, это просто диван из «IКЕА».) Она хотела выйти в кухню, соблазнительно покачивая бедрами и кокетливо положив руку на ложбинку между грудями, но вместо этого лишь с трудом зашаркала ногами. Если подумать, то удивительно, как у нее еще язык шевелится.

— С чего ты вообще решил уехать в командировку после того, как поднял меня из мертвых? Тебе что, не пришло в голову, что нужно было остаться дома и ждать меня?

Брэндон издавал какие-то странные задушенные звуки. Он вжался в гранитную столешницу, раскинув руки, как будто был Ванной Уайт,[42] а ящик вина под стойкой — подходящей гласной.

Очень неловкая поза, решила Мелани. Собственно, вся ситуация очень неловкая.

— Брэндон…

— Господи, нет, пожалуйста, нет…

Мелани очаровательно надула губки. Раньше эта гримаска приносила ей изумруды, но теперь, похоже, что-то не сработало. Она вздохнула.

— Ну, и что теперь? Зачем ты поднял меня из мертвых?

— Нет, нет, нет… — стонал он.

Мелани пощелкала пальцами у него перед лицом.

— Эй!

Это она умерла, так какое он имеет право вести себя так, словно его жизнь перевернулась с ног на голову? Он всегда был решительным человеком, готовым распоряжаться и брать на себя ответственность. Он сам себя называл лидером. Он подавлял любого при игре в теннис, не брал пленных, когда вел переговоры о сделке, и водил машину как ненормальный. И вдруг стоит и хнычет, как перепуганный малыш.

— Брэндон! — попыталась она еще раз.

Это не помогло, и Мелани его ударила. Собственно, пощечиной это назвать было нельзя, но едва ее ладонь коснулась его щеки, глаза Брэндона закатились и он лишился чувств, ударившись головой сначала о стойку, потом об пол. Руки его с визгом скользнули по посудомойке.

Мелани вздохнула и подбоченилась. Бесполезно. Совершенно бесполезно. И он, что совершенно очевидно, не тот человек, который поднял ее из могилы. Она пнула Брэндона ногой, но он не притворялся.

Мелани нашла свою сумочку и мобильник. Вытащила из кармана мужа ключи. Сначала она собиралась взять «БМВ z4», но чувствовала себя немного виноватой из-за того, что ударила Брэндона, поэтому взяла «ауди». И хотя ей никогда не нравился цвет обивки, она все-таки положила на водительское сиденье пластиковый мешок, потому что пол-ящика выпитого «Реми-Мартен» не укрепили ее, как полагается алкоголю. Похоже, внутри он превращался в жидкое гниющее месиво.

Если так и дальше пойдет, то к концу месяца от нее останется один скелет. Мелани села за руль «ауди» и тронулась с места, надеясь, что некое внутреннее чутье приведет ее к человеку, который поднял ее из могилы.

Но ничего не вышло. Она вытащила мобильник и набрала телефон справочной службы.

— Здравствуйте. Можете назвать мне имена некромантов? — спросила она оператора.

— Прошу прощения, но у нас нет такого перечня.

— Посмотрите в соседних городах, в любом месте округа Лос-Анджелес, — настаивала Мелани.

Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь искал некромантов в желтых страницах, но наверняка на свете существует множество вещей, о которых она никогда не слышала.

— Извините, мэм. Ничего такого нет.

— А как насчет колдунов? — спросила Мелани.

— Простите, таких у нас тоже нет…

Телефон выпал из руки, и Мелани шмякнулась уже поврежденным лицом на руль.

Она прикоснулась к лицу; рука попала во что-то липкое. От передней части ее машины шел пар. Капот смялся, превратившись в большую букву «М». Только этого ей и не хватало — врезаться в кого-то сзади. Маленький «гео-метро» тоже сложился гармошкой, а корпус буквально обернулся вокруг колеса.

Ну во всяком случае, это недорогая машина.

А виновата она. Мелани и раньше постоянно болтала по телефону, сидя за рулем, но теперь, когда она разлагается, реакция оставляла желать лучшего.

Она откатила машину на обочину к заправке.

— Моя детка! Ты ранила мою детку! — Женщина из второй машины бросила автомобиль прямо на перекрестке и теперь направлялась к Мелани, не обращая внимания на проносящиеся мимо со свистом автомобили.

Мелани не видела детского сиденья в той машине, но на руках женщина держала чихуахуа с ушами как у летучей мыши, и Мелани сообразила, что та говорит о своей собаке.

Какая нелепость! Женщина попала в автомобильную аварию, едва выжила, а беспокоится о какой-то дурацкой собачонке?

— Я подам в суд! У моей детки травма позвоночника! — Женщина потрясла собачонкой перед ветровым стеклом «ауди» Мелани. — Ты меня слышишь? Травма позвоночника!

Мелани выключила двигатель и пошарила по полу в поисках мобильника. Она надеялась, что сумеет выбраться из этой истории без привлечения копов, но, похоже, ничего не получится. Мелани надела солнечные очки, отстегнула ремень и открыла дверь.

— Фу-у! — громко воскликнула женщина, как будто от Мелани воняло, как от помойки, и зажала обеими руками нос. Поскольку в руках она держала собачонку, то та оказалась у нее в прическе.

Мелани решила, что ей не нравится эта тетка с чихуахуа. Конечно, она несколько дней не принимала душ, но женщина ведет себя просто грубо.

— Убери машину с перекрестка, не перекрывай движение.

— О господи! — с ужасом ахнула женщина. — Ваше лицо!

— Что такое?

Мелани повернула боковое зеркало и глянула в него. На руле остался большой кусок плоти, и теперь на месте лба виднелась голая кость. Мелани едва не заплакала. Ее красивое лицо — и такая зияющая рана. Никакой макияж не поможет.

Губы ее задрожали, горло перехватило. Она так и знала, что однажды это произойдет — она утратит свою красоту.

Чихуахуа выпуталась из волос своей хозяйки, шмякнулась на землю и залаяла. Ее лай походил на лай настоящей собаки, проигранный со скоростью семьдесят восемь оборотов в минуту. Допрыгнув до ноги Мелани, собачонка зубами вцепилась в ее икру, дернула головой и оторвала большой кусок плоти. Паршивый крысеныш начал пожирать его так, словно нашел восхитительную закуску.

— Битци! Битци, прекрати немедленно! — Женщина подхватила свою чихуахуа и вырвала кусок плоти из ее рта. — Не надо это кушать, это грязное!

— Грязное?! — взвыла Мелани. Все, с нее довольно. Она не намерена разбираться с проблемами этой сучки. Пусть хозяйка крысеныша сама выбирается из неприятностей. — Да пошла ты!

Она ринулась прочь, через дорогу, не глядя на машины. Они визжали колесами, гудели, одна разминулась с ней буквально на дюйм, но Мелани было наплевать. Мир и покой…

О, и найти того, кто поднял ее из мертвых, но поскольку среди ее знакомых колдунов не было, оставалась ужасающая вероятность того, что это какой-нибудь старый кавалер из старших классов школы или вообще кто-нибудь, кого она толком и не знает. Но кем бы он ни был, пусть теперь сам ее разыскивает.

Она сыта по горло живыми людьми. Живые такие грубияны, так быстро и так субъективно судят о малейших признаках разложения.

Мелани оглянулась, пытаясь определить, где она находится. Она ехала без определенной цели, так, куда глаза глядят, и теперь сообразила, что оказалась к северу от Ван-Нуис, недалеко от того места, где жила ребенком. Впереди высились холмы. Они с сестрой раньше любили забираться на вершины этих холмов, чтобы полюбоваться на закат.

Она выбрала короткую дорогу, срезая путь через лужайки и парковки, а один раз перешагнула через цепь, несмотря на надпись «проход запрещен». Какой смысл следовать распоряжениям городских властей, если ты не повинуешься даже законам природы?

Теперь плоть отваливалась с нее быстрее. В конце концов, ее похоронили больше недели назад, а температура все это время держится выше девяноста градусов.[43] Вокруг ран вились мухи, каждой доставался крохотный кусочек Мелани. Она подумала, что они облегчают ее ношу.

Сухожилия на ногах действовали далеко не так хорошо, как раньше, и теперь Мелани устало и медленно волочила ноги, но поскольку ей больше не требовалось ни отдыхать, ни есть (хотя она не отказалась бы от бокала вина), то могла идти весь день и даже ночь. Почему бы и нет?

К рассвету она поднялась на холм достаточно высоко, чтобы увидеть розоватый свет над городом. Мелани осторожно уселась, прислонившись спиной к бетонному столбу линии электропередачи, и стала любоваться восходом.

Время утратило смысл. Солнце всходило и садилось, животные занимались своими повседневными делами, деревья старели. Ее плоть отгнивала и отпадала, кожа и глаза высохли и съежились, губы запали. Волосы оставались белокурыми, зубы были по-прежнему ровными и белыми, а груди противостояли земному притяжению (эти силиконовые имплантаты будут служить вечно), но Мелани больше об этом не беспокоилась.