Норман Партридж – Черные крылья Ктулху. Истории из вселенной Лавкрафта (страница 51)

Солнце село. Как давно он сидит в этом кресле? Лампа дневного света на потолке так и гудела с самого начала? Джастин вскочил, и у него на мгновение закружилась голова. Скрипя суставами, он на негнущихся ногах пошел к стойке, сочиняя извинение за то, что засиделся. Усоногие рачки уже покинули свои удобные кресла! Дурной знак, однако на часах над кассой было чуть меньше 17:15. Джастин немного расслабился, поблагодарил прелестную продавщицу за помощь и выразил надежду, что его затянувшийся визит никому не помешал.

— Сидите сколько хотите, только не храпите, — заверила она.

Выйдя на улицу, он сунул книгу в большой внутренний карман своей джинсовой куртки. Ему вновь нестерпимо хотелось есть и идти куда глаза глядят. «Минерва» была совсем рядом. Большая кальцоне с фрикадельками казалась наилучшим источником протеина, и к тому же ее можно было взять с собой.

Джастин пошел по Энджелл-стрит, гадая, сколько он продержится, прежде чем сорвет обертку со своего ужина. За первым поворотом над ним нависла зеленая с белым вывеска кафе-мороженого «Ньюпорт». Очередной привет из прошлого! Несколько десятилетий назад он был здесь завсегдатаем. Не надо было размениваться на пиццу, взял бы сейчас бургер и пломбир с сиропом. Он пригляделся и увидел, что от кафе осталась только вывеска. В свете фонарей было видно, что за стеклом нет ни перегородок, ни стойки, ни стульев, ни морозильных камер — ничего.

Однако в глубине магазина кто-то двигался, не обращая внимания на полумрак. Люди оживленно общались на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Чем больше он их разглядывал, тем ярче они становились, как будто Джастину лишь показалось, что в кафе нет света, и словно приближались к нему. И вскоре уже в ярком свете перед его взором предстал изможденного вида старик во главе стола, за которым сидела стайка почтительных юнцов. На старике был темный костюм в стиле тридцатых годов, который едва не разваливался на части, и у него сохранилось достаточно тонких седых волос, чтобы сделать левый пробор. Выдающийся подбородок, тонкий рот. Старик что-то вещал и с явным удовольствием поедал банановый сплит. Длинноволосые слушатели в водолазках и джинсах клеш явно не имели отношения к современной молодежи.

Работая над диссертацией, Джастин предавался пространным мечтаниям о Лавкрафте и Энджелл-стрит, главное место в которых отводилось этому кафе. При виде трехмерного воплощения юношеских фантазий у него сжалось горло. Напротив кафе-мороженого торчал типично неуклюжий и унылый многоквартирный дом постройки пятидесятых годов, но самое ужасное заключалось в том, что ради него был снесен прелестный особняк, в котором родился Г. Ф. Лавкрафт. В грезах юного Джастина об идеальном Провиденсе Лавкрафт не скончался в расцвете лет, запоздавшие гонорары подоспели как раз вовремя, чтобы он смог выкупить дом предков, и легендарная любовь к мороженому частенько вынуждала этого хрупкого, но гениального восьмидесятилетнего старца пересекать дорогу и собирать в кафе толпу восторженных сверстников Джастина — любителей ужасов. Джастин до сих пор лелеял эту мечту, и при виде мира не просто параллельного, но давно канувшего в Лету, у него сжалось сердце от тоски и задрожала нижняя губа.

Он сморгнул слезы. Парни за столом выжидающе смотрели на него, как будто он обещал зайти на огонек, и древний старец благосклонно помахал ему рукой. Джастин сглотнул. Неужели он достоин? Но дверь наверняка заперта. Он поднялся на крыльцо и потянул за ручку. Он увидел и почувствовал, как ручка подалась, и в то же время сквозь нее просвечивала реальная дверь, которая, разумеется, даже не шелохнулась.

Джастин отпустил ручку, вздрогнул, и тоска сменилась гневом. Что было бы, шагни он в призрачный портал? Лавкрафт и его почитатели по-прежнему манили его к себе. Джастин схватил камеру, сунул в карман крышку объектива и включил вспышку. И сейчас, и прежде он видел не привидение Лавкрафта, а лишь эту бездушную куклу. Нелепо даже предполагать, что дух может стариться после смерти! И что с ним за кружок призрачных хиппи? Тот, кто дергает за ниточки, или держит Джастина за дурака, или сам не слишком умен.

Джастин поднял камеру. Сцену, скорее всего, не получится запечатлеть, но почему бы не попробовать заснять хоть что-то? И если его преследует некое чудовище, боящееся света, это самый разумный ход. Он навел камеру и сделал серию снимков. Когда он опустил фотоаппарат, в кафе снова было темно и пусто.

Голод тем не менее не унимался. Как Джастин ни старался сдерживаться, за несколько кварталов до Бенефит-стрит от кальцоне остался только жир на пальцах. Более того, при мысли, что неукротимая тяга к странствиям происходит из некоего зловещего скрытого источника, есть хотелось еще больше. Единственное, что он мог поделать, — это запереться в комнате и направить кипучую энергию в русло размышлений о сути всего с ним происходящего.

Он вымыл пахнущие мясом руки, плюхнулся в кровать, схватил пульт дистанционного управления с прикроватного столика и включил телевизор, который забормотал что-то успокоительное. Неосознанно используя телевизор в качестве связи с нормальным миром, Джастин принялся изучать снимки из кафе-мороженого.

Разумеется, он оказался на них единственным человеческим существом. Его лицо было засвечено отражением вспышки в стекле, за которым виднелись смутные очертания непотревоженной пыли среди голых стен. Открытая задняя дверь в глубине выходила на кирпичные дома в стиле ар-деко на Медуэй-стрит. По крайней мере, он так думал, но точно сказать не мог, поскольку большую часть неясного дверного проема занимали три ослепительных оранжевых диска в форме треугольника. Фонарь переместился вслед за ним на Уэйленд-Сквер!

Испытав приступ тошноты и испарины, Джастин с неким извращенным удовлетворением отметил, что жалкие пять минут в постели уже принесли свои плоды. Лавкрафт и его поклонники — всего лишь фантазии, существующие только в его голове. «Тройной горящий глаз» — реальность. И реальность, и фантазии обладали еще более навязчивым воздействием на человеческий разум или, по крайней мере, на разум Джастина, чем это было описано в книге.

Перебирая снимки, он отметил, что диски застыли на месте как бы в ожидании, но если присмотреться, то они не вписываются в дверной проем, а перекрывают его, как будто находятся намного дальше двери и в то же время внутри здания.

На последнем снимке картина резко изменилась. Как и следовало ожидать, при вспышке глаз отпрянул, но на его месте не оказалось ранее скрытой части дверного проема. В кадре парила круглая дыра, и отнюдь не пустая. Мутный мрак пронизывал некий узор, похожий на переплетенные струйки грязного дыма или волокна мышечной ткани. На страницах книги говорилось о крылатом, похожем на тучу существе, которое таилось в церкви. На фотографии можно было рассмотреть чуть больше деталей, интригующих, тревожащих, но столь же бесполезных с практической точки зрения. Разглядывая портал в невыразимо далекий и странный мир размером с отпечаток пальца, Джастин впал в странное оцепенение. У него кружилась голова, как будто он балансировал на грани физического падения в крошечное отверстие.

Надо отвести глаза! По телевизору седоусый смотритель парка читал лекцию об экологии Блэкстон-Вэлли, стоя по щиколотку в заросшем тростником болоте. Местный кабельный канал, предположил Джастин. Смотрителя сменили рыбаки, которые ловили на блесну с травянистого берега. Мысли Джастина вернулись к телевизору в пиццерии и к наживке, которая извивалась на крючке.

Каждой рыбе своя наживка, подумал он, и наживка эта зависит от нейронных сетей, генетики и еще множества факторов, о которых рыба и понятия не имеет. И конечно, не стоит забывать о настроении рыбы. Возможно, его нынешние затруднения вызваны тем, что он оказался нужным человеком в нужном настроении — в его случае замкнутым и одиноким, — транслирующим некий сигнал из нужного места в нужное время, возможно, «когда звезды встали в нужное положение», как выразился Лавкрафт. Быть может, некий удильщик, хищник, пронзающий не мили, но измерения, уловил этот сигнал? Быть может, в континууме этого удильщика первая встреча Джастина с Лавкрафтом в Листе произошла всего несколько мгновений назад? Ах, если бы вспомнить, в каком настроении он был перед той встречей! Был ли он встревожен, опечален, напряжен? Ответа он не знал. С точки зрения эмоций тот парень в мешковатой форме был все равно что незнакомцем.

Но между юным Джастином и Лавкрафтом было кое-что общее — Провиденс. Джастин никогда не встречал привидений и пришельцев в других местах. И возможно, они с Лавкрафтом принадлежали, так сказать, к одному виду рыб. Мелкие подробности, которые застряли у него в голове много лет назад, наконец пригодились! Лавкрафт писал, что в детстве видел нимф и сатиров под дубами на своем заднем дворе и именно в это время года. Если бы он попытался присоединиться к ним, возможно, его ждала бы судьба, которой Джастин с трудом избежал сегодня? Множество людей пропали навсегда без повода и признаков насильственной смерти со своих родных улиц или крылечек. Помнится, один писатель, Чарльз Форт, собрал сотни описаний подобных случаев, построив на этом карьеру.