Норман Льюис – Зримая тьма (страница 28)

— Стив, Фиоре едет сюда. Постарайтесь-ка от него отделаться.

Мы с Теренсом подошли к воротам и взглянули на дорогу. Никого.

Ветер ласково шевелил яркую траву, и над покинутыми вышками, издали похожими на игрушечные эйфелевы башни, парили орлы. Прошло минут десять, прежде чем я заметил на горизонте облачко пыли.

— Смотрите, — показал я Теренсу, — вот они. — Я почувствовал легкую спазму в горле.

Клубок красноватой пыли все разрастался, и вскоре из него вынырнула головная машина, вначале похожая на безобидного жука, сверкающего в мягких, желтых лучах солнца. Подошел Бьюз и, встав рядом, стал фотографировать своей «лейкой» с телеобъективом. Вейс, который вдруг стремительно, как краб, бросился в свое укрытие за стеной домика, теперь снова стал выглядывать из-за угла. Я осмотрелся и увидел Хильдершайма, шествовавшего к нам негнущейся походкой, как будто на нем были ботфорты.

Первый автомобиль остановился метров за сто от ворот, упершись радиатором в натянутую поперек дороги веревку с красными флажками и с предупреждением: «Опасно для жизни! Динамит!» Это был «бьюик» новой модели, еще малоизвестной здесь. Открылись дверцы, и с обеих сторон вышло по человеку. Они остановились впереди машины, посовещались с минуту, а затем приподняли веревку, натянутую между флажками, и направились к нам.

— Должно быть, это и есть Фиоре, — сказал я Теренсу. В одном из приехавших я узнал того самого человека, который, стоя у дорожного заграждения, размахивал бумагой. У него были короткие ноги, он шел, покачивая плечами и шаркая подошвами, с небрежной развязностью обнищавшего рыцаря. Голова у него в сдвинутой на лоб твердой соломенной шляпе была откинута назад и чуть набок, словно он позировал перед ярмарочным фотографом, который приготовился снять его на фоне холста с намалеванным приморским пейзажем. Человек походил на кафешантанную пародию старомодного сыщика — странный пережиток эпохи Эдуардов — или на прихлебателя полиции с отделанным перламутром пистолетом на боку и с рекомендательным письмом от какого-то члена правящего дома Монако, написанным в уклончивых выражениях и неразборчивым почерком. Сопровождавший его молодой водитель машины с красивыми резкими чертами лица и рыжими волосами был одет по-американски, с какой-то вызывающей небрежностью и шел расхлябанной походкой, время от времени встряхивая головой, чтобы отбросить лезущие На глаза волосы.

Подойдя к колючей проволоке, старший взялся за одну из нитей, потянул ее и свистнул с деланным изумлением. Теренс опустил проволоку с нашей стороны ворот, отодвинул засов и вышел к ним. Опереточный сыщик сунул руку во внутренний карман куртки, извлек визитную карточку и с поклоном и широким жестом, позаимствованными из ранних фильмов Фернанделя, через проволоку протянул ее Теренсу. Теренс вернулся к нам с большой полупрозрачной карточкой в руке. Я прочел: «Инспектор Фиоре. Дипломированный сыщик».

— Этот тип заявляет, что у него есть ордер, выданный магистратом, который он должен предъявить лично Джи Джи.

— Скажите ему, пусть отправляется обратно и явится с полицейским, — сказал я. — Тогда он сможет вручить свою бумагу.

Теренс снова направился к Фиоре. В течение двух-трех минут Фиоре, судя по мимике, увещевал его, с напыщенным видом прохаживаясь взад и вперед и размахивая руками. Рыжеволосый молодой человек в ленивой позе стоял позади, что-то жевал и хмурился. Между тем автомобили все прибывали и выстраивались в линию один за другим. Они были похожи на огромную блестящую гусеницу. В воздухе рябило от волн жара, поднимавшегося от радиаторов.

Теренс отрицательно покачал головой и нетерпеливо отмахнулся от Фиоре. Лицо Фиоре вдруг вытянулось, но тут же расплылось в нахальной и вместе с тем подобострастной улыбке. Рыжеволосый молодой человек потянул его за рукав и зашагал прочь. Фиоре последовал за ним все той же небрежно-развязной кафешантанной походкой. Пройдя шагов десять, он еще раз обернулся, развел руками и торопливо зашагал вслед за товарищем.

Все остальные водители и пассажиры машин, небольшими группками стоявшие в ожидании на дороге, уселись в автомобили и захлопнули дверцы. Водитель «бьюика» дал три длинных гудка. Загудели моторы, и машины, стоявшие позади «бьюика», дали задний ход.

— Они поворачивают назад, — сказал я Теренсу. — Решили все-таки убраться.

Колонна шла задним ходом до тех пор, пока расстояние между «бьюиком» и следующей за ним машиной не увеличилось до тридцати— сорока метров. Потом двинулся «бьюик». Он рванулся назад, содрогаясь всем корпусом; глухо заскрежетал мотор. Рыжеволосый явно хотел блеснуть своим искусством и вел машину одной рукой, а перед тем, как остановиться, так резко затормозил, что мы услышали, как взвизгнули шины.

— Ошибаетесь, он хочет попробовать прорваться, — сказал Теренс.

Хильдершайм бегом бросился к Вейсу и присел рядом с ним на корточки. Бьюз поднес к глазам фотоаппарат и держал его так, словно на плече у него стоял кувшин, который он придерживал правой рукой.

Я снова взглянул на дорогу. «Бьюик» резко рванулся вперед, отчего под колесами заклубилась пыль, и почти сразу же свернул с дороги и утонул по самые крылья в траве. Казалось, машина скользит по чистой гладкой поверхности поля, слегка покачиваясь, как лодка. Потом «бьюик» снова направился к дороге, ударяясь о кочки, переваливаясь с боку на бок и оставляя за собой темную полосу примятой и раздавленной травы. Выбираясь на дорогу с крутыми откосами, водитель резко снизил скорость, и перед финальным броском машина потеряла почти весь разгон. Вспомнив объяснения Вейса, я понял, что этим самым «бьюик» обошел все сравнительно мощные подрывные заряды. Он выбрался на дорогу лишь в пяти-шести метрах от колючей проволоки и двинулся вперед на первой скорости. Я искоса бросил взгляд на Вейса и Хильдершайма, сидевших рядом на корточках около распределительного щитка. Хильдершайм, как дирижер, поднял руку. «Слишком поздно», — подумал я. «Бьюик» врезался в проволоку и потянул ее за собой. Радиатор насквозь пробил ворота, во все стороны полетели планки и щепки. Ветровое стекло покрылось тысячью трещин, словно инеем, — сквозь него ничего не было видно. Машина остановилась, фигурка на пробке запуталась в проволоке, из сот радиатора торчали, как зубочистки, зазубренные щепки. В автомобиле играло радио. Кто-то выбил изнутри остатки ветрового стекла, и мы увидели Фиоре, водителя и еще четырех человек, сгрудившихся позади. Их лица казались странно пустыми и безразличными. Водитель дважды со скрежетом переключил передачу. Машина отскочила назад, волоча за собой обрывки проволоки и куски дерева и усыпая дорогу осколками стекла. «Сейчас он ринется еще раз, — подумал я, — и теперь унесет все, что осталось от ворот, захватит второй ряд проволоки и прорвется прямо в лагерь».

«Бьюик» прошел задним ходом шесть-семь метров и, освободившись от обломков, которые тащил на себе, остановился. Я услышал, как водитель включил самую большую скорость и нажал на акселератор, но в это мгновение Хильдершайм опустил руку. Раздался оглушительный взрыв, похожий на раскат грома, какой следует сразу же за вспышкой молнии, когда она ударит поблизости. «Бьюик» немного осел, и из-под него повалил черный дым. Распахнулись дверцы, и шестеро сидевших в машине людей выскочили наружу. Четверо из них бросились бежать к разбитым воротам. Рука Хильдершайма снова опустилась— и земля вокруг бегущих вздыбилась маленькими красноватыми фонтанчиками. Люди остановились, повернули назад и побежали, сгорбившись и подняв кверху руки, как будто старались укрыться от внезапно налетевшего града. Вокруг них по земле забарабанили камни.

Мы смотрели вслед бегущим.

— Вы думаете, они еще вернутся? — спросил меня Теренс.

— Не знаю.

— У меня даже что-то заболело внутри. Это нервное — от ожидания.

Хильдершайм поманил нас рукой.

— Может кто-нибудь из вас привести эту машину?

— Я могу, — отозвался я, — если только на месте ключ от зажигания и если машина все еще на ходу.

— Неважно, есть там ключ или нет. Можно замкнуть зажигание накоротко, — предложил Теренс. — Я могу это сделать.

— Сходите и посмотрите, можно ли привести машину, — распорядился Хильдершайм. — Загородите ею ворота, а потом спустите воздух из шин или вообще как-нибудь выведите ее из строя. Живо!

Поразительно, как Хильдершайм сразу преобразился в боевого офицера. Когда мы двинулись к воротам, он заорал на нас, приказал нагнуться и использовать укрытие.

Мы добрались до «бьюика» и нашли его в исправности. У задних колес осталась небольшая воронка от взрыва, но шины даже не были проколоты. Зажигание было выключено, и ключа на месте не оказалось. Я пробрался на сиденье водителя и, пока Теренс шарил за щитком, в ожидании барабанил пальцами по рулю. В тусклом овале запыленного заднего стекла, позолоченного лучами солнца, трудно было что-либо разглядеть. Я переменил положение, и желтые солнечные лучи исчезли. Мне было видно, как группа жестикулирующих черных человечков отделилась от машин и двинулась к нам по дороге.

— Попробуйте-ка теперь включить стартер, — сказал Теренс.

Он соединил концы проводов. Послышалось легкое потрескивание. Я нажал кнопку стартера.

— Ничего.