Нора Робертс – Заговор смерти (страница 8)
– Да, разумеется; у нас для этого имеются специальные комнаты. Посмотрим, есть ли свободные. – Он подошел к табло, на котором мерцали красные и зеленые огоньки. – Третья комната свободна. С удовольствием зарезервирую ее для вас.
– Прекрасно. Передайте доктору Кэгни, что мне нужно побеседовать с ним и что у меня мало времени.
– Конечно. Воспользуйтесь шестым лифтом, лейтенант. Доброго вам здоровья.
– Спасибо, – буркнула Ева, которую всегда раздражала подобная назойливая вежливость. Очевидно, немедицинский персонал Центра подвергался жесткому тренингу.
Поднявшись на десятый этаж, она отыскала нужное помещение. Это оказалась маленькая, со вкусом обставленная комната с экраном в полстены, на котором переливались мягкие краски, что, очевидно, должно было успокаивать пациента. Первым делом Ева выключила экран и, игнорируя низкий диван и два глубоких кресла, подошла к окну, выходящему на Вторую авеню. Ей хотелось вырваться из этой атмосферы безупречного порядка.
Улица, забитая транспортом, выглядела утешительно шумной и неорганизованной. Ева некоторое время наблюдала за медицинским вертолетом, описывающим круги над одной из посадочных площадок. Она насчитала еще два вертолета и пять машин «Скорой помощи», прежде чем позади нее открылась дверь.
– Рад вас видеть, лейтенант.
Доктор ослепительно улыбнулся, продемонстрировав ровные и белые зубы, сверкающие, словно инструменты военного оркестра. Улыбка вполне гармонировала с холеным гладким лицом, терпеливым взглядом проницательных серых глаз под театрально-черными бровями. Серебристую белизну волос подчеркивала черная прядь с левой стороны. На нем был не халат, а элегантно скроенный костюм того же графитно-серого оттенка, что и глаза. Рука казалась нежной, как у ребенка, что не помешало ему крепко пожать руку Евы.
– Доктор Кэгни?
– Надеюсь, вы будете называть меня Колин. – Он разжал руку, и его лицо снова расплылось в улыбке. – Мы несколько раз встречались на различных мероприятиях. Хотя, думаю, в связи с вашей работой и положением Рорка вы встречаете великое множество людей.
– Это верно, но вас я помню. – Ева действительно вспомнила его, как только увидела: такие лица не ускользают из памяти. Острые скулы, квадратный подбородок, высокий лоб, золотистого оттенка кожа… – Спасибо, что согласились поговорить со мной.
– Рад это сделать. – Он указал на стул. – Но, надеюсь, вам не требуются мои профессиональные услуги. Вы не больны?
– Нет, со мной все в порядке. Я здесь по служебной необходимости. – Она опустилась на стул, хотя предпочла бы стоять. – Видите ли, одного бездомного убили прошлой ночью, и это дело рук человека, обладающего первоклассным мастерством хирурга.
Кэгни сдвинул брови и покачал головой:
– Не понимаю.
– У него удалили сердце.
– Господи! – Кэгни положил руки на колени, в его глазах мелькнули тревога и растерянность. – Это ужасно, но я все еще не понимаю. Вы хотите сказать, что его сердце удалили хирургическим способом и унесли с места преступления?
– Вот именно. Ему сделали анестезию и убили в собственном жалком импровизированном жилище. Свидетель видел двух мужчин, входивших туда: один нес нечто вроде докторского саквояжа, а другой – емкость для транспортировки органов. Операция была проведена опытным хирургом. Сосуды зажаты, разрез сделан точно. Это явно не любительская работа.
– Но с какой целью? – пробормотал Кэгни. – Я давно не слышал о подобной краже органов. Говорите, бездомный? Вы определили состояние его организма?
– Медицинский эксперт утверждает, что ему оставалось жить несколько месяцев. Его сердце явно было не в лучшем состоянии.
Тяжело вздохнув, Кэгни откинулся на спинку стула.
– Очевидно, вам на службе приходится видеть всякое, лейтенант. Я тоже собираю по кусочкам разорванные, разрубленные, переломанные тела. Казалось бы, нам давно следовало к этому привыкнуть, но есть вещи, которые не перестают ужасать. Люди находят все новые и новые способы убийства.
– И так будет всегда, – согласилась Ева. – Однако инстинкт подсказывает мне, что этого человека выбрали наугад – убийцы просто взяли у него то, что им требовалось. Должна спросить у вас, доктор Кэгни, где вы были прошлой ночью между часом и тремя.
Кэгни растерянно заморгал и открыл рот от неожиданности, но быстро взял себя в руки.
– Понимаю, – медленно протянул он, выпрямившись на стуле. – Я был дома – спал рядом с женой, – но не могу этого доказать. – Его взгляд и голос стали ледяными. – Мне потребуется адвокат, лейтенант?
– Это на ваше усмотрение, – невозмутимо отозвалась Ева. – В настоящее время я не вижу в этом надобности. Но мне придется побеседовать с вашей женой.
В углах рта Кэгни обозначились резкие складки.
– Понимаю, – повторил он, кивнув.
– И в вашей, и в моей профессии имеются рутинные процедуры, которые часто бывают неприятными. Мне нужен список лучших хирургов в городе – прежде всего специалистов по трансплантации органов.
Кэгни встал и подошел к окну.
– Врачи стоят друг за друга, лейтенант, – произнес он после затянувшегося молчания. – Это вопрос чести и лояльности.
– Копы тоже стоят друг за друга. И когда один из них оказывается замаранным, это пачкает всех нас. Я могу получить этот перечень по другим каналам, – добавила она, поднявшись, – но была бы вам благодарна за сотрудничество. Поймите, был убит человек. Кто-то решил не дать ему дожить до естественной смерти. И это приводит меня в бешенство, доктор Кэгни.
Его плечи слегка дрогнули.
– Я пришлю вам список, лейтенант, – сказал он не оборачиваясь. – Вы получите его к концу дня.
– Спасибо.
Ева вернулась в управление, вспомнив о шоколадной плитке, только когда она въехала на стоянку. Она жевала шоколадку по пути в кабинет, заодно пережевывая свои впечатления от Кэгни.
Человеку с таким лицом пациенты должны доверять и считать его предписания законом. Ева собиралась получить о нем информацию, но уже пришла к выводу, что ему лет под семьдесят. Значит, он был врачом больше половины прожитой жизни.
Конечно, Кэгни в принципе способен на убийство – Ева давно усвоила, что на это способен любой человек в определенных обстоятельствах. Но мог ли он убить так хладнокровно? А если он знал того, кто это сделал, то стал бы выгораживать его под предлогом профессиональной солидарности?
Она не была уверена в ответах.
Ее компьютер мерцал зеленым светом, указывая на поступление новых данных. «Пибоди усердно потрудилась», – подумала Ева. Сбросив куртку, она включила монитор, и через пять тягостных минут скрежета информация появилась на экране.
«Жертва опознана как Сэмюэл Майкл Петрински, родившийся в Мэдисоне, штат Висконсин. Возраст 75 лет. Идентификационный номер 12176-VSE-12. Родители умерли. Братья и сестры неизвестны. Семейное положение: разведен. Бывшая жена Черил Петрински-Сильва, возраст 72 года. Трое детей: Сэмюэл, Джеймс, Люси. Никаких сведений о работе за последние тридцать лет».
«Что же случилось с тобой, Сэм? – думала Ева. – Почему ты оставил жену и детей и приехал в Нью-Йорк калечить ум и тело куревом и алкоголем?»
– До конца еще чертовски далеко, – пробормотала она и запросила информацию о детях: нужно было уведомить ближайших родственников.
«Вы осуществили незаконную функцию. Пожалуйста, сотрите запрос и немедленно введите ваш идентификационный номер, иначе вся информация будет уничтожена».
– Сукин сын!
Взбешенная Ева вскочила на ноги и ударила компьютер кулаком в бок. Несмотря на боль в костяшках пальцев, она приготовилась ударить его снова, но тут за ее спиной раздался знакомый голос:
– Проблема с оборудованием, лейтенант?
Ева стиснула зубы и обернулась. Майор Уитни редко заходил в ее кабинет и выбрал для этого не слишком удачный момент, когда она дубасила имущество департамента.
– К сожалению, сэр, этот компьютер никуда не годится.
В темных глазах Уитни мелькнуло нечто вроде улыбки, хотя Ева не была в этом уверена.
– Советую обратиться в компьютерный отдел, лейтенант.
– Этот отдел – сборище олухов!
– А наш бюджет – сборище дыр. – Уитни вошел в кабинет, закрыл за собой дверь, огляделся и покачал головой. – Ваш ранг, Даллас, дает вам право сменить эту каморку на что-нибудь более приличное.
– Меня все устраивает, сэр.
– Вы всегда так говорите. В этом автомате кофе ваш или департамента?
– Мой, сэр. Хотите чашечку?
– С удовольствием.
Ева повернулась к кофеварке. Закрытая дверь означала, что Уитни хочет поговорить с ней наедине, а согласие выпить кофе – желание, чтобы она не ощущала напряжения. Это сочетание нервировало Еву, но ее рука не дрожала, когда она передавала Уитни чашку, а глаза, устремленные на него, оставались спокойными.
Майор был крупным мужчиной с суровым лицом, широкими плечами и зачастую усталым взглядом.
– Сегодня, рано утром, вы выезжали на убийство, – начал он и сделал достаточно долгую паузу, чтобы попробовать и оценить кофе из самых лучших зерен, которые только можно было приобрести за деньги.
– Да, сэр. Жертву только что идентифицировали. Мне нужно уведомить ближайших родственников. – Она бросила сердитый взгляд на компьютер. – Но сначала я должна вытянуть информацию из этого чертова агрегата. К концу дня я представлю вам рапорт.
– Я уже получил рапорт полицейского, первым оказавшегося на месте преступления. Вместе с жалобой. Кажется, вы с Бауэрс не поладили?