Нора Робертс – Рискованное дело (страница 2)

Сложись все по-другому, она стала бы учительницей… Правда, Лиз давно уже отказалась от своей детской мечты и внушала себе, что из нее вышла замечательная бизнес-леди. У нее свое дело, весьма успешное. Она посмотрела вперед; на горизонте лениво плыли облака. На синей поверхности воды плясали яркие солнечные блики. Кораллы внизу напоминали старинные замки; горгонарии как будто махали им руками-отростками. Да, она сама выбрала, как жить, и ни о чем не жалеет.

Услышав женский крик, Лиз сбросила газ. И почти сразу послышался еще один крик. Сначала она подумала: наверное, увидели акулу – время от времени акулы заплывают в коралловые рифы. Приготовившись успокаивать и утешать пассажиров, Лиз положила катер в дрейф и обернулась. Одна женщина рыдала, прильнув к мужу, еще одна крепко прижала к себе ребенка. Остальные как завороженные смотрели вниз, в огромную прозрачную амбразуру. Лиз сняла темные очки и спустилась на палубу.

– Прошу всех сохранять спокойствие. Уверяю вас, там внизу нет ничего такого, что угрожало бы вашей безопасности.

Турист с «никоном» на шее и в оранжевом козырьке на лысеющей голове смерил ее суровым взглядом:

– Вы бы лучше полицию вызвали!

Лиз посмотрела вниз, в кристально прозрачную голубую воду, и сердце у нее екнуло. Она сразу поняла, почему Джерри сегодня не вышел на работу. Он лежал на белом песчаном дне, и грудь у него была обмотана якорной цепью.

Едва самолет остановился, Джонас выхватил из верхнего отсека сумку с ручной кладью и принялся нетерпеливо ждать, когда начнут выпускать пассажиров. Открылась дверь, и в салон хлынула струя горячего воздуха; послышался рев двигателей. Кивнув стюардессе, Джонас сбежал вниз по крутому металлическому трапу. У него не было ни времени, ни желания радоваться пальмам, буйству красок и сказочно голубому небу. Он целенаправленно шагал вперед, щурясь на солнце. В своем темном костюме и модном галстуке он походил на типичного бизнесмена – из тех, кто приезжает на Косумель не отдыхать, а работать. И хотя горе пригнуло его плечи, а в сердце кипел гнев, лицо напоминало невыразительную, холодную маску.

Аэропорт оказался маленьким и шумным. Американцы, приехавшие в отпуск, сбивались в хохочущие группки или растерянно бродили по залу. Хотя Джонас не говорил по-испански, он быстро прошел таможню и очутился в тесном и душном отсеке, отведенном под агентства по сдаче машин напрокат. Через пятнадцать минут после приземления Джонас вывел со стоянки малолитражку и помчался в город. Карту он сунул под солнцезащитный козырек. В машине было жарко, как в печке, – солнце било прямо в ветровое стекло.

Всего сутки назад Джонас сидел в своем просторном, изысканно обставленном кабинете с кондиционером. Он только что выиграл длинное и сложное дело, которое потребовало от него напряжения всех сил и массы дополнительной работы. Его клиента признали невиновным, хотя минимальный срок за преступление, в котором он обвинялся, составляет десять лет. Джонас получил гонорар и пылкие изъявления благодарности. Правда, от журналистов он постарался держаться подальше – насколько это возможно.

Джонас собирался впервые за полтора года поехать в отпуск. Он устал, но был доволен собой и уверенно смотрел в будущее. Две недели в Париже – отличная награда за то, что он много месяцев подряд работал по десять часов в день. Париж с его нестареющей красотой, прохладными парками, потрясающими музеями и несравненной кухней – вот что в точности подходило Джонасу Шарпу.

Когда ему позвонили из Мексики, он не сразу сообразил, в чем дело. Ответив, что у него действительно имеется брат по имени Джеремия, Джонас сразу подумал: наверное, у Джерри опять неприятности и придется платить залог, чтобы брата не посадили.

К концу разговора Джонас уже ни о чем не мог думать. Словно окаменев, он машинально отдавал распоряжения секретарше: аннулировать поездку в Париж и заказать билеты на Косумель – на завтра. Потом Джонас снял трубку, позвонил родителям и сообщил, что их сын умер.

В Мексику он прилетел на опознание. Потом предстояло увезти тело брата домой, где его похоронят. Джонаса снова захлестнула волна горя. И все же… то, что случилось, было неизбежно. Джерри всегда ходил по краю пропасти. Только сейчас он сделал шаг вперед… С детства Джерри постоянно становился источником неприятностей – несмотря на все свое обаяние. Он даже пошутил когда-то: Джонас, мол, специально стал адвокатом, чтобы вытаскивать брата из всяких передряг. Наверное, в каком-то смысле Джерри рассуждал логично.

Джерри всегда был выдумщиком, Джонас – реалистом. Джерри беззастенчиво ленился, Джонас считался трудоголиком. Они с братом – словно две стороны одной медали… были двумя сторонами одной медали.

К полицейскому участку городка Сан-Мигель Джонас подъехал в твердом убеждении, что половина его умерла.

Сцена в порту так и просилась на холст. На берегу отдыхали небольшие рыболовные суденышки. У причалов стояли огромные и какие-то самодовольные круизные лайнеры. Туристы в пестрых рубашках и коротеньких шортах сновали тут и там. Слышался плеск волн; пахло морем.

Джонас вылез из машины и направился в полицейский участок. Ему предстояло погрузиться в болото бумажной волокиты, которая всегда сопровождает насильственную смерть.

Капитан Моралас оказался энергичным и деловитым офицером; местный уроженец, он каждое происшествие на Косумеле принимал близко к сердцу. Ему было под сорок; он ожидал рождения пятого ребенка. Он гордился своим постом, своим образованием и своей семьей – не всегда именно в таком порядке. По натуре он был человеком спокойным, любил классическую музыку, а по субботам ходил в кино.

Поскольку Сан-Мигель – город портовый, изобилующий моряками в увольнении и отпускниками-туристами, Моралас был не понаслышке знаком со всевозможными неприятностями и человеческими пороками. И все же капитан гордился тем, что у него на острове процент серьезных преступлений один из самых низких по стране. Убийство американца не давало капитану покоя – примерно так же, как назойливая муха не дает покоя человеку, отдыхающему в кресле-качалке у себя на веранде. Не обязательно работать в большом городе, чтобы воспринимать убийство как личное оскорбление. На Косумеле нет места для организованной преступности!

Помимо всего прочего, капитан Моралас высоко ценил семью. Он знал, что такое любовь и горе, – хотя и соглашался с тем, что многие мужчины старательно скрывают и первое и второе. В прохладном, стерильном зале морга он не отходил от Джонаса. Хоть американец и выше его на голову, он какой-то вялый и бледный…

– Это ваш брат, мистер Шарп? – В сущности, спрашивать и не требовалось.

Джонас не отрываясь смотрел на вторую сторону своей медали.

– Да.

Повисла пауза. Моралас тактично отошел, оставив Джонаса наедине с покойным братом.

Этого не может быть! Джонас мог бы простоять здесь, вглядываясь в лицо брата, много часов подряд – и все равно не поверить в реальность происходящего. Да, Джерри всегда искал обходные пути, всегда гонялся за легкой наживой и частенько добивался своего не совсем законными средствами. Но он всегда был таким жизнерадостным! Джонас медленно дотянулся рукой до руки брата. Теперь она стала холодной, тяжелой, безжизненной, и тут ничего не поделаешь; как бы он ни старался, на какие бы тайные пружины ни нажимал, Джерри не воскресишь. Джонас так же медленно убрал руку. Ему не верилось, что такое возможно, – и тем не менее его брата больше нет.

Моралас подал знак служителю, а Джонасу сказал:

– Примите мои соболезнования.

Джонас покачал головой. Череп его словно пилили тупым ножом. Он решил притупить боль холодом:

– Капитан, кто убил моего брата?

– Не знаю. Ведется следствие.

– У вас есть какие-нибудь зацепки?

Моралас развел руками и зашагал к выходу.

– Мистер Шарп, ваш брат пробыл на Косумеле всего три недели. Сейчас мы допрашиваем всех, кто с ним общался. – Он открыл дверь и вышел на улицу, вдохнув полной грудью свежий воздух, напоенный ароматом цветов. Американец, вышедший из морга следом за ним, как будто не заметил разницы. – Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы найти убийцу вашего брата.

Ярость, которую Джонас долго сдерживал, выплеснулась наружу.

– Я вас не знаю. – Недрогнувшей рукой он достал сигарету и, поднеся к ней зажигалку, с прищуром посмотрел на Мораласа. – А вы не знали Джерри.

Моралас не отвел взгляда.

– Здесь моя родина. Если убийца на острове, я его найду.

– Он профессионал. – Джонас выпустил струю дыма; ветра не было, и дым не отнесло в сторону. – Надеюсь, вы это тоже понимаете?

Моралас решил пока не отвечать. Вначале нужно кое-что узнать о самом покойном, Джеремии Шарпе.

– Мистер Шарп, вашего брата застрелили; мы выясняем, кто его убил, как и за что. Вы можете помочь мне, предоставив некоторые сведения.

Джонас довольно долго смотрел на дверь – за ней лестница, ведущая вниз. Пройдя по коридору, можно попасть к трупу брата.

– Мне надо пройтись, – прошептал он.

Моралас молчал. Они пересекли газон, вышли на шоссе. Какое-то время брели вдоль моря.

– Зачем ваш брат прилетел на Косумель?

– Не знаю. – Джонас затянулся сигаретой, докурив ее до фильтра. – Джерри любил пальмы.

– Чем он занимался? Где работал?