Нора Робертс – Призрак смерти (страница 3)

– Нью-Йорк – это такое место, куда легко попасть и откуда легко убраться. Мы проверим их. Деловые партнеры?

– В данный момент ни одного. Хопкинс регулярно подставлял их. Но он был единственным владельцем собственной компании, зарегистрованной по адресу его проживания. Дом, где его убили, он приобрел на аукционе полгода назад.

– Немного же он успел сделать за шесть месяцев.

– Я связалась со строительной компанией, проводившей ремонтные работы. По словам владельца, ему пришлось отозвать рабочих через три недели. Он полагает, что у Хопкинса закончились деньги и он стал искать финансовую поддержку на стороне. Хопкинс позвонил ему несколько дней назад и сказал, что хочет возобновить работы.

– Значит, он достал деньги или провернул какую-то сделку. По его виду не скажешь, что он бедствовал, – заметила Ева, подъезжая к дому Хопкинса. – Старинные наручные часы, бумажник модной марки, роскошные туфли.

Ева показала швейцару свой жетон.

– Мы к Рэдклиффу Хопкинсу, – сказала она.

– Я позвоню ему и предупрежу, что к нему посетители.

– Не стоит трудиться. Он в морге. Когда вы в последний раз его видели?

– Он умер? – Швейцар, невысокий плотный метис примерно сорока лет, удивленно приоткрыл рот и уставился на Еву. – Мистер Хопкинс умер? Что с ним произошло? Несчастный случай?

– Да, он мертв, но это не несчастный случай. Когда вы в последний раз его видели?

– Вчера. Он вышел из дома примерно в половине первого дня и вернулся около двух часов дня. Я сменился в четыре часа, а мой сменщик ушел в полночь. С полуночи до восьми утра в доме нет швейцара.

– К нему кто-нибудь приходил?

– За время моего дежурства никого не было. Дом поставлен на охрану; чтобы подняться на лифте, нужно набрать личный код. Квартира мистера Хопкинса находится на шестом этаже. – Швейцар покачал головой и потер шею рукой, затянутой в перчатку. – Умер, надо же! Не могу в это поверить.

– Он жил один?

– Да.

– Часто развлекался?

– Изредка.

– Как насчет развлечений на всю ночь? Да будет вам, Клайв, – добавила Ева, взглянув на латунную бляшку с его именем. – Он мертв, ему уже все равно.

– Изредка, – повторил швейцар и надул щеки. – Он… э-ээ… любил разнообразие, поэтому у него не было постоянной женщины. Вообще-то он любил молоденьких.

– Насколько молоденьких?

– Я бы сказал, от двадцати до двадцати пяти лет. Правда, последние две недели при мне к нему никто не приходил. Он почти каждый день уезжал из дому и возвращался лишь на короткое время. Наверное, проводил встречи по поводу предстоящего открытия его клуба.

– Ладно, спасибо. Мы поднимемся наверх.

– Я вызову для вас лифт.

Клайв придержал дверь, пока они входили, потом подошел к первому из двух лифтов. Он провел свою кодовую карточку через приемную щель и набрал код.

– Мне жаль мистера Хопкинса, – сказал он, когда двери открылись. – Он никогда не доставлял беспокойства, а уж тем более неприятностей.

– Неплохая эпитафия, – заключила Ева, когда лифт двинулся наверх.

Квартира Хопкинса была одноуровневой, но просторной, особенно потому, что в ней почти не было мебели. В гостиной стояло кресло-кровать, обращенное к встроенному экрану. Рядом со множеством дорогих электронных устройств валялись коробки с развлекательными дисками. Перегородка из цветного стекла отделяла пространство гостиной от небольшой спальни.

– На стенах еще недавно висели картины, – заметила Ева. – Видишь квадраты и прямоугольники более темного оттенка? Похоже, он продал их, чтобы собрать деньги для своего проекта.

Вторая спальня была превращена в рабочий кабинет. Судя по его виду, Ева не сказала бы, что Хопкинс был аккуратным и организованным человеком. Стол был завален записками, набросками, мемо-кубиками, кофейными чашками и грязными тарелками.

В памяти настольного коммуникатора сохранились разговоры покойного, елейным тоном расписывавшего преимущества своего проекта перед потенциальными спонсорами или договаривавшегося о встречах с той же целью.

– Данными и коммуникациями займется отдел электронного сыска, – сказала Ева. Специалисты этого отдела могли проверить всю контактную информацию быстрее и эффективнее, чем она. – Не похоже, что он развлекался здесь в последнее время, что совпадает с показаниями швейцара. Никаких разговоров о личной жизни на его домашнем коммуникаторе – все только о финансах.

Она прошлась по квартире. Складывалось впечатление, что покойный не столько здесь жил, сколько проживал. Продавал свои вещи, пытался собрать капитал.

– Но мотив убийства – не деньги, – проговорила Ева. – Он был небогат. Нет, мотив был эмоциональным и личным. Его убили там, где были спрятаны пожелтевшие кости предыдущей жертвы. Умышленно. Итак, дом был продан на торгах полгода назад. Какие это были торги, закрытые или открытые?

– Я могу проверить… – начала Пибоди.

– У меня есть более быстрый способ.

Еве всегда казалось, что Рорк – человек, за которого она вышла замуж, – постоянно находился на каком-нибудь совещании, ехал на совещание или возвращался оттуда. С другой стороны, это вроде бы ему даже нравилось. Когда лицо Рорка возникло на экране ее коммуникатора, она почувствовала мимолетное удовлетворение при мысли о том, что он принадлежит ей.

– Один короткий вопрос, – начала она без предисловий. – Подробности аукциона по дому номер двенадцать.

Темные брови Рорка поползли вверх.

– Дом продан за бесценок, – сказал он. – Кое-кто хочет исполнить там свою лебединую песню, которая вполне может превратиться в панихиду. Или это уже произошло?

– Быстро соображаешь. Да, нынешний владелец лежит в морге. Значит, он приобрел дом по дешевке?

– Бывшие владельцы несколько лет держали здание на рынке и выставили его на публичные торги несколько месяцев назад после очередного пожара.

– Пожара?

– Там произошло несколько пожаров по неизвестным причинам, – с певучим ирландским акцентом пояснил Рорк. – Хопкинс, не так ли? Потомок бесславного рода. Как он был убит?

– «Смит-и-вессон» калибра девять миллиметров.

На его выразительном лице отразилось удивление.

– Интересно. Насколько я понимаю, ты нашла оружие.

– Да, оно у меня. Потом расскажу подробнее. Ты знал об аукционе, верно?

– Да. Он был широко разрекламирован в течение нескольких недель. Здание с такой историей привлекает репортеров.

– Так я и думала. Если это было выгодное предложение, почему ты не ухватился за него и не поместил на свою мегадоску для игры в «Монополию»?

– Дом проклят. В нем обитают призраки.

– Ну да, конечно, – Ева насмешливо фыркнула, но Рорк был серьезен. – О’кей, спасибо. Увидимся позже.

– Не сомневаюсь.

– Могли бы вы просто послушать его? – со вздохом спросила ее Пибоди. – Я хочу сказать, разве вы не могли просто закрыть глаза и послушать?

– Заткнись, Пибоди. Убийца Хопкинса должен был знать, что дом выставлен на продажу. Может быть, он подал заявку на участие в торгах, а может, и нет. Так или иначе, он не стал договариваться с предыдущими владельцами, а дождался Хопкинса, чтобы свести с ним счеты. Заманил его в ловушку, убил его, оставил оружие и украшение – или это все же заколка для волос – около скелета за кирпичной стеной. Одним словом, сделал заявление для полиции.

Пибоди с шумом выдохнула воздух.

– Эту квартиру не назовешь визитной карточкой владельца.

– Так или иначе, давай сначала обыщем ее, а уж потом отправимся на танцы.

Танцевальная школа Гиллов находилась на четвертом этаже уродливого, похожего на обрубок дома в Вестсайде, построенного после Городских войн. Они вошли в большой гулкий зал с зеркальной стеной, балетной стойкой, несколькими стульями и декоративной ширмой, отделявшей крошечный стол от остального помещения. Здесь стоял запах пота, густо замаскированный цветочным освежителем воздуха.

Сама Фанни Гилл была тощей, как угорь, с жестким настороженным лицом и пышной копной светлых волос, с красным шарфом на голове. Ее тонкие губы сомкнулись еще плотнее, когда она присела на краешек стола.

– Значит, кто-то убил эту крысу, – сказала она. – Когда будут похороны? У меня есть красное платье, которое я берегу для особых случаев.

– Никаких сожалений об утраченной любви, мисс Гилл?

– Вот именно – утраченной, золотко. Видите моего мальчика? – она указала подбородком в сторону ширмы. Там молодой мужчина в трико и футболке без рукавов вел занятия с группой девушек довольно неряшливого вида. – Он единственное стоящее приобретение, которое я получила от Вонючки Рэда. Мне было двадцать два года, и я была свежей и совсем зеленой.

Она не столько вздохнула, сколько фыркнула, словно давая понять, что те золотые деньки давно остались в прошлом.

– Я действительно влюбилась в него. Этот подонок умел обращаться с девушками, у него был свой стиль. Вышла за него замуж, забеременела. У меня было немного денег, около двадцати тысяч. Он взял их и вложил в дело. – Ее губы сжались в тонкую линию. – Просадил все, до последнего доллара. Он мечтал провернуть наконец крупную сделку и оказаться на коне. Черта с два! К тому же он изменял мне. Но я оставалась с ним почти десять лет, потому что хотела, чтобы у мальчика был отец. В конце концов до меня дошло, что пусть лучше у моего сына не будет никакого отца, чем будет такой паршивец. Я развелась с ним – наняла гребаную акулу-адвоката… простите за выражение.