Нора Робертс – Подмастерье смерти (страница 17)

– Нет. И про то, что третья жертва собирается туда прийти, знали всего несколько человек. А точное время вообще никому не было известно.

– Убийцы такого типа часто выбирают свои жертвы спонтанно. Не важно, в кого стрелять. Их завораживает сам процесс, нравится вызывать панику. Общественное место, выстрел с большого расстояния… Спасибо, – поблагодарила Мира, когда Ева протянула ей чашку кофе. – Все трое убитых – абсолютно разные. Двое мужчин и одна девушка. Мужчины по возрасту принадлежат к разным поколениям. Один холост, другой – в паре. Так что нет определенного типажа. Опять же, скорее свидетельство того, что выбирали наугад.

– Первая и третья жертвы умерли мгновенно. Или почти. Первая убита выстрелом в спину. Позвоночник едва не размозжен. Третий – в голову. А вот второму выстрел пришелся в корпус, по центру. Он еще пару минут оставался в сознании. Истекал кровью. Первая и третья жертвы не поняли, от чего погибли. Второй парень – понял.

– Ясно. И это наводит тебя на мысль, что вторая жертва и была намечена.

– Это и еще то, что наш стрелок, очевидно, готовился заранее… третий парень сам точно не знал, когда пойдет на каток. А первая… уж очень сложно представить, чтобы именно на нее охотились. Если, опять же не предполагать чисто случайный выбор. Красный костюм, прекрасно каталась.

– Хорошо. – Мира облокотилась о стол. – Значит, вам уже известно, что он дисциплинирован, хорошо натренирован, все тщательно планирует и умеет держать себя в руках. По крайней мере, в критической ситуации. Кроме того, если серийный убийца стреляет с дальнего расстояния в случайных людей, как правило, это значит, что он питает затаенную обиду на общество или выступает с радикальными политическими взглядами и выливает свой гнев на какую-нибудь определенную организацию – военную базу, школу или церковь, например. Цель в таком случае – убить и ранить как можно больше людей, чтобы вызвать страх и панику, а потом и самому «мученически» погибнуть за свою идею.

– Как можно больше… Для таких метких выстрелов нужна серьезная подготовка. Почему же он застрелил только троих? Не дает мне покоя эта мысль, – проговорила Ева. – Раз уж он на трех остановился, маловероятно, что действовал из гнева или обиды. Три чистых попадания – всего за каких-нибудь двенадцать секунд. И да, как только дело сделано, с его стороны было бы логично дождаться, пока тебя застрелит коп, или совершить самоубийство. Но ничего подобного. По крайней мере, на данный момент он жив.

– Может быть, еще не завершил свою миссию.

– Да, – вздохнула Ева. – Да, и об этом я тоже думаю.

– Я согласна с твоим предположением, что, судя по количеству убитых, одна или несколько жертв выбраны заранее. – Мира так же, как и Ева, сосредоточенно обдумывала возможные мотивы убийства, прихлебывая кофе. – Что же касается второй жертвы, которая умерла не сразу… Возможно, он хотел заставить ее страдать, а это лишь подтверждает наши догадки.

– А может – просто такой уж получился выстрел, учитывая расстояние, движение. И все же он мне кажется особенным.

– Если одну из жертв наметили заранее, убийца специально выбрал людное место, убил двух других для прикрытия и задачу перед собой поставил не из легких. Мы обе знаем, есть гораздо более простые и верные способы лишить человека жизни. Но метод всегда выбирают, исходя из цели и руководствуясь потребностями своей, в данном случае патологически измененной личности. Он не просто хорошо натренирован. На этом навыке зиждется его самооценка, его эго.

– Так вот оно что, – промычала Ева себе под нос, добавляя еще одну черточку в уже мысленно нарисованную картину произошедшего.

– Я бы сказала, вызвать панику и шумиху в СМИ, несомненно, являлось частью плана. Плюс расстояние – дело не только в том, что требуется особый навык. Расстояние само по себе обезличивает жертв, усиливая хладнокровие преступника. Жертвы превращаются для него просто в движущиеся мишени. Обычно такое восприятие характерно для военных снайперов и профессиональных наемных убийц.

– Не исключено, что его кто-то нанял, хотя заказное убийство – на последней строчке моего личного рейтинга. И если стрелял профессионал, возникает вопрос: кто к нему обратился и почему? И опять-таки: почему именно эти трое? И от себя лично я бы добавила: почему именно Майклсон?

– Он ведь был врачом?

– Да, обычный акушер-гинеколог. Плановые медосмотры, роды… всякое такое.

– Ясно. Можно проверить, были ли смертельные случаи. Пациентка умерла после лечения, роженица погибла, или ребенок не выжил. Редко, но все же такое происходит. Особенно в экстренных ситуациях. Или когда пациенты не следуют врачебным рекомендациям.

– Выйдем на кого-нибудь из близких – супруга, любовника, брата или отца, – кивнула Ева, продолжая дорисовывать мысленную картину. – Или же убийца – женщина. Редко, но и такое бывает. Если пазлы сложатся – вполне возможно. Только зачем убивать еще кого-то кроме…

– Складно у нас получилось, правда?

Ева снова посмотрела на доску.

– Да, удачный день. Мы сейчас поедем в офис Майклсона. Может, удастся что-нибудь выяснить. Иначе…

– Иначе, ты думаешь, последует очередное убийство.

– Если у него навязчивая идея, он наверняка уже выбрал следующее место и нашел себе новое гнездышко. Хочешь вызвать панику и привлечь внимание СМИ – нужно действовать, и действовать быстро. Как говорится, ловить волну.

– Соглашусь.

– Если он снова ограничится тремя жертвами, значит, это число для него что-то значит. Если нет – в следующий раз убитых будет больше. Эго… так ведь?

– Да, отчасти. Несомненно, он хочет потешить свое эго.

– Когда эго берет верх, начинаются ошибки. Возможно, он уже допустил одну. Мне остается только ее найти. Пора за дело. Время дорого.

– Мне очень понравился кофе. – Мира с улыбкой протянула Еве пустую чашку. – И твой жакет.

– Этот? – Ева, опустив голову, стала себя рассматривать – она совсем забыла, что на ней надето.

– Обожаю землистые тона. Себе я их позволить не могу, а тебе очень идут. Что ж, не буду задерживать, – сказала Мира, собирая свои вещи. – Дело сделано – пора и честь знать… Кстати, мы ждем не дождемся вечеринки по случаю дня рождения Бэллы. Денису пойдет на пользу.

Ева уже успела напрочь выбросить из головы эту вечеринку.

– Как он?

– Горюет по любимому кузену, хотя тот перестал быть человеком задолго до гибели (если вообще им когда-то был). Но ничего, держится. Хотела уговорить его съездить куда-нибудь, развеяться, побыть вдвоем, но поняла, что сейчас ему лучше остаться дома и не менять привычный распорядок. Вечеринка будет очень кстати… немного поднимет настроение. Что может быть радостнее первого дня рождения!

– Многое. Список могу составить.

Мира рассмеялась, качая головой.

– Удачного дня.

Ева вместе с Пибоди поехала назад в Мидтаун в частную клинику доктора Майклсона, которая располагалась на Восточной Шестьдесят четвертой улице, в шаге от Пятой авеню.

«Отсюда до катка вполне можно дойти пешком – оздоровительная прогулка. А до дома ему было вообще рукой подать. Всего в паре кварталов жил – на Шестьдесят первой», – подумала Ева.

Она не без опаски рискнула-таки заехать на второй этаж узкой вертикальной парковки. Пока не прозвучал заветный щелчок и машина прочно не застыла на месте, Пибоди и дышать боялась.

Наконец, успокоившись и прочистив горло, она начала докладывать:

– Офис-менеджер – Марта Бек. Кроме того, у него еще есть администратор, счетовод, фельдшер, акушерка, две медсестры и двое работающих сменами по полдня помощников сестер.

– Обширный штат для одного доктора.

– Он работает здесь уже двадцать два года. И дважды в месяц ведет прием в местной бесплатной клинике.

Они спустились со второго этажа, громко ступая по металлической лестнице. На улице по-прежнему сыпал мокрый снег. Холодные крупинки, застывая, покрывали все вокруг ледяной коркой.

– Судя по досье, Майклсон имел хорошую профессиональную репутацию. В личной жизни – ничего примечательного.

На входной двери аккуратного двухэтажного дома висела простая табличка с надписью: «Доктор Брент Майклсон». А под ней – еще одна: «Фейт О’Райли».

– О’Райли – акушерка, – пояснила Пибоди, и они с Евой вошли в тихую и на удивление уютную приемную.

В очереди сидели три беременные женщины. Одна неловко держала примостившегося у нее на коленях малыша. Вторая, худенькая женщина лет двадцати пяти, со скучающим видом водила пальцем по экрану карманного компьютера. Третья пришла со своим парнем. Они сидели, обнявшись и держась за руки.

Ева подошла к стойке ресепшена и, учитывая особо чувствительное состояние присутствовавших дам, постаралась сказать как можно тише:

– Я лейтенант Даллас, а это офицер Пибоди. Нам нужно поговорить с Мартой Бек.

Администратор, симпатичная загорелая девушка, прикусила губу. Глаза ее наполнились слезами.

– Пройдите в дверь направо, пожалуйста.

Не поднимаясь со стула, она развернулась и обратилась к парню в голубом халате:

– Джордж, не могли бы вы сказать Марте, что к ней пришли. Как договаривались.

Голубые глаза парня тоже были на мокром месте. Он резко закрыл их, отвернулся и вышел.

Дверь вела в коридор со смотровыми комнатами. При виде таких кабинетов у Евы обычно внутри все сжималось. Администратор вышла за ними следом.