Нора Робертс – От плоти и крови (страница 59)
– Действительно? – не поднимая головы, уточнил Маллик.
– Да, – кивнула Фэллон. Ей было важно, чтобы он знал. Чтобы он понял ее, даже если не простит. – Я могу использовать гнев в сражении. И должна чувствовать – ярость, печаль, радость… Эмоции делают меня сильнее. Но теперь я знаю, что без контроля они становятся моей слабостью.
– Значит, ты выучила ценный урок, – кивнул Маллик, переливая янтарную жидкость из котелка в склянку и подписывая этикетку. – Возможно, самый ценный из всех.
– Я не пользовалась магией, пока убиралась, однако прибегла к ней, чтобы посадить новое деревце, помочь ему вырасти. И попросить прощения.
Маллик обернулся, готовый наконец подарить ей и свое прощение, однако заметил на ее правом запястье вырезанный из дерева браслет и с удивлением, даже с отвращением, воскликнул:
– Ты сделала себе побрякушку? Использовала погубленное тобой растение, чтобы смастерить украшение?
– Нет, нет же! Это не украшение и не побрякушка. Это напоминание.
Фэллон протянула руку к наставнику, уже готовому разразиться новой гневной тирадой, чтобы тот мог рассмотреть браслет. На дереве был вырезан пятиконечный символ и слова:
Свет ради жизни.
– Я буду проливать кровь. Буду убивать. Буду посылать людей в битвы, которые могут стоить им жизни. Чтобы так поступать, я должна всем сердцем верить, что сражаюсь за правое дело. Несу свет. Ради жизни. Несу разрушение, чтобы положить конец войне. И никогда, никогда не причинять вред без причины, утратив контроль, как сегодня. Браслет послужит мне напоминанием. – Фэллон помолчала и спустя пару минут тихо произнесла: – Я искренне сожалею о случившемся. Ты сможешь меня простить?
Маллик посмотрел на нее. Наливающийся синяк под глазом, жестоко расцарапанное лицо. Такое юное. Для Избранной молодость не может служить оправданием, но на этот раз наставник разрешил себе забыть, что перед ним Избранная.
– И ты меня прости.
– Но за что? Ты не сделал ничего плохого.
– Я позволил собственному гневу взять верх и покинул тебя без надлежащего лечения. Исцеление – это дар. Негоже отказывать в нем ради наказания. Сядь же, дитя. Дай мне позаботиться о твоих ранах, как следовало поступить уже давно.
На следующее утро Фэллон поднялась чуть раньше, чтобы загладить вину с помощью усердного труда. В прохладном воздухе пахло осенью, пряностями и дымом. Скоро наступит время возвращаться домой.
Заварив чай, Фэллон решила сегодня снова отправиться через хрустальный шар в Нью-Йорк. В город, который так любила ее мама.
В город, наполненный тысячами запахов, звуков и оттенков. И толпами спешащих людей в нарядной одежде. И множеством машин, добавляющих к непрерывному шуму свои ноты. Фэллон уже гуляла по тротуарам, задирая голову на многоэтажные здания и удивляясь невиданным чудесам: витринам с обувью, сладостями и манекенами. С драгоценными камнями, переливающимися на солнце.
И еда. Там повсюду еда. В передвижных фургончиках, в магазинах и даже в лотках на улице. Воздух пронизан запахами специй, цветов, бензина и всего на свете. Человечества.
Фэллон видела молодую Лану, снующую в белой шапочке и спецодежде по огромной кухне, наполненной людьми, движением, выкриками, жаром и ароматами готовящихся блюд. Это было чудесно!
А еще она видела Макса, который писал новую книгу в кабинете, заставленном стеллажами. Его пальцы летали над клавишами. Клавиатура, это называется клавиатура. На экране возникали буквы и складывались в слова, словно по волшебству.
Фэллон решила выбрать день, когда ее родители будут вместе, и понаблюдать, как они гуляют по большому парку, держатся за руки и смеются.
Сегодня ей точно не хотелось видеть настоящее Нью-Йорка: разрушенные и обугленные небоскребы, покрытые кровью и грязью улицы. Не хотелось слышать вопли и стоны умирающих.
Оставив чай завариваться, девочка вышла, чтобы собрать яйца и покормить кур.
Снаружи, рядом с небольшим огородом уже стоял Маллик. Чуть в стороне от него, на месте старого дуба, где Фэллон посадила побег, росло другое дерево.
Его ветви широко раскинулись, а густая листва зеленым куполом загораживала небо. Массивный блестящий ствол, пожалуй, могли бы обхватить разве что трое мужчин, взявшихся за руки.
– Ты заколдовал саженец, – с улыбкой прокомментировала Фэллон, подходя ближе. – Очень красиво.
– Я ничего не делал, – серьезно ответил Маллик.
– Тогда как… Я всего лишь взяла побег старого дуба, слезами и дыханием помогла ему пустить корни, а еще вызвала легкий дождь, чтобы полить его. Но не применяла магию для ускорения роста, потому что собиралась сама ухаживать за саженцем. А потом попросить фей приглядывать за ним. Может, они и…
– Нет. Это дерево от тебя и для тебя.
– Клянусь, я не…
–
– Одно из? Значит, есть и другие?
– Да. Они крайне редки, но все же иногда появляются. Это величайший дар тебе. И от тебя.
– На древе будут расти плоды не только питательные, но и целебные, – медленно сообщила Фэллон. Маллик всмотрелся в ее лицо и понял, что она погрузилась в видения. – Корни его касаются богини земли. Ветви дотягиваются до бога солнца. Листва дышит жизнью и купается в струях дождя. Птицы будут слетаться отовсюду и петь самые сладкие песни. Это древо связывает воедино все элементы: землю, воздух, огонь, воду и магию. И с его помощью может приобщиться к свету все живое, что летает, ходит и ползает.
Девочка повернулась к Маллику, взяла его руки в свои, и, посмотрев ей в глаза, он увидел больше, чем отголоски видений. Он увидел мудрость взрослой женщины.
– Это дар не для меня, а для тебя. От меня, от всех нас. За преданность, верную службу и великую жертвенность, – продолжила она. – Когда все труды твои будут завершены, ты обретешь здесь покой и утешение. А это, – Фэллон подняла руку и сорвала выросший за секунду плод, который переливался всеми цветами, как радуга, и ярко сверкал, как россыпь драгоценных камней, – тебе. Плоды древа жизни, как и плоды твоих усилий, наконец созрели. И спасибо. Теперь я вижу, о чем просила. О чем смогла просить благодаря тебе.
На мгновение Маллик лишился дара речи, затем все же с трудом подобрал слова и откашлялся, чтобы голос не подвел.
– Этот дар – огромная честь для меня. Благословение для места, ставшего мне домом.
– А оно действительно стало? Домом?
– Я довольствуюсь им. Здесь приятно жить и работать, пока мое присутствие не потребуется где-то еще, – склонил голову Маллик, подумав, что он и упокоится здесь же, в земле под древом жизни, когда его собственный путь завершится. – А теперь не пора ли собрать яйца и подоить корову? После того как закончишь с делами по хозяйству, можешь отправиться прощаться с друзьями.
– Прощаться? – переспросила Фэллон, с удивлением глядя на наставника. – Мы уезжаем? Но ведь осталось еще больше трех недель.
– Сборы потребуют времени. Друзья, обретенные здесь, наверняка пожелают воздать тебе почести, устроить праздник, вручить подарки. Тебе следует подготовить ответные дары. Но да, твое обучение подошло к концу. Сие древо жизни – это знак. Ты готова.
– Еще вчера ты утверждал, что я слишком небрежна в сражении и безрассудна в нападении.
– Это остается истиной. И все же ты готова. А теперь собери яйца. – Маллик взял ведро, стоявшее рядом, и отправился доить корову.
– Я возвращаюсь домой, – прошептала Фэллон. Затем рассмеялась, закружилась по поляне и уже громко выкрикнула: – Я возвращаюсь домой!
С Миком прощаться оказалось сложнее всего. Он ворчал в ответ, затевал ссоры и исчезал в лесу, обижаясь.
– Прояви терпение, – посоветовал наставник, когда Фэллон в очередной раз пожаловалась на поведение приятеля. – Уходить тяжело. Но иногда еще тяжелее оставаться.
Однако ей совсем не хотелось проявлять терпение, скорее – как следует отдубасить вредного мальчишку. Так что в основном они игнорировали друг друга. Маллик был прав – сборы заняли немало времени. Каждая община решила устроить для Избранной праздничный пир. А еще она непременно должна была в последний раз искупаться в лесном пруду, в последний раз посоревноваться в скорости с эльфами. И совершить новые открытия.
– Если Мик продолжит меня избегать, то никогда не увидит, как я взбираюсь на вершину самого высокого дерева в лесу. И не получит благодарности за то, что научил этому.
– Поблагодаришь его за помощь и дружбу, когда встретишь в следующий раз.
– Если встречу, – пробормотала Фэллон, чувствуя укол в сердце от мысли, что этого может и не произойти, – то непременно поблагодарю. Сама я бы ни за что не научилась взбегать по стволу, кувыркаться и прыгать по ветвям.
– Подумай, дитя, – вздохнул Маллик.
– О чем?
– Ты считаешь, что подобному можно научить, если это умение не заложено в крови?
– Ну, Мик показал мне технику… А еще я помогала себе магией… Погоди, ты хочешь сказать, что у меня в роду были эльфы? Уж точно не со стороны матери. И у отца, кажется, не имелось таких родственников.
– Разве ты являешься Избранной лишь для ведьм и колдунов?
– Нет, но…
– В твоей крови заложены все способности всех рас. Если постараться, ты можешь их применять.
– Значит, я могу бегать так же быстро, как эльфы? А как насчет магии фей? У меня же нет крыльев…