Нора Робертс – От плоти и крови (страница 19)

Тогда девочка слегка надавила, используя силы. Ей запретили причинять вред птице, да она и сама никогда не навредила бы такому прекрасному существу. Она лишь осторожно толкнула его. Но вместо того чтобы улететь, филин нахохлился и уставился на Фэллон с явной неприязнью.

– Хорошо, хорошо, я поняла! – Девочка вскинула руки, демонстрируя, что сдается. – Мне просто хотелось получить ванную. Даже не представляешь, насколько сильно. Слушай, ты наверняка знаешь про Избранную. Так вот, это я. Может, сделаешь мне небольшое одолжение и отдашь яблоко?

Филин даже не пошевелился.

Следующие десять минут Фэллон пыталась, используя свои способности, заставить его улететь, но лишь заработала головную боль. И решила вернуться позднее, придумав новый план.

Пожав плечами, будто яблоко не представляло для нее ровно никакого интереса, девочка зашагала прочь, пробираясь сквозь тенистую чащу к залитому солнечными лучами перелеску. В следующий раз нужно будет принести дары для фей, чтобы те позволили искупаться в пруду, а еще придумать, как отвлечь филина и достать яблоко.

Фэллон не рассказала Маллику, что обнаружила золотой плод, и провела второй вечер за книгами. Хотя немалую часть времени размышляла над стратегией дальнейших действий.

Поутру, как и накануне, на крыльце кто-то оставил сверток. Девочка открыла его и с восторгом увидела деревянные дощечки, сетки, краску и гвозди. Неизвестный даритель даже нашел рамки, необходимые для отделения матки от рабочих пчел.

Фэллон выпрямилась и вгляделась в лес.

– Спасибо! – крикнула она. – Когда получим мед, можете приходить за своей долей.

Затем она направилась в конюшню, чтобы вычистить стойла и насыпать свежую солому. Наливая в поилку воду, хозяйка заверила Грейс, что сегодня они обязательно прокатятся.

При постройке улья в роли учителя выступала уже Фэллон. Ей очень понравилось наставлять в чем-то Маллика. Это служило компенсацией за утренние занятия – ни одно из которых не включало тренировку с мечом – с не слишком щедрым на похвалы преподавателем.

Она взяла организацию ульев в свои руки, потому что Маллик, по ее мнению, ровным счетом ничего не смыслил в пчелах, ульях и производстве меда.

– Мы начинаем с нижней части, – пояснила Фэллон, когда все необходимые инструменты и припасы оказались в их распоряжении, – поэтому нужно приделать к днищу ножки, чтобы приподнять улей над землей. А еще потребуется прилетная доска, чтобы пчелы могли садиться.

Фэллон уже измерила и подготовила дощечки и теперь показывала Маллику, как правильно наносить клей. Витавшие вокруг запахи напомнили ей об отце.

– Дома у нас было три улья. Первый бабушка подарила деду на день рождения за год до пандемии. А два других я помогла построить папе. И еще один мы сделали по просьбе соседок с Фермы Сестер. На самом деле они не сестры. Но они ведьмы, очень славные. И хорошие подруги мамы, – рассказывала Фэллон, не прекращая работы. – Теперь, когда днище готово, нужно добавить отверстия для вентиляции и входа. Пчелы будут прилетать и улетать через нижнюю доску, так что нужно поставить заградитель, который не пропустит мышей и ос. Вредителей и грабителей.

Маллик подумал, что из девочки вышел хороший учитель: уверенно трудясь, она объясняла каждый шаг, при необходимости поправляя ученика. Она поручила ему сооружать потолочную доску, состоящую из отдельных планок, чтобы обеспечить вентиляцию и отделить нижний корпус от верхнего.

– Я сейчас сделаю два магазина для меда. Их вполне хватит на то, чтобы прокормить пчел и оставить достаточно меда себе и на обмен. А потом мы установим решетку, чтобы держать матку отдельно.

– А зачем? – уточнил Маллик и задумчиво нахмурился. – Мне казалось, матка очень важна для жизни улья.

– Так и есть. Но мы же не хотим, чтобы она откладывала яйца в мед, так?

– Должен признаться, об этом я не подумал.

– Она больше, чем рабочие пчелы, так что не пролезет сквозь решетку, зато остальные пчелы всегда сумеют добраться до матки. Я собираюсь поставить в нижний магазин восемь рамок – именно там будут соты. А разделительную решетку поместим между нижним и медовыми магазинами.

– Отец научил тебя всему этому?

– Ага. Ему пришлось осваивать пчеловодство на практике. Он читал дедушкины книги, потому что сам мало что делал с ульями, пока его отец не умер, и не очень хорошо понимал, как все устроено. А когда папа освоился, то соорудил еще один улей. Он любит работать руками и расширил дом, смастерил мебель… – Фэллон замолкла и опустила голову, обратив все внимание на доски в руках.

– Скучать по семье – естественно, – мягко заметил Маллик.

– Если думать о них слишком часто, становится невыносимо.

Он сказал подопечной, что никогда никого не любил, но это не было правдой. Он души не чаял в матери. Пятнадцать сотен лет не сумели стереть воспоминания о том, как больно было покидать ее.

Маллик подумал, что его долг – учить Избранную, а не утешать ее, однако сочувствие и понимание, безусловно, служили тропинкой к установлению доверия, необходимого для занятий.

– Ты приносишь жертвы и осваиваешь новые знания именно ради них. Ради всего мира тоже, но в первую очередь – ради семьи, которая является неотъемлемой частью всего мира. Подумай, что сделали твои родители и твой родной отец в стремлении уберечь тебя. Они подарили тебе жизнь, основу. Братьев, семью. Эта причина выше простого долга противостоять тому, что грядет. Они многому научили тебя. Так что ты теперь можешь передать мне знания, как построить улей.

– Если… если я откажусь принимать предназначение, моя семья погибнет?

– Я не могу ответить. Я не знаю этого. Но ты не отказалась. Пока.

Фэллон бросила на него быстрый взгляд и вернулась к работе: схватила потолочную доску, удовлетворенно кивнула. После чего начала сооружать магазин для меда, велев Маллику мастерить второй, повторяя все ее действия.

– Теперь нам предстоит самая грязная часть работы. Чтобы помочь со строительством сот, мы должны покрыть пластик пчелиным воском. Для этого воск нужно растопить. Я принесу его и подержу над огнем.

– Или можешь считать это заданием на проверку способностей и применить магию, – хитро выгнул одну бровь Маллик.

Этот вариант понравился Фэллон даже больше.

Она поместила в котел два куска воска, преподнесенные неизвестным дарителем, под пристальным взглядом наставника вытянула над ними ладони и принялась водить вверх и вниз, словно оглаживая издали.

Маллик ощутил жар, медленно нараставший и равномерный, увидел яркий белый свет, исходивший от рук Фэллон.

Воск в котле начал плавиться.

– К каким силам ты воззвала?

– К свету, – тихо отозвалась девочка, не отводя завороженного взгляда от постепенно растекавшейся белой массы. – К теплу. Но не к огню.

– Откуда появляется магия? Какая часть тебя ее чувствует?

– Она словно проходит насквозь. Исходит отовсюду: от живота и… того, что ниже. От сердца и от головы.

– Как ты контролируешь силу?

– Я… – Фэллон задумчиво нахмурилась. – Просто мысленно прошу. Дать достаточно тепла, чтобы расплавить, но не сжечь и не вскипятить. И все. – Она посмотрела на Маллика и улыбнулась. – А вот теперь приступаем к самой грязной части работы.

Строительство улья заняло еще несколько часов. Потом они покрасили наружные доски в белый цвет. Пока Фэллон кружила возле сооружения, придирчиво разглядывая и изучая каждый элемент, Маллик отошел и с удивлением обнаружил, что испытывает глупую гордость от того, что сумел сделать что-то собственными руками, пусть и под руководством юной девочки.

– Отлично получилось, – наконец объявила Фэллон. – Прочный и надежный улей.

– Когда появятся пчелы, научишь меня с ними обращаться? – спросил Маллик. – Они сами прилетят на запах воска?

– Здоровый рой так ни за что не привлечь. Тем более с маткой. Нужно позвать пчел, пригласить их.

– Покажешь, как это делается?

– Вчера я приметила подходящий рой. Им здесь понравится. Ты когда-нибудь звал пчел?

– Нет. Этого дара я лишен. Покажешь? – повторил он.

Фэллон на секунду прикрыла глаза. Юная, долговязая, худощавая девочка с волосами цвета воронова крыла, заплетенными в косу, перекинутую через плечо.

– Я в воздухе и из воздуха. Я в свете и из света. Я на земле и из земли. Я у воды и из воды. Я – дитя магии, что объединяет все создания: ходящие, ползающие, летающие и плавающие. Мы все произошли из воздуха, света, земли и воды. Матка строит соты, пока другие работают, добывают мед, строят. Я смиренно прелагаю вам этот дом. Прилетайте и посмотрите на него. Прилетайте и живите в нем. Прилетайте и процветайте. – Она широко раскинула руки. – Прилетайте.

Маллик не слышал и не видел ничего, кроме девочки, застывшей неподвижно, как статуя, с разведенными в стороны руками. Лицо ее светилось.

Прошла минута, и другая, и третья. Он уже собирался позвать Фэллон и предложить ей попробовать пригласить пчел в следующий раз, но тут услышал тихий гул.

Воздух наполнился низким, басовитым жужжанием. Из леса, точно грозовое облако, вылетел рой.

Первым стремлением Маллика было броситься к неподвижной подопечной, оттащить ее в дом, в безопасность. Но прежде чем он успел пошевелиться, Фэллон открыла глаза. И вспыхнула, излучая свет.

Большая пчела, похоже, матка, зависла над правой ладонью девочки. Рой окружил ее, наполняя воздух неистовым жужжанием.