Нора Робертс – Ореол смерти (страница 27)

Он взял с ночного столика стакан и протянул ей. Ева с сомнением посмотрела на светло-розовую жидкость.

— Что это?

— Выпей, это полезно. — Рорк поднес стакан к ее губам. Можно было дать ей эту энергетическую смесь и в таблетке, но она терпеть не могла все, что походило на лекарство. — Эту штуку разработали в одной из моих лабораторий. Месяцев через шесть она поступит в продажу.

— Это эксперимент? — спросила она недоверчиво.

— Вполне безопасный. Во всяком случае, пока еще никто не умер.

— Очень смешно! — нахмурилась Ева, но все-таки покорно осушила стакан. И сразу почувствовала себя посвежевшей и полной сил. — А теперь мне надо в участок — поработать с делами.

— Прежде всего тебе надо отдохнуть. — Рорк поднял руку, отметая все возможные возражения. — Хотя бы денек. Даже полдня. Было бы лучше всего, если бы ты провела это время со мной, но, если хочешь, можешь и одна.

— Так и быть. Наверное, пару часиков я могу выкроить. — Она потянулась к нему и обняла его за шею. — А что ты придумал?

Он усмехнулся и повалил ее на кровать.

Ева позвонила в участок и нисколько не удивилась груде сообщений, дожидавшихся ее. Воскресенье давно перестало быть для нее выходным днем. Сообщения оставили Надин Ферст, наглец Морс, родители Ивонны Меткальф и Мирина Анжелини.

— Их горе ты не можешь на себя взять, — заметил Рорк, стоявший у нее за спиной.

— Что?

— Это я о Меткальфах. Я же вижу, как ты реагируешь.

— Пойми, я — их единственная надежда. Они хотят быть уверенными в том, что кто-то найдет убийцу их дочери.

— Я хочу кое-что тебе сказать, Ева…

Ева закатила глаза, приготовившись к тому, что сейчас он начнет читать ей нотацию о том, как следует держать дистанцию с потерпевшими.

— Давай короче, мне надо работать.

Я повидал на своем веку немало полицейских. Скрывался от них, давал им взятки, обводил вокруг пальца…

Она хитро взглянула на него.

— Не думаю, что тебе следовало рассказывать об этом: ведь у тебя на удивление чистое досье.

— Естественно. — Он чмокнул ее в нос. — Я немало за это заплатил. Так вот, я повидал достаточно полицейских, но ты — лучше всех.

Ева изумленно уставилась на него.

— С чего это вдруг?

— Ты мстишь за убитых и утешаешь горюющих! Я восхищаюсь тобой.

— Ох, Рорк, перестань, — сказала она смущенно.

— Я не шучу. Помни о моих словах, когда будешь разговаривать с этим мерзавцем Морсом.

— Я не буду с ним разговаривать.

Рорк рассмеялся и обнял ее.

— Мне нравится твой стиль.

Ева не удержалась, погладила его по голове, но потом отстранилась.

— Любуйся со стороны. Пожалуйста, не мешай. Я хочу знать, что от меня нужно Мирине Анжелини.

На звонок ответила сама Мирина. Голос у нее был измученный.

— О, лейтенант Даллас! Спасибо, что так быстро откликнулись. Я боялась, что вы перезвоните только завтра.

— Чем я могу вам помочь, мисс Анжелини?

— Мне нужно поговорить с вами как можно скорее. Мне не хотелось действовать через майора Уитни: он и так много сделал для меня и моей семьи.

— Это имеет отношение к расследованию?

— Да. По крайней мере мне так кажется.

Ева дала знак Рорку, чтобы он вышел, но Рорк стоял, прислонясь к стене, и никуда выхолить не собирался. Ева хмуро на него посмотрела и продолжила разговор.

— Буду рада встретиться с вами, когда вам удобно.

— Спасибо, лейтенант, но дело в том, что доктора не разрешают мне сейчас путешествовать. Поэтому приехать придется вам.

— Вы хотите, чтобы я летела в Рим? Мисс Анжелини, даже если полиция оплатит мою поездку, мне надо знать, зачем я буду тратить время и средства.

— Я тебя отвезу, — сказал Рорк.

— Помолчи.

— С кем вы говорите? Вы не одна? — заволновалась Мирина.

— Со мной Рорк, — пришлось признаться Еве. — Мисс Анжелини…

— О, прекрасно! Я как раз пыталась с ним связаться. А не могли бы вы прилететь вместе? Я понимаю, лейтенант, что навязываю вам свою волю, но, поверьте, другого выхода у меня нет. Если понадобится, я свяжусь с майором Уитни, и он даст разрешение.

— Обязательно даст, — вздохнула Ева. — И тогда я сразу прилечу. Буду держать с вами связь, — сказала она и отключилась. — Как же меня раздражают богатые капризные барышни!

— Горе и тревога посещают людей независимо от состояния их кошелька, — философически заметил Рорк.

— Слушай, заткнись! — Ева раздраженно хлопнула ладонью по столу.

— Тебе понравится Рим, дорогая, — улыбнулся Рорк.

Еве действительно понравился Рим. Во всяком случае — то немногое, что она увидела, добираясь из аэропорта до квартиры Анжелини, окна которой выходили на площадь Испании. Фонтаны, старинные дома, античные руины — все это было так прекрасно, что казалось почти нереальным.

Ева сидела на заднем сиденье роскошного лимузина и разглядывала прохожих на улицах. Видно, в этом сезоне в моде были широкие свободные платья — от белых до цвета темной бронзы. Разноцветные пояса, пряжки туфель, дамские сумочки были украшены блестящими камнями. Все это напоминало о пышности и великолепии королевских дворов средневековья.

Рорк даже не подозревал, что Еву что-то может так поразить, и с удовольствием наблюдал за тем, как она, забыв о делах, глазеет по сторонам, словно маленькая девочка. Как жаль, думал он, что не удастся остаться здесь на пару дней и побродить по вечному городу.

Увы, машина очень быстро довезла их до дома Анжелини. Рорк взял Еву под руку и повел к подъезду.

— Только бы это не оказалось полной ерундой, — пробормотала она. — Неужели тебя ни капли не раздражает, что нас заставили лететь через океан ради какого-то разговора?

— Радость моя, мне так часто приходится летать гораздо дальше по совсем смешным поводам! И без очаровательной спутницы…

Ева только фыркнула. Увидев охранника, она едва не предъявила ему свой значок, но вовремя опомнилась.

— Ева Даллас и Рорк к Мирине Анжелини.

— Вас ожидают.

Невозмутимый охранник направился к лифту и нажал кнопку.

— Ты бы мог завести такого же, — заметила Ева, войдя в лифт, — и избавиться от Соммерсета.

— У Соммерсета масса достоинств. Ты просто пристрастна.

Ева снова фыркнула, но промолчала.

Двери лифта открылись, и они оказались в холле с позолоченной лепниной и фонтанчиком в виде русалочки.

— Боже! — прошептала Ева, изумленно глядя на пальмы в кадках и картины. — Я думала, так живешь только ты.