Нора Робертс – Одно лето (страница 9)

– Я восхищаюсь фильмами и людьми, которые их создают. Наверное, это одна из причин, по которым я ухватилась за возможность работать в «Селебрити». Потом я потеряла счет актерам, которые прошли через мою студию, но, когда вижу их на экране, по-прежнему прихожу в восторг.

Шейд знал: вопросы задавать опасно, проблема не в ответах, а в том, что, спрашивая, он рисковал разбудить любопытство Брайан. Но это его не остановило.

– Ты поэтому фотографируешь красивых людей? Хочешь подобраться ближе к гламурному обществу?

Решив, что этот вопрос вполне закономерен, Брайан не стала обижаться. К тому же он заставил ее задуматься о том, что набирало силу против ее воли.

– Очевидно, в самом начале я думала о чем-то подобном. Но вскоре стала воспринимать их как обычных людей с необычной профессией. Мне нравится находить в них ту искорку, из-за которой их считают особенными.

– А следующие три месяца ты собираешься фотографировать повседневность. Почему такая резкая перемена?

– Видишь ли, в каждом из нас таится такая искорка. Я хочу найти ее и в фермере из Айовы.

Итак, Шейд получил ответ.

– Ты идеалистка, Брайан.

– Да. – Она посмотрела на него с большим интересом. – Мне нужно этого стыдиться?

Шейду не понравилось, как этот спокойный и разумный вопрос повлиял на него. У Колби тоже когда-то были свои идеалы, и он знал, как больно разочаровываться в них.

– Не нужно, – добавил Шейд через мгновение. – Просто будь осторожнее.

Они ехали уже долго. Днем Брайан принялась за брошенную Шейдом газету, а он сел за руль. Единогласно было принято решение съехать с шоссе и продолжать путь по второстепенным дорогам. Тишину в машине изредка нарушал разговор. Ближе к вечеру путешественники пересекли границу с Айдахо.

– Лыжи и картошка, – сказала Брайан. – Вот что приходит мне в голову, когда я думаю об Айдахо. – Поежившись, она закрыла окно. На севере лето наступало позже, и на закате его тепла не чувствовалось. Брайан смотрела сквозь стекло на сгущавшиеся сумерки.

Овцы – сотни овец – лениво паслись на жесткой траве вдоль дороги. Мозаика из белых и серых шкур, казалось, растянулась на несколько километров. Брайан, городская женщина, привыкла к скоростным автострадам и офисным зданиям. Шейд удивился, если бы узнал, что ей еще ни разу не доводилось забираться на машине так далеко на северо-восток.

Акры спокойных овец ее поразили. Она уже потянулась за камерой, когда Шейд выругался и резко ударил по тормозам. Брайан упала на пол.

– Зачем ты это сделал?

С первого взгляда было ясно: Брайан не ударилась и совсем не сердится. В ней говорило только любопытство, Шейд не стал извиняться.

– На дороге эти чертовы овцы!

Брайан вскочила и бросилась к лобовому стеклу. Поперек дороги преспокойно стояли, вытянувшись цепочкой, голова к хвосту, три овцы. Одна из них повернулась, посмотрела на фургон и отвела взгляд.

– Будто автобус ждут! – Брайан схватила Шейда за запястье, прежде чем он успел посигналить. – Нет, подожди минутку. Я их еще никогда не гладила.

Прежде чем он успел что-то сказать, она выскочила из фургона и пошла к овцам. Одна из них немного отодвинулась назад, увидев человека, но в целом животным было все равно. Раздражение Шейда пошло на спад, когда он увидел, как Брайан наклонилась и прикоснулась к овце. Другие женщины с таким упоением гладили только соболей в магазине шуб. Брайан же казалась довольной, внимательной и почему-то сексуальной. Да и свет падал удачно. Взяв камеру, Шейд выбрал фильтр.

– Ну и как они?

– Мягкие, но жестче, чем я думала. И живые. Пальто из овечьей шерсти на ощупь совсем другое.

Не убирая руки с овечьей спины, Брайан взглянула вверх и с удивлением обнаружила, что на нее направлен объектив камеры.

– Это еще зачем?

– Фото на тему «Открытие». – Шейд уже сделал два кадра и хотел еще. – Открытия напрямую связаны с летом. Как овцы пахнут?

Заинтересовавшись, Брайан наклонилась ниже к спине животного. Шейд поймал в кадр ее лицо, почти скрывшееся в шерсти.

– Как овцы. – Брайан засмеялась и выпрямилась. – Давай теперь ты поиграешь с ними, а я тебя поснимаю.

– Как-нибудь в другой раз.

На фоне длинной пустынной дороги, окруженная простиравшимися до горизонта полями, она смотрелась очень органично. Это поразило Шейда. Он почему-то думал, что ей больше подходит Лос-Анджелес с его блеском и иллюзиями.

– Что-то не так? – Брайан знала, что Шейд думает о ней, только о ней, когда смотрит вот так. Она вроде бы и хотела узнать, что творилось в тот момент в его голове, но с облегчением поняла, что это невозможно.

– Ты быстро адаптируешься.

Она неуверенно улыбнулась.

– Так проще. Я же говорила тебе, что не люблю трудности.

Шейд отвернулся и посмотрел в глубину кузова, решив, что думает о Брайан слишком много.

– Давай попробуем прогнать овец с дороги.

– Шейд, мы не можем бросить их на обочине! – Она побежала к фургону. – Они снова выйдут на дорогу, и тогда их кто-нибудь собьет.

– И что я должен сделать? Построить загон?

– Завести их за изгородь – это меньшее из того, что мы можем сделать.

И, будто бы Шейд уже на все охотно согласился, Брайан повернулась и побежала обратно к овцам. Он увидел, как она, добежав, схватила одну и подняла. Две другие, заблеяв, побежали в разные стороны.

– А она тяжелее, чем кажется, – выдавила Брайан и потащила овцу в сторону забора, видневшегося у дороги. Та блеяла, брыкалась и всячески сопротивлялась. Это было непросто, но после нескольких попыток воля и сила победили, и Брайан перекинула животное через забор. Вытерев пот со лба рукой, она повернулась к Шейду и прокричала:

– Ты будешь мне помогать или нет?

Представление ему понравилось, но он прислонился к фургону без улыбки.

– Минут через десять они, скорее всего, найдут дыру в заборе и снова выйдут на дорогу.

– Может, и найдут, – прошипела Брайан сквозь зубы, – но я все равно сделаю то, что должна.

– Идеалистка, – бросил Шейд.

Уперевшись руками в бока, Брайан повернулась.

– Циник!

– Как тебе будет угодно. Лишь бы между нами царило взаимопонимание. – Шейд выпрямился. – Ладно, я помогу.

Оставшиеся овцы оказались умнее. Несколько изматывающих минут Шейд ловил второе животное, пока Брайан бегала рядом. Дважды ее резкий хриплый смех отвлекал Колби, и тот упускал добычу.

– Две есть, еще одна, – сообщил он, опуская овцу за забор.

– Но она, кажется, самая упрямая. – «Спасатели» и «жертва» изучали друг друга, стоя по разные стороны дороги. – Глазки так и бегают, – пробормотала Брайан. – Наверное, он лидер.

– Она.

– Да какая разница? Ты, главное, веди себя спокойно и заходи с той стороны. Я зайду с этой. Когда овца будет посередине, делай цап!

Шейд с опаской посмотрел на нее.

– Цап?

– Просто делай как я. – Она засунула большие пальцы рук в задние карманы джинсов и, насвистывая, перешла на другую сторону дороги.

– Ты пытаешься перехитрить овцу!

Она снисходительно посмотрела на него через плечо.

– Вдвоем у нас есть шанс это сделать.

Вряд ли она шутила. Шейду захотелось вернуться в машину и сидеть там до тех пор, пока Брайан не надоест выставлять себя дурой. Но они уже столько времени потратили на этих овец! И он пошел влево, в то время как Брайан огибала животное справа. Овца смотрела то на нее, то на него, мотая головой из стороны в сторону.

– Вперед! – закричала Брайан и бросилась вперед.

Не давая себе времени задуматься над абсурдностью происходящего, Шейд набросился на овцу с другой стороны. Та, пританцовывая, отбежала в сторону. Шейд и Брайан – остановиться уже было нельзя – столкнулись и, сцепившись, скатились на мягкую землю обочины.

Брайан упала на спину, дыхание перехватило, на бок давил Шейд. Его тело было тяжелым и очень мускулистым. Дышать Брайан, возможно, и не могла, но способности мыслить не утратила, понимала, если они сейчас не поднимутся, возникнут трудности. Набрав полную грудь воздуха, она уставилась на нависавшее над ее головой лицо Колби.