Нора Робертс – Мятеж (страница 3)

Бригем наслаждался праздным и беззаботным существованием, но постепенно начинал ощущать жажду действий ради определенной цели. Лэнгстоны всегда участвовали в политических интригах столь же активно, как в балах и раутах. Уже три их поколения дали безмолвную клятву верности Стюартам – законным королям Англии.

Поэтому, когда принц Чарлз Эдуард – обаятельный молодой человек, полный отваги и энергии, – прибыл во Францию, Бригем предложил ему помощь. Многие назвали бы его предателем. Знай об этом напыщенные виги[14], которые поддерживали немца, сидящего ныне на английском троне, они, несомненно, потребовали бы повесить Бригема за измену. Но Бригем был предан делу Стюартов, которым всегда сохраняла верность его семья, а не толстому немецкому узурпатору Георгу. Он не забыл рассказы бабушки о неудавшемся мятеже 1715 года[15], а также о преследованиях и казнях до и после него.

Покуда пейзаж становился все более диким, а Лондон оставался все дальше позади, Бригем думал о том, что Ганноверский дом не сделал и даже не попытался сделать ничего, чтобы завоевать популярность в Шотландии. Угроза войны с севера или с другого берега Ла-Манша существовала постоянно. Чтобы стать сильной, Англия нуждалась в законном короле.

Нечто большее, чем ясные глаза и красивое лицо принца, заставило Бригема поддержать его. Энергия, амбициозность и свойственная молодости уверенность в своих силах окончательно решили дело.

Они остановились на ночь в маленькой гостинице, где лоулэндские[16] равнины уже начинали сменяться хайлэндскими высотами. Золото и титул Бригема обеспечили им обильный ужин и номер с гостиной. Поев и согревшись у камина, они играли в кости и потягивали эль, покуда ветер с гор ударял о стены. В течение нескольких часов они были просто двумя состоятельными молодыми людьми, которых объединяли дружба и жажда приключений.

– Черт бы тебя побрал, Бриг, этим вечером тебе дьявольски везет!

– Похоже на то. – Бригем собрал кости и монеты. – Сыграем еще?

– Давай. – Колл подтолкнул еще несколько монет к центру стола. – Рано или поздно удача тебя покинет. – Когда Бригем бросил кости, он ухмыльнулся. – Если я не смогу это перебить... – Но, бросив кости в свою очередь, Колл покачал головой. – Кажется, ты не можешь проиграть. Как в ту ночь в Париже, когда ты играл с герцогом на привязанность одной очаровательной мадемуазель.

Бригем налил еще эля.

– С костями или без них я уже завоевал ее привязанность.

Расхохотавшись, Колл бросил на стол еще кучку монет:

– Твоя удача не может длиться вечно. Хотя, я надеюсь, она продолжится еще несколько месяцев.

Бригем кинул взгляд на дверь, убедившись, что она закрыта.

– Речь идет в большей степени об удаче Чарлза, чем о моей.

– Да, она нам не помешает. Его отцу всегда недоставало честолюбия и уверенности в успехе. – Он поднял кружку эля. – За красавчика-принца!

– Ему понадобится нечто большее, чем красота и хорошо подвешенный язык.

Колл приподнял рыжие брови:

– Ты сомневаешься в Мак-Грегорах?

– Ты единственный Мак-Грегор, которого я знаю. – Прежде чем Колл успел начать речь во славу своего клана, Бригем спросил: – Как поживает твоя семья, Колл? Очень скоро ты сумеешь увидеть их снова.

– Да, год тянулся долго. Не то чтобы я не наслаждался видами Парижа и Рима, но когда человек рождается в Хайлэндсе, он предпочитает умирать там. – Колл сделал большой глоток, думая о пурпурных вересковых пустошах и глубоких голубых озерах. – Я знаю, что с семьей все в порядке, из последнего письма матери, но я буду чувствовать себя лучше, когда все увижу сам. Мэлколму уже десятый год, и мне сообщили, что он жуткий сорванец. – Колл гордо усмехнулся. – Как и все мы.

– Ты говорил мне, что твоя сестра ангел.

– Гвен. – В голосе Колла послышались нотки нежности. – Малютка Гвен. Она добрая, терпеливая и аппетитная, как свежие сливки.

– Мне не терпится с ней познакомиться.

– Она, в основном, проводит время в классной комнате, – предупредил Колл. – Я прослежу, чтобы ты не забывал об этом.

Чувствуя легкий шум в голове от эля, Бригем откинулся на спинку стула:

– У тебя есть еще одна сестра.

– Сирина. – Колл встряхнул на ладони коробочку с костями. – Видит бог, девчонке дали неподходящее имя[17]. Она настоящая дикая кошка – у меня остались шрамы, доказывающие это. У Сирины Мак-Грегор дьявольский темперамент и быстрый кулак.

– Но она хорошенькая?

– На нее не противно смотреть, – признал ее брат. – Мать пишет, что в прошлом году ребята пытались приударить за ней, но убежали с надранными ушами.

– Возможно, они не нашли... э-э... правильный способ за ней ухаживать.

– Ха! Однажды я рассердил ее, так она сорвала со стены шпагу моего деда и погнала меня в лес. – В его голосе слышалась гордость. – Мне жаль мужчину, который задержит на ней взгляд.

– Амазонка. – Бригем представил себе крепкую розовощекую девицу с широким лицом Колла и растрепанными рыжими волосами. Здоровая, как молочница, и такая же дерзкая. – Я предпочитаю девушек помягче.

– В ее теле нет ни одной мягкой косточки, но она девушка что надо. – Хотя эль уже ударил в голову Коллу, он снова поднял кружку. – Я ведь рассказывал тебе о том вечере, когда в Гленроу явились драгуны.

– Да.

Глаза Колла потемнели при этом воспоминании.

– Когда они убрались, закончив поджигать крыши и бесчестить мою мать, Сирина ухаживала за ней. Она сама была всего лишь ребенком, но уложила мать в постель и заботилась о ней и младших детях, пока мы не вернулись. Один из этих ублюдков толкнул сестру, и на ее лице остался синяк, но она не плакала, а сидела с сухими глазами, подробно рассказывая нам обо всем.

Бригем положил ладонь на руку друга:

– Время прошло для мести, Колл, но не для правосудия.

– Я свершу и то и другое, – пробормотал Колл и снова бросил кости.

Следующим утром они рано отправились в путь. У Бригема болела голова, но холодный ветер быстро прочистил ее. Они ехали верхом, позволив карете не торопясь следовать за ними.

Теперь они находились на земле, о которой Бригему много рассказывали в детстве. Она была дикой и грубой, с высокими скалами и обширными пустошами. Остроконечные пики пронзали молочно-серое небо, иногда перемежаясь низвергающимися водопадами и ледяными реками, полными рыбы. В других местах громоздились камни, словно огромные игральные кости, брошенные небрежной рукой. Место казалось древним, населенным только богами и феями, но Бригем время от времени видел коттеджи и дым, просачивающийся сквозь отверстия в центре соломенных крыш.

Земля была покрыта снегом, и ветер сдувал его через дорогу. Когда Колл вел остальных вверх по изрытым колеями холмам, снег слепил глаза. В скалах темнели пещеры. Тут и там виднелись признаки того, что их использовали как укрытия. Темно-голубые озера покрывала по краям ледяная корка. Холод и сырость вытесняли последствия эля, проникая даже под пальто.

Когда позволяли условия, они ехали быстрее, а потом вновь с трудом пробирались через сугробы, доходящие до пояса, осторожно огибая английские форты и избегая гостеприимства, которое им, несомненно, оказали бы в любом коттедже. Колл предупредил Бригема, что гостеприимство повлекло бы за собой вопросы обо всех сторонах их путешествия, семьях и месте назначения. Посторонние в Хайлэндсе были редкостью, и их ценили не только за компанию, но и за сообщаемые ими новости.

Дабы не рисковать тем, что все детали поездки будут передаваться из деревни в деревню, они держались пустынных дорог и холмов, прежде чем остановились в какой-то жалкой таверне, дать отдохнуть лошадям и принять полуденную пищу. Полы были грязными, а вместо трубы – всего лишь дырка в крыше, больше задерживающей, чем пропускающей дым. В единственной темной комнате пахло человеческими телами и вчерашней рыбой. Такое место едва ли хотел часто посещать четвертый граф Эшберн, но огонь был горячим, а пища – почти свежей.

Под пальто, которое теперь сушилось у камина, Бригем носил серовато-коричневые бриджи, рубашку из тонкого батиста и простой редингот. Но, несмотря на простоту, куртка сидела на его плечах без единой складки, а ее пуговицы были серебряными. Сапоги были грязноватыми, но из отличной кожи. Густая грива волос была схвачена сзади лентой, а на узких руках поблескивали перстни с фамильной печатью и изумрудом. Бригем едва ли был облачен в лучший придворный наряд, но привлекал к себе взгляды и вызывал любопытный шепот.

– В этой дыре не видели таких, как ты, – сказал Колл. В удобных килте[18] и берете, с сосновой веточкой своего клана, заткнутой за ленту, он жадно вгрызался в пирог с мясом.

– Очевидно. – Бригем ел лениво, но его глаза под полуопущенными веками оставались настороженными. – Такое восхищение обрадовало бы моего портного.

– О, причина только отчасти в одежде. – Колл поднял кружку эля, чтобы осушить ее, с удовольствием думая о виски, которое вечером разделит с отцом. – Ты бы выглядел как граф даже в лохмотьях. – Он бросил на стол монеты. – Поехали, лошади, должно быть, уже отдохнули. Мы огибаем земли Кэмбеллов. – Манеры Колла не позволяли ему плюнуть, но ему явно этого хотелось. – Предпочитаю не тратить зря время.

Трое мужчин покинули таверну перед ними, впустив в комнату холодный свежий воздух.

Коллу становилось все труднее сдерживать свое нетерпение. Теперь, когда он вернулся в Хайлэндс, ему больше всего на свете хотелось увидеть свой дом и свою семью. Дорога, извиваясь, тянулась вверх, иногда проходя мимо коттеджей и коров, пасущихся на неровной и неухоженной земле. Живущим здесь людям приходилось остерегаться диких кошек и барсуков.