Нора Ольвич – Игры Судьбы (страница 13)

- Новые страдания и жизнь? Как это сделать?

- Так как меня начала наделять материей. Иногда в тишине ночи, когда луна освещает этот перекрёсток призрачным светом, я вижу её. Кристину. Она стоит одна, и силуэт девушки кажется очень хрупким. Она одинока. И я чувствую, как моя призрачная рука тянется к ней, пытаясь утешить, пытаясь сказать, что всё будет хорошо. Но я не могу. Я лишь отражение. Отражение боли, отражение сожаления, отражение своего греха. Не бойся нас. Я не хочу тебе зла. Я просто здесь. Я – становлюсь наполненным сосудом твоих собственных мыслей и чувств. Мы связаны с тобой навеки. Буду здесь, пока Крис не найдёт покой. Пока её боль не утихнет. Пока я не смогу, наконец, раствориться в этой улице, став лишь частью её истории. Истории о любви, о глупости и о призраке, который стрелялся на перекрёстке. Который не замечал очевидного.

- Мрак! Понятно, что ничего не понятно. Знаешь, как зажечь горелку в ванной комнате, воды нагреть?

- Удивительное вы создание девушка Нина из будущего. Я вам душу открывал, я каялся! Я осознал вину! А для вас, значит, именно в этот важный для меня момент, нет ничего важнее горячей воды?!

Растопырив пальцы на ладони, я провела ими по длине волос.

- Совсем грязные из-за вашей кареты! Вы каялись?! Как удобно перекладывать ситуацию с больной головы на здоровую! Однако, вначале, Эдгар, вы похитили меня из моей жизни! Лишили буквально всего!

- Ясно! Значит я просто обязан вести вас под венец, сударыня!

- Только не меня, Эдгар! Не меня!

После под устную инструкцию созданного мною «поэта», под его вздохи и стенания я всё же затопила титан, который, оказывается, работал вовсе не на газе. Дрова для него и камина, запасом лежали в подсобном помещении. Пройти в подсобку можно было из кухни. Как говорится: - ларчик открывался просто.

- Аннушка – горничная приходила, стучала, пока вы спали фройляйн.

- Зачем стучала?

- На ужин в ресторацию звать хотела. А ежели нет вашего желания в общественных местах появляться, так она может в вашей гостиной обед накрыть на одну персону.

«- всего-то на одну, опять за столом в гордом одиночестве восседать придётся. Как же я не люблю этого»!

Мысленно рисовала себе картинку, как мы сидим втроём с ожившими призраками и беседуя, наслаждаемся кофе. Вот Крис, вместо того, чтобы сделать очередную затяжку кладёт в ротик небольшой кусочек пахлавы. Волосы у неё темнее нежели сейчас, черты лица очень чёткие и приятные. Совершенно лишённые трагизма. Эдгар, стал больше похож на Байрона. Ах, нет – не пахлава у них в руках. Такой десерт можно купить только в Анталии. Приобретём мы для себя нечто в местной кондитерской: - пирожное или настоящий шоколад из Бельгии.

Заметив движение за собой, резко обернувшись, я уставилась на парочку приведений.

Или кто они там? Фантомы? А в чём различие?

Замерев, те, всматривались в меня, а после молнией бросились к зеркалу.

- Ваша удивительная способность, сударыня, предаваться мечтам… Правильным мечтам… Создавая наш образ, я хочу сказать, она просто великолепна. Эта способность.

- Да бросьте вы преувеличивать, Эдгар.

Совсем другая мысль обрушилась на моё сознание.

- Лучше скажите, мой друг, что мне положено из меню местного ресторана. А ещё вспомните пожалуйста - были ли случаи перерасчёта содержания допустим постояльца именно в этом доходном доме. Нужно ли писать заявление или устного обращения будет достаточно? Или может лучше мне съехать и получить всю наличность за не прожитые моим дядей месяца.

- Какие случаи фройляйн? Что значит перерасчёт?

Голос Крис звучал взволнованно. Вот же не конфликтная особа!

- Мадемуазель Кристина, подумайте только: - дядя платил за полгода вперёд за эту квартиру с учётом услуг ресторана? Правильно?

Фантомы слушали меня очень внимательно. Они явно не понимали, куда я веду свои рассуждения. Вы бы только видели их лица.

- Ну что же здесь непонятного?! Фон Рихтер, он же не пользовался обедами и ужинами, значит, мне должны вернуть эти деньги, а то у меня наличности совсем нет, все финансы на карточке двадцать первого века. А ещё нужно что-то из одежды прикупить по моде местной и отправится дня через три в Питер. Билеты на поезд и всё такое. Крис, посоветуйте мне хороший бутик с приличной одеждой.

- Вам нельзя покидать эту улицу, сударыня!

- То есть как нельзя? Вы пугаете меня, Эдгар! Мне обязательно нужны новые вещи! А ещё причитающаяся наличность. Ладно проживание..., это личное дело фон Рихтера. Но за не использованную статью о питании мне должны пересчитать бюджет. В общем ваш князь Гагарин, он ... Должник, одним словом! Это по вашей части, Эдгар... Закиньте его в Антарктиду. Что же вы молчите?!

С этими словами я вытащила шёлковую пижаму из пакета, который переместился за мной из одного столетия в другое. Не обращала внимания на тишину в комнате, потому как считала, что права. Мало того, что ошибочно закинули в прошлое, считая должником, так ещё и без средств оставили.

- Интересно кто из девчонок её купил? Наверное, Ольча. Хм, свободновата.

Нежно-розовая в тоненькую чёрную полосу, она была великолепна. Рубашка с отложным воротничком. Под неё захотелось надеть чёрное кружевное белье. Я уже представила себе, как сейчас приму ванну, съем фитнес-батончик, запью его чаем и лягу спать. А завтра попрошу у белобрысой домоправительницы «бабки своего дядюшки» - нужно же мне на что-то жить!

Крутилась в «своей спальне» возле зеркала, приложив рубашку и штаны от пижамы к телу. Ждала, когда нагреется титан.

За стенами этой шикарной квартиры слышны были звуки ночного города. Кузнецкий мост явно не спал. Приглушенный смех и обрывки разговоров – все это проникало сквозь толстые стены, словно призрачные касания чужой жизни. Захотелось выйти на улицу, прогуляться и осмотреться вокруг. Опять вспомнила, что гардероб у меня явно неподходящий для начала двадцатого столетия.

- Почему я никогда не любила розовый цвет? Очень даже прилично смотрится на мне!

Кто-то из призраков оказался рядом.

- Ага! Сразу в острог собрались? Говорят, вот и Соньку Золотую Ручку отправили по этапу, вновь на каторгу.

- Зачем мне в острог? Почему вы, Эдгар, так себя ведёте?

В зеркале уже отражался в принципе нормальный такой «Байрон». И мне даже голову не нужно было поворачивать, чтобы говорить с ним. Я прекрасно видела и различала мужчину в его отражении.

Глава 11. Быть может…

Ничего примечательного в эту ночь больше не свершилось. Не буду же я вам описывать свои мытарства с поиском хорошего мыла в ванной комнате мужчины, ведущего образ жизни убеждённого холостяка, увлечённого своей работой. Тут сразу сто́ит упомянуть гениальность моего воспоминания, о том, что в сумочке есть два маленьких саше с шампунем и бальзамом из турецкой гостиницы.

«- и всё же с финансами нужно что-то решать».

«- а лучше всего пусть меня вернут обратно, вот дождусь утра»…

Думала, стараясь согреться в чуть тёплой воде, распределяя ничтожное количество бальзама по всей длине волос. И виделось мне, как Эдгар, импозантно правящий каретой, везёт меня домой. Это произойдёт только следующей ночью, под утро. Он доставит нас к метро. И как только то начнёт свою работу, я завладею собой в совершенно знакомом образе жизни, из которого меня выдернули так внезапно.

Дальше следовали небольшие постирушки белья и одежды, в которой я имела неосторожность несколько раз упасть в карете. Быт захватил меня на некоторое время. Не выходя из большой ванной комнаты, возле горячего ещё титана, сидя на кушетке, завернувшись в полотенце, я сушила волосы. Но прежде развесила бельё в отдалённом месте под аркой.

Как всегда, одна посреди огромного города. Уже не на старенькой кухне. Увы. Но, может, оно и к лучшему. Непокорные мысли то и дело возвращались к мужчине, который жил в своё удовольствие в Петербурге. Жил, совершенно забыв о нас с мамой и братом. Факт перемещения отца во времени для меня был совершенно неудивительным событием. Будто само собой разумеющемся. Ведь я же как-то попала в это время. Значит, и он смог, спасаясь от подельников и закона.

****

А проснувшись утром в уюте чужой спальне, собирая душистые волосы в пучок, я смотрела на девушку, стоя́щую возле окна.

- Я люблю каждое утро спускаться по широкой лестнице к парадному входу именно в этом доме. Это напоминает мне… ладно, неважно.

Начала она так, будто мы с ней и не закончили вчерашний разговор.

- Что напоминает Крис?

- Театр, торжественность, определённый образ жизни. Всё, что было до того, как я повредила сухожилие, ушла со сцены, лишилась любви очень важного для меня человека.

- Ну вот, а ты говоришь неважно. Только любил ли он, так как любишь ты его?

Она грустно повела плечом.

- Ранним утром, когда все спят… Когда несмелые солнечные лучи заглядывают в окна, а воздух свеж, я предаюсь своему ритуалу, представляя, что вокруг публика. А Он ждёт меня внизу, протягивая руку. Но сегодня горничная Аннушка, она вдруг увидела меня. Поздоровалась и даже присела в реверансе. Не узнала, прошла мимо… а после обернулась. Я поймала её недоумённый взгляд и была в шоке. Знаешь, мне пришлось войти в дверь этой квартиры. Мне пришлось открыть её ключом! Вначале я его «взяла», как обычно.

- Пройдя через стену.

- Именно. Взяла! Прошла как призрак. Но взяла, так, будто я материальна. Горничная должна была слышать стук закрываемой двери. Для меня, и для неё это было важно! Звук – стал материей.