Нора Джемисин – Инициация (страница 28)

За Корой, шедшей среди морпехов, увязалась небольшая толпа. Люди в гражданской одежде, несколько человек в лабораторных халатах. Только на немногих была полевая форма или бронезащита. Харпер увидела очень старого человека, сутулого и болезненно-худого, и двух детей – один лет пятнадцати, а другому на вид еще нет и десяти. Кору передернуло, словно от боли. Ничто не говорило том, что эти люди прибыли сюда с задачей противостоять сошедшему с ума ИИ и его кошмарным порождениям. Вероятно, в какой-то момент персоналу и офицерам разрешили привезти сюда семьи.

– Слава богу, что вы здесь! Когда нам ждать подкрепления? – взволнованно спросил мужчина, ввалившийся в комнату вместе с другими гражданскими. Десятилетний ребенок взирал на Кору с надеждой и опаской из-под рук взрослых. – Вы из разведки Альянса или из морпехов? Какова численность подкрепления – целый взвод или только тактическая группа?

– Спектры поставлены в известность? – Этот вопрос задал пожилой человек из другого угла комнаты, он протолкался через толпу, когда Кора подошла к столу. – А Совет?

– Вы видели еще кого-нибудь живого на пути сюда?

– За нами уже выслан корабль или хотя бы шаттл?

И еще вопросы, вопросы – слишком много, чтобы ответить. Кора смотрела на окруживших ее людей, и у нее ныло сердце. Но прежде чем Харпер хотя бы попыталась заговорить, раздался низкий женский голос:

– Всем заткнуться! Она даже мыслей своих не слышит.

Все подчинились, у некоторых приказ не вызвал восторга, но толчки локтями и сердитые взгляды заставили замолчать и их. У женщины с низким голосом были длинные дреды, и она оказалась довольно маленькой для человека, сумевшего утихомирить толпу.

– Ну, Захра, похоже, тебе есть что сказать, – произнесла женщина.

– Да. – Захра кивнула в сторону Коры. – Она говорит, ее зовут Кора Харпер. Я нашла ее у лифтовой шахты, когда сработали датчики движения. Прежде служила в Альянсе. Лейтенант. – Сейд взяла в руки тяжелый пистолет Коры. – Но мне кажется, это оружие азари.

– Сверхлегкий «аколит», – сказала Кора. – Рекомендуется биотикам вместо стандартного пистолета.

Скептическое выражение на лице Сейд говорило само за себя – она была невысокого мнения об этом пистолете. Женщина передала оружие одному из своих солдат.

– И бронезащита азари, – сказала Захра, оглядев Кору с головы до ног. – Вы вроде как синелюбка?

– Что?

– Почитательница азари. Поклонница синеньких? Где вы были, если не знаете таких слов? В какой-то пограничной дыре?

Кора подавила желание заговорить резким тоном. Земляне считают, что их глупая поп-культура кому-то интересна.

– Я с Траверса, но последние четыре года прослужила в спецназе азари на Тессии по совместной программе наших правительств.

Сейд фыркнула, и Харпер подумала, что лишний раз подтвердила репутацию поклонницы синеньких.

Женщина с низким голосом сказала:

– Хорошо, теперь мы в курсе, кто вы и откуда. Но нас больше всего интересует, сколько еще ваших направляются сюда. Дюжина? Или того лучше – сотня?

Кора глубоко вздохнула:

– Нисколько. Я одна.

Ахи, проклятия, стоны отчаяния мигом наполнили помещение.

– Вранье! – рявкнула Сейд. – Одиночка не смог бы пробраться так глубоко в Эдди. Усовершенствованные не позволили бы.

Раздалось несколько голосов в ее поддержку. Женщина, говорящая низким голосом, подняла руку, и ропот в комнате мгновенно стих.

– Незащищенные органики, даже усовершенствованные, уязвимы перед биотическими атаками, – сказала она. – Большинство биотиков, принадлежащих к человеческому виду, даже боевого стандарта, не имеют достаточно высокой энергетики или навыков. Но биотик, прошедший подготовку у азари…

Женщина сложила руки на груди и задумалась.

– Прошла подготовку у азари? Скорее, ее направил Совет, – сказал пожилой человек, интересовавшийся спектрами. На вид ему было за шестьдесят: худой и высокий, с обветренным лицом, на котором четко читалось недоверие. – Я слышал, они призывают людей в спектры.

– Это только слухи, Тангана, – сказал очень старый мужчина, закатывая глаза.

– Так что скажете, мисс Харпер? – спросила, опершись о стол, женщина с низким голосом.

При подсветке снизу от настольного дисплея Кора увидела усталые круги под глазами говорившей и жесткую линию рта, который не улыбался вот уже некоторое время. Как давно они находятся здесь, волнуются, ждут спасения, которое вряд ли появится?

– Вы шпион Совета?

– Нет. – Кора помедлила секунду, решая, говорить ли правду, и она пришла к выводу, что лгать бессмысленно. – Я работаю на Инициативу «Андромеда», а сюда прибыла с целью вернуть украденное.

Снова движение среди собравшихся, на этот раз беспокойное. Но басовитая женщина уставилась на Кору с откровенным недоверием, а потом невесело рассмеялась:

– Что ж, вы нашли, что искали, мисс Харпер. Это то, что пыталось вас убить на пути сюда.

Они объяснили все довольно подробно.

Тихий Эдди и в самом деле был секретным объектом Альянса, хотя Тангана, подозрительный ученый, тут же заверил Кору, что целью объекта является исключительно исследовательская работа над ИИ. Никаких пыток, никакого шпионажа, никакой секретной тюрьмы. Харпер подумала, что могло быть и хуже.

Гамма-лаборатории, в которой она находилась, номинально не существовало. Все люди на этаже лаборатории еще оставались живы, потому что персонал предусмотрительно исключил ее из планов и программы обеспечения безопасности. Шаттл, к счастью, загрузил устаревшую карту, иначе Кора не спустилась бы на этот этаж. Благодаря такому перепрограммированию киборги Медеи и не пытались войти в пространство, о котором ничего не знали.

Однако выведенная из программ площадь была невелика, а персонал не смог использовать тот же трюк по отношению ко всему объекту или хотя бы открыть безопасный коридор, чтобы можно было бежать. Люди находились в западне, почти без надежды на спасение. Стандартный протокол для лабораторий, проводящих опасные исследования, состоял в следующем: сначала санация, а потом уже вопросы. Попытки спасения имели приоритет третьей степени.

– Не то чтобы санация представляла для нас какую-то опасность, – сказала женщина с низким голосом, которая назвалась главой проекта, доктором Ребеккой Йенсен. Именно ей и пришло в голову увести гамма-лабораторию в тень. Йенсен с горечью улыбнулась Коре. – Если бы мы попытались послать сообщение Альянсу о сложившейся здесь ситуации, то Медея перехватила бы его. Мы бы умерли задолго до появления корабля, который санировал бы нас, иначе говоря, превратил станцию и персонал в радиоактивный пепел.

Медея была настоящей проблемой. Она не являлась ВИ, управляющим подобием ИИ, как система в «Новом доме». Фактически она представляла собой полноценный ИИ – плохо функционирующий экспериментальный прототип, гибрид «Блюбокс» и интеллектов распределенного типа; разработчики надеялись таким соединением уйти от недостатков, присущих этим системам в отдельности.

– ИИ с разделенным интеллектом имеют сходство с гетами – они не способны понимать органику. По крайней мере, так утверждает кварианская теория, – пояснила другая женщина, не представленная Коре. – Это, так сказать, экзистенциальная проблема. Отдельный гет ничего не значит без своих соплеменников, поэтому отдельное органическое существо для них, вероятно, тоже мало значит. А ИИ типа «Блюбокс», когда их развитие достигает определенного уровня, должно быть, понимают нас слишком хорошо, настолько хорошо, что представляют, как сильно мы ограничены в возможностях. А потому, согласно нашей теории, гибриду этих моделей легче оценивать индивидуальности, включая и индивидуальности в системе сообществ. Не исключено, что гибрид способен навести мост между органиками и другими формами искусственного интеллекта. Представьте, если бы он смог осуществить переговоры об установлении мира между гетами и остальной галактикой! А поскольку его собственный интеллект распределен по нескольким узлам, контролировать гибрид будет проще: отключи узел, и его интеллект уменьшается.

– Ну, по крайней мере, такова теория, – сказал мужчина, стоявший рядом с девочкой.

Терранс Сингх, как выяснилось, не был связан с девочкой родственными узами. Он был мужем Моны Хиггинс-Каур, еще одного из руководителей проекта «Медея»; она считалась пропавшей без вести вместе с маленькой дочерью. А эта девочка, Шанте Карвер, была лучшей подружкой дочери Сингха. Родители Карвер тоже числились среди исчезнувших. За бесконечный день, что прошел с начала катастрофы, эти двое стали как приемный отец и приемная дочь. Типично для выживших.

– Моя жена много лет отдала проекту, – продолжал Сингх. – Я художник, домосед, для меня все это тарабарщина, но я знаю все о том, чем это должно было стать. – Его лицо помрачнело, он приложил руку к тюрбану, словно заболела голова. – Я даже представить себе не мог, что это погубит ее.

Шанте прикоснулась к его руке, и он перевел взгляд на девочку, потом сжал ее кисть сильной, может быть, отчаянной хваткой.

Проблема с гибридными ИИ заключалась в интеграции. Существовала опасность, что распределенные части Медеи разовьются каждая в отдельную сущность, как геты, и при этом не приобретут исключительности ИИ «Блюбокс».

– И поэтому мы решили наделить распределенные части исключительным сознанием, – сказала доктор Йенсен. – Вроде как… мм… Представьте, что гет пытается создать сущность, которая функционирует сама по себе и наделена интеллектом в достаточной мере, чтобы действовать и принимать решения отдельно от коллектива. Потребовались бы, вероятно, сотни или тысячи автономных программ на каждой платформе, но Медея неизбежно развилась бы в достаточной мере для самореализации. Она, возможно, начиналась бы как «мы», но со временем и в результате обучения могла бы превратиться в «я».