Нора Джемисин – Город, которым мы стали (страница 8)

– Вот, – говорит он, протягивая ей стодолларовую купюру.

Она пристально смотрит на нее, затем кривит губы.

– Фальшивая, небось.

– Если хочешь, у меня есть двадцатки. – В двадцатках больше силы. Многие заведения в городе не принимают сотки, потому что тоже боятся фальшивых купюр. А двадцатками Мэнни сможет заставить ее отвезти его туда, куда ему нужно, хочет она того или нет. Впрочем, он бы предпочел ее убедить. А сила… силу он применять не хочет.

– Действительно, у туристов всегда с собой много налички, – бормочет она, хмурясь и будто споря с собственной осторожностью. – Да и на серийного убийцу ты не похож…

– Большинство серийных убийц стараются не выделяться среди обычных людей, – замечает он.

– Своим менсплейнингом ты меня не убедишь, чувак.

– Да, верно. Прошу прощения.

Похоже, последние слова оказываются решающими.

– Ну ладно. Придурки прощения не просят. – Она задумывается еще на мгновение. – С тебя два Бенджамина, и по рукам.

Он расплачивается двадцатками, хотя в его бумажнике есть еще одна стодолларовая купюра. Впрочем, призывать силу деньгами больше не требуется. Девушка завершила обряд, согласившись подвезти его, а затем выполнила второй, выторговав у него плату побольше. Звезды сошлись. Она его подвезет. Едва девушка кладет деньги в карман, сигнал светофора переключается, и позади нее немедленно начинает сигналить машина. Она небрежно показывает тому водителю средний палец, а затем выкручивает руль и проводит машину через четыре движущиеся полосы так, словно всю свою жизнь занималась только этим, гоняя на «Дайтоне 500».

Вот и все. Вцепившись в дверную ручку и пристегнувшись древним ремнем безопасности, который застегивается только поперек пояса, Мэнни старается делать вид, что его ничуть не заботит ее манера вождения. Он потрясен тем, насколько безотказно сработала его новая сила. И он догадывается почему. Почему в Нью-Йорке можно многое получить за деньги или просто наглостью. Наверное, то же самое сработало бы и во многих других городах, но здесь, в святая святых безграничного хищнического капитализма, деньги обладают почти магической силой. А это значит, что он может использовать их как талисман.

Несколько кварталов светофоры чудом остаются зелеными – и хорошо, потому что девушка, похоже, уже готова преодолеть звуковой барьер. Затем она вдруг чертыхается и жмет на тормоза, потому что светофор впереди быстро переключается на красный. Даже слишком быстро; удивительно, что она успевает затормозить. Через открытое окно до Мэнни доносится запах паленой резины, и он, подавшись вперед, щурится на светофор.

– Сломался, что ли?

– Наверное, – говорит девушка, барабаня пальцами по рулю. Этот жест Мэнни тоже знаком, он необходим для обряда «да переключайся ты уже поскорее». Вот только жест не срабатывает, потому что и обряд этот тоже никогда не работает. – Обычно они настроены как надо. Стоит одному светофору переключиться не в свое время, сразу образуется пробка.

Мэнни прижимает руку к боку, по которому снова начинает расходиться холодная, пульсирующая боль. Почему-то светофор снова пробудил в нем то чувство неправильности – и этого оказалось достаточно, чтобы свести на нет все его прежние старания. Он открывает рот, собираясь предложить девушке проехать на красный, но это рискованно. Неправильность, вероятно, ослабила его влияние на нее, и теперь ничто не мешает девушке снова задуматься, а что это за странный черный парень сел в ее антикварное такси. Но что бы ни происходило сейчас в восточной части острова, на магистрали ФДР, ему нужно добраться туда как можно скорее. Поэтому он не может допустить, чтобы его вышвырнули из машины.

Однако не успевает Мэнни заговорить, как перед ними перекресток проезжает «БМВ». Из ее колес тянутся длинные белые, похожие на перья усики.

Потрясенный, он смотрит машине вслед. Девушка-водитель тоже это видит; у нее отвисает челюсть. Назвать то, что они видят, перьями было бы не совсем верно. Это больше похоже на листья анемоны или на щупальца медузы. Когда «БМВ» проезжает мимо, скользя за кем-то более медлительным, они видят, как один из усиков как будто… делает вдох. Он немного приоткрывается, демонстрируя толстый стебель, который сужается по мере того, как удаляется от колес, и завершается слегка потемневшими кончиками. Они полупрозрачные, словно находятся не здесь – не в этом мире. Мэнни сразу же вспоминает, как видел два города сразу: эти усики тоже существуют одновременно здесь и там, где над городом простирается невероятное небо, а о людях никто никогда и не слышал.

Однако все это пустые рассуждения. В следующий миг Мэнни видит то, от чего его волосы встают дыбом. Усики вздрагивают, когда «БМВ» проезжает по яме, но реагируют они вовсе не на покачивание машины. Нет, они удлиняются. Поворачиваются, как антенны, и извиваются, как черви. Тянутся к кабине «Чекера», словно знают, что Мэнни внутри, и чуют его страх.

Водитель «БМВ», находясь, по-видимому, в полном неведении, уезжает, и Мэнни не сразу приходит в себя.

– Ты ведь тоже это видел, да? – спрашивает его девушка-таксист. Светофор наконец переключается, и они снова несутся в сторону магистрали ФДР. – Никто больше туда не смотрел, но ты… – Они встречаются взглядами в зеркале заднего вида.

– Да, – говорит он. – Да, я все видел. Я не… н-да. – До Мэнни запоздало доходит, что девушке, возможно, потребуется более подробное объяснение, если он не хочет, чтобы его вышвырнули из такси. – Ты не сошла с ума. Ну а если сошла, то не в одиночку.

– Умеешь утешать. – Она облизывает губы. – Почему же больше никто этого не видел?

– Хотел бы я знать. – Когда она качает головой, Мэнни прибавляет: – Мы уничтожим источник этой заразы. – Он говорит это, чтобы ее успокоить, но, произнеся слова, понимает, что они правдивы. Мэнни не позволяет себе размышлять над тем, откуда ему это известно. Он не задается вопросом, кто такие эти «мы». Они уже ввязались в это дело. Если Мэнни засомневается в себе сейчас, его сила ослабнет – и, что важнее, он начнет сомневаться в собственном рассудке. И тогда ему снова придется задуматься о принудительном лечении.

– Уничтожим… что? – На этот раз она хмурится, глядя на него в зеркало заднего вида.

Мэнни не хочет признаваться, что не знает.

– Просто довези меня до ФДР, и я со всем разберусь.

К его большому облегчению, она расслабляется и, обернувшись, улыбается ему одним уголком рта.

– Странно это, ну да ладно. Внукам эта история понравится. Ну, если у меня когда-нибудь будут внуки. – Она едет дальше.

И вот наконец они выруливают на ФДР и быстро приближаются к смутному, но быстро усиливающемуся чувству неправильности. Мэнни изо всех сил держится за старомодную кожаную ручку, вшитую в спинку переднего сиденья, потому что девушка-водитель все еще корчит из себя гонщика, виляет между медленными машинами и влетает на холмы с такой скоростью, что ему кажется, будто он катается на…

…на «Циклоне»? что такое…

…американских горках. Но они уже совсем близко к источнику всех проблем. У Ист-Ривер, чуть дальше к югу, в одном месте кучкуются вертолеты и катера. Отсюда Мэнни видит лишь дым. Может быть, это связано с тем происшествием на мосту, о котором он слышал в поезде? Наверное, так и есть; уже начали передавать предупреждения о заторах, объездах и действиях полиции к югу от Хьюстон-стрит.

Еще Мэнни понимает, что неправильность находится к ним гораздо ближе, чем катастрофа на мосту. Навстречу им по ФДР несется все больше машин, кишащих странными белыми усиками. Почти все они тянутся из колес, как и у того «БМВ», который они видели раньше. Машины словно проехались по чему-то тлетворному и стали разносить из загнившей раны какую-то метафизическую инфекцию. В некоторых машинах усики зацепились за решетку радиатора или накрутились на ходовую часть. У одного автомобиля, у новенького «Жука», они налипли на дверь и, как потеки грязи, ползут по окну водителя. Водитель – женщина – этого не замечает. Что случится, когда она откроет дверь и инфекция коснется ее? Ничего хорошего.

Затем автомобильный поток резко замедляется… и в поле зрения Мэнни попадает вторая незримая катастрофа, случившаяся в городе.

Сначала он думает, что видит последствия взрыва. Представьте себе струю фонтана, которая вырывается из асфальта, взлетает футов на двадцать-тридцать в небо и извивается. Но вместо воды из фонтана рвутся усики, десятки огромных усиков, похожих на листья анемоны. Они высятся над крышами автомобилей и извиваются в тандеме с другими, завораживая и смутно напоминая нечто фаллическое. Мэнни понимает, что корень этих… отростков… расположен где-то впереди, на стороне дороги, ведущей на юг города, скорее всего, на скоростной полосе – наверное, именно поэтому усикам удается задеть так много машин, едущих в противоположную сторону, даже несмотря на разделительный барьер между полосами. Мэнни видит новенький блестящий внедорожник с пенсильванскими номерами, из которого торчит столько усиков, что он похож на призрачного ежа. Хорошо, что водитель их не видит, иначе усики закрыли бы ему весь обзор. Однако прямо за внедорожником едет древний, ржавый «Форд Эскорт» без колпаков и с облупившейся краской, и его усики не коснулись вообще. В чем же закономерность? Этого Мэнни не знает.