Нора Адамян – Избранное (страница 23)
— А мне всего жальчее полотенчиков, что Вова вчера привез. Вот именно какие мне мечталось. Цветочки сиреневые, и птички на них сидят. Такие красивые полотенчики — и не утерлась я ими ни разу…
Георгий подошел к Эвнике:
— Я тебя сейчас где-нибудь устрою, пока совещание кончится.
— А я их к себе возьму, — готовно сказала женщина, — нас тут одна бабушка на квартиру пустила. Мы и чайничек вскипятим. Вы за них не тревожьтесь, идите себе. — И тут же, повернувшись к Эвнике, она продолжала: — Я ему говорю: «Вовка, Вовка, мы же с тобой остались в чем есть…» А сама смеюсь, надо же!
Эвника покачала головой и посмотрела на Георгия, приглашая его не то удивиться этой милой глупости, не то посмеяться над ней.
Покровительственно, бережно женщина взяла Эвнику за руку и повела к поселку.
— Света, — крикнул ей начальник строительства, — ты чай, сахар в магазине возьми на мое имя!
Света отрицательно помахала рукой:
— У Вовки есть деньги. В пиджаке остались.
— Не знаешь, за что браться, — пожаловался Георгию начальник строительства, — я к вам с другой бедой ехать собирался, а тут… — Он махнул рукой.
В эту минуту Георгий увидел Андраника. Тоннельщик шел ему навстречу, вытирая руки о ватник.
«Приехал, — довольно посмеиваясь, про себя отметил Георгий. — Все же послушал меня».
В этот суматошный день появление Андраника было особенно приятно. Георгий подготовил к встрече широкую улыбку, но Андраник смотрел не на него. Он следил за уходившей Эвникой. Конечно, он осуждал. Его убеждения были незыблемы. Кроме того, он знал Нину. В их прошлом была Ахтульская ГЭС, начало семейной жизни Георгия и первая его большая работа. Под вечер Нина выходила на дорогу и ждала мужа, сидя на плоском камне. Андраник приносил Нине из долинной деревни свежий лаваш, мацони и зеленые абрикосы — цоголы. Нина их очень любила. Ну ладно.
Андраник подошел невеселый. Подав Георгию руку, он спросил начальника строительства:
— Говорил уже?
— Когда же? Было время слово сказать? Сам видишь…
В стороне стояли следователь и Караян. Они ждали Георгия.
Все это было нужно, но томительно и тоскливо.
Слушали показания ночного сторожа. В одном из окон сторож видел свет. Определили, чье это было окно. Установили, что рабочий Владимир Борцов приехал в этот вечер из города и по случаю приезда угощал соседей вином. Вызвали Борцова.
Молодой, недавно демобилизованный, он отвечал на вопросы четко и коротко, высоко подняв голову и опустив руки по швам.
Время провели хотя при свечке, но вполне культурно, поскольку в наличии оказалось две бутылки красного — на пять человек. Закусывали селедкой и пряниками. В положенный час при гостях задули свечку, и все разошлись по своим квартирам.
Время от времени в дверях возникал Андраник и делал какие-то знаки начальнику строительства. Тот подсаживался ближе к Георгию и вздыхал:
— К месту работы не пройдем, Георгий Степаныч? Там у нас тоже такое дело…
Но Караян не давал Георгию отвлекаться. Он сам, слушая показания, одновременно звонил в исполком, в райздрав, в столовую, в магазин. Прикрывая трубку ладонью, договаривался, чтоб в поселок прислали еду, постели, детскую одежду. Георгию он подсунул листок бумаги и предложил составить список и примерную стоимость вещей первой необходимости для каждого человека. Невозможно было установить потери каждого, но что-то нужно компенсировать людям, которые выскочили из горящего дома в одном белье.
— Самое необходимое, — повторял он.
Георгий записал: костюм, пальто, две смены белья, две рубашки. Что еще надо человеку?
Караян подсказывал: одеяло, подушка, ботинки, носки… Георгий понятия на имел, сколько может стоить подушка.
Тем временем показания давал меднолицый старик. Он снова сообщил, что люди все целы, здоровы, и значительно помолчал, вращая по сторонам глазами и тем самым показывая свою осведомленность. Следователь попался на эту приманку и стал задавать наводящие вопросы, а старик, упиваясь оказанным ему вниманием, отвечал загадочно:
— Если хорошо подумать, дело станет ясным. С какой стороны ухватить. Правильно возьмете — и откроется.
А когда его спрашивали впрямую, отчего произошел пожар, он укоризненно вздыхал:
— Нет: так дело не пойдет. Тут вглубь, вглубь смотреть надо.
Георгий подсчитал свою смету. Получилось около трехсот рублей на человека.
— Войдем в Совет Министров с ходатайством, — сказал Караян, — только по триста не дадут.
Следователь отпустил старика и заинтересовался списком.
— И правильно сделают, что не дадут. Государственный дом сожгли, а свои носки обратно требуют.
Он был не в духе. Причина пожара была ему ясна, а вот конкретных виновников обнаружить не удалось. Георгия все это начинало томить. К чему доискиваться? Произошла беда, которая могла случиться в каждом доме.
— Дом государственный, — повторял следователь.
Наверное, он был прав, хотя непонятно, что изменится к лучшему, если станет известно, кто нечаянно уронил недогоревшую спичку. Злого умысла не было и быть не могло.
В дверях снова показался Андраник. Начальник строительства нагнулся к Георгию:
— Может, пройдем на площадку?
Пожалуй, уже можно было уйти. Но у дверей конторы зашумели, и вдруг стремительно, точно преодолев препятствие, в комнате появилась Эвника. Георгий привстал, но Эвника прошла прямо к следователю. Она негромко сказала ему несколько слов, потом села рядом с Георгием, не глядя на него, радостно взволнованная. Георгий протянул ей руку, она не заметила. К столу подходила голубоглазая Светлана. И Эвника, как бы подбодряя и убеждая, неотрывно смотрела на нее.
— Ну, я скажу, ничего такого, — нерешительно соглашалась Светлана. — Я, конечно, могу сказать, хотя мы ни в чем не виноваты. И вовсе это не от нас загорелось.
В дверях остался стоять ее муж Владимир Борцов. Безоговорочно соглашаясь с женой, он подкреплял ее слова жестами.
— Я скажу, — говорила Светлана.
И он утверждающе кивал и разводил руками — отчего не сказать!
Всем стало интересно. Подсел ближе Караян. Оживился мрачный начальник пожарной охраны.
На обязательные вопросы Светлана отвечала нетерпеливо, как бы торопясь перейти к главному.
— Сколько вам лет?
— Ну, двадцать два… В общем, в таком духе…
Борцов утвердительно кивнул.
— Значит, выпивали в вашей комнате при свечке?
— Я только рюмочку красненького выпила, мне неинтересно было, поскольку у меня муж только что приехал, а до этого целую неделю отсутствовал.
«Ну, как же иначе?» — всем своим видом показал Борцов.
— Я даже Вове сказала: «Не держи ты их, пусть идут». Прямо при людях свечку задула и окошко открыла. Ветра ни на грамм не было. Откуда он потом взялся?
— Ты дальше, дальше слушай, — не глядя на Георгия, скороговоркой сказала Эвника.
Георгий удивился ее горячей заинтересованности и необычайному оживлению. Потом понял: она радуется своей причастности к его делам, думая, что оказала ему огромную помощь, уловив эту глупую девочку. И боже, как она сейчас довольна!
Светлана тоже взглянула на Эвнику и кивнула ей, будто успокаивая.
— Ну, я, конечно, постель разобрала, а Вовик мне говорит (тут Борцов горделиво усмехнулся), я, говорит, тебя целую неделю не видал и обратно в этой темноте не вижу. Зажги свечку, соскучился я по тебе…
Следователь постучал карандашом по столу, как бы предотвращая шум. Но шума не было. Караян сидел насупившись. Начальник строительства что-то писал, а Георгия просто злила ненужность этой сцены. Он не сдержался:
— Но потом вы потушили ее? Вы помните это?
Следователь неодобрительно взглянул на него.
— А как же! — сказала Светлана. — Я это только к тому рассказываю, что свеча у нас действительно горела. По честности. Вот сторож тоже видел. А в пожаре мы неповинны. Мы свечу потушили.
— А может, забыли? — спросил следователь.
— Нет, правда. — Женщина обернулась к мужу.
— Точно, — с готовностью подтвердил Борцов, — мы же не скрываем. Зажгли и потушили.