Нонна Монро – Сотканные из лжи (страница 9)

Я держал ее за руку всю дорогу. Играл с ладонью, мягко поглаживая кожу кончиками пальцев. Кэтрин важно было знать, что кто-то всегда будет за нее. Что она не одна. И не важно, права или нет.

Энтони тихо сидел на заднем сиденье и молчаливо выражал поддержку. Я искренне был рад, что он не лез и не раздувал угли ярости, медленно тлеющие в груди Кэтрин. Иначе нашим пунктом пребывания стал бы ближайший отбойник. Благо дом Агаты показался вдали.

По каменному забору, сделанного под старину, ползли ветви плюща. Кованные ворота отворились, стоило Кэтрин настойчиво посигналить и разбудить охранника. Перед нами открылась восхитительная территория, заполненная сотнями, нет, тысячи растениями и цветами. Буйства красок и зелени забирало на себя внимание от простого двухэтажного дома. Я испытывал желание выкурить сигарету, прежде чем войти внутрь. Но глаза Кэтрин так горели от предстоящей встречи, что я не стал нас задерживать. Энтони пошел первый, взяв на себя роль гида. Он устроил короткую экскурсию, но заткнулся, как только Агаты выкрикнула угрозу.

— Кэтрин Джейн Фокс и Тайлер Рональд Гилл, снимайте брюки или что прикрывает ваши задницы, чтобы я могла их надрать!

Алкоголь не так давно появился в моей жизни. Я познал его вкус на Багамах, скрываясь с Кэтрин в номере отеле и склеивая по кусочкам фрагменты нашей жизни. Виски и текила легко притупляли эмоции, даруя нечто большее. Под их действием я забывал о боли, что всегда жила в сердце. Забывал о Джеффе. И можно было пойти по наклонной, почувствовать вкус фальшивой жизни и раствориться в ней. Однако я хотел помнить.

В ту ночь, когда Кэтрин решила заступиться за меня, я был слишком пьян. Один из редких дней, когда алкоголь властвовал и командовал. Но что оставалось неизменным, так это ненависть к чужим прикосновениям. Девушка так хотела развлечься со мной. Она беззастенчиво ерзала на коленях, надеясь, что мой член отреагирует на ее фигуру. Но глаза застилала пелена. Я не видел ее лица. И даже если бы рассмотрел, то вряд ли бы оценил. Ее наглость откинула меня в прошлое, когда в Ларчмонте меня мог коснуться каждый, и Джефф лишь потакал чужим желанием. Он хотел сломать меня, силой вынудить обратиться к Стефану. Я пытался выжечь память о тех днях, но они, будто черви, пробирались в голову.

Тайлеру 15 лет

Вокруг меня клубился дым. Отец привез в Ларчмонт и велел сидеть на втором этаже и не спускаться. Я хотел забиться под барную стойку, но он быстро разгадал мою затею и усадил за стол, стоящий прямо по центру. Он был липкий от пролитого алкоголя и весь в крошках. Я держал руки при себе, робко озираясь. Ларчмонт — одно из самых ненавистных мест. Здесь все были под кайфом, вливали в себя литры алкоголя, а в туалетах насиловали тела. Мои руки дрожали, ноги постукивали по грязному полу. Громкая музыка доносилась с первого этажа и сотрясала стены. Компания мужчин с громким хохотом подошла к барной стойке. Они нагло позвали официанта, с силой хлопая по сколотой, деревянной поверхности. Одни из них обвел взглядом зал и заметил меня. Его губы изогнулись в ухмылке. Он отделился от друзей и направился в мою сторону.

Мне никто не помог. Никто не обратил внимания на крики и рыдания.

Никому не было дело до мальчишки Гилла.

То, что длилось несколько минут, раскололо мою душу.

Дрожащими руками я пытался набрать номер Кэтрин. Слезы мешали разглядеть цифры. Затылок все еще пекло от крепкой хватки. Каждая мышца натянулась до предела. Я бежал, не оглядываясь. Боялся, что он рванет за мной и повторит.

Кэтрин ответила на втором гудке.

— Тайлер? — раздался сонный голос.

— Кэтрин, пожалуйста, м-можно я приду к тебе?

— Конечно. — Она сразу проснулась. От ее взволнованного голоса слезы обожгли щеки. — Родителей дома нет, но все равно нужно лезть через окно. К черту. Что случилось?

— Я-я не могу.

Я сбросил звонок и ускорился. Бежал так быстро, что легкие горели огнём. Но то, что уже стало прошлым, преследовало меня. Отдавалось мерзким смехом в голове. Въевшимся запахом дури в кожу. Я хотел броситься под проезжающие мимо машину. Но пожалел водителя и его будущее. Грудь готова была взорваться от боли. Ее было так много. Она неистова пульсировала внутри. Обжигала то, что осталось от меня.

В бреду я добежал до дома Кэтрин. Она уже сидела на подоконнике и вглядывалась в темноту. Увидев меня, Кэтрин распахнула окно и протянула руки. Сил хватило забраться к ней в комнату. После я рухнул в объятия подруги и выпустил то, что терзало изнутри.

Кэтрин плакала со мной, сильнее стискивая в объятиях и гладя по мокрым волосам.

— Тайлер, — повторяла она, удерживая меня в реальности.

Но я не мог ей ответить. Слова вонзились лезвием в горло и приносили столько боли, сколько мое сердце не готово было выдержать. Я не понимал, почему и за что мне уготовили такую судьбу? Как и когда я успел нагрешить?

Я с трудом отлепился от Кэтрин и взглянул в ее мокрые глаза. Она качнула головой, сдерживая рыдания.

— За что? — Дрогнувшим голосом спрашивал я, продолжая цепляться за Кэтрин. Она трясла головой и плакала. — За что?

Мой мир разваливался на части. Я с трудом сглатывал, отказываясь принимать произошедшее. Все тело горело в агонии. И лишь тонкие руки Кэтрин каким-то образом удерживали меня.

Я не понял, как оказался в кровати. Меня окутал запах малины и чайной розы. Кэтрин гладила по волосам и что-то шептала. Ее голос дрожал, слезы продолжали катиться по щекам. Хрупкая, но сильная духом девочка сумела убаюкать морально убитого парня. Она — единственное, что осталось в моей жизни. И благодарность сумела пробиться сквозь слезы и боль.

Любовь Кэтрин омывала теплыми волнам, сбивая с тела грязь. Я смотрел в ее сонные карие глаза и видел себя. Провел пальцем по высохшей от слез дорожке и заправил локон за ухо. Мне хотелось так много ей сказать, но облачить чувства в слова оказалось так сложно.

— Я всегда буду рядом, — пообещала Кэтрин и коснулась губами лба.

Смех Кэтрин вырвал меня из воспоминаний. Я невольно улыбнулся, наблюдая за ней. Она сидела в объятиях Энтони и пила. В ней было столько жажды к жизни. Нерастраченная любовь разливалась по комнате и окутывала нас. Рядом с ней мне всегда хотелось быть лучше, счастливей и беззаботней. Связь между нами прочнела с каждым испытанием и подножкой судьбы. Мы научились чувствовать друг друга на расстояние и всегда понимали, когда стоит оставить в одиночестве, а когда следует прийти.

После звонка Нейту Кэтрин помрачнела. Она легла на пол и уставилась на потолок. На вопрос Агаты ответила честно, как я всегда ее просил. Открытое выражение чувств помогало лучше понимать ее состояние. Я просил обозначать эмоции сразу, чтобы не нарушать личные границы и насильно не лезть в душу. Кэтрин с детства была травмированной из-за ненависти, что излучали родители. И попытка вмешаться в ее состояние обрывалось сарказмом и приступом агрессии. Она не знала, что можно по-другому проживать эмоции. Не знала, что можно впустить боль в сердце, выплакать и освободиться. В детстве, когда Кэтрин плачем реагировала на слова Виктора и Шарлотты, слышала в ответ про слабость. Слезы навсегда стали ассоциироваться с этой чертой. Именно поэтому, она подавляла эмоции, прятала глубоко внутри себя, а после цепляла маску. Даже сейчас Кэтрин быстро переключилась на вещи Агаты, лишь бы не впускать в сердце ревность. Безусловно, между ней и Нейтом не было отношений. И она не могло открыто предъявлять. Однако, он не знал о ее чувствах. И это важная деталь пазла, которая необходима для полной картины.

Поздно ночью, выкурив сигарету, я лег в кровать и проверил новости. В мыслях прокручивал те крупицы информации, что предоставила Агата. С ними нельзя было поработать и выстроить стратегию. Однако я был рад увидеть ее и узнать, что она на нашей стороне. И искренне хочет помочь в деле с Джеффом.

Мы ехали сюда нисколько за разговором. Нам важно было напомнить себе, что в мире остались добрые сердцем люди. Я устало вздохнул и закрыл глаза. Дом Агаты не ощущался чужим.

Глава 9. Эшли

Мой отец всегда придерживался определенных правил: не злословить, не опаздывать на ужин и не трогать телефон, когда разговариваешь с семьей. И если нарушить хоть одно, то можно нарваться на долгую и нудную беседу, где право голоса можно получить лишь под конец разговора. В остальном же он был любящим отцом, который с интересом слушал о книгах, которые я прочитала, и сам рекомендовал любимые. И признаться честно, с ним я чаще могла быть собой, чем с мамой.

Мы ужинали в тишине. Папа сосредоточенно жевал мясо, пока я накалывала на вилку овощи. Мама уже успела высказать своем мнение о встречи с Кэтрин и Тайлером.

— Эшли, — начал отец, откладывая столовые приборы. — Ты должна понимать, как важно держать лицо даже в Болфорде. Не вздумай связываться с Фокс или мальчишкой Гилла. Любой пущенный слух может отразиться на монете. Не забывай об этом.

Его поджатые тонкие губы были красноречивей слов. В голубых глазах сквозило предупреждение. Я торопливо кивнула. Мама нетерпеливо дожидалась своей очереди, чтобы вмешаться.

— Если возникнут какие-то проблемы или они попытаются манипулировать тобой, сообщи об этом мне, договорились? — В словах папы я услышала нотки заботы. Они проскальзывали только со мной, для других отец был черствым и неэмоциональным.