Нонна Монро – Сотканные из лжи (страница 53)

Я с силой прикусил язык, потому что из горла рвались обвинения. Дни, проведенные на улице, мелькали перед глазами, как и ночи, когда мне приходилось искать убежище, в то время как мой дед владел средствами половины страны. Он обеспечил меня трастовым фондом, но не побеспокоился о моей безопасности. Он оставил меня рядом с дьяволом, хоть и мог преложить лучшее будущее. Я был его единственным внуком, но Стефан Грант же считал меня мальчишкой Гилла. И тогда я понял, что не готов ни о чем просить. Не у него.

— Нам нужна ваша помощь, мистер Грант, — громко сказал Нейт, вынуждая меня оставаться в кресле. Стефан прекратил на меня пялиться. Выражение его лица изменилось, и сейчас мы имели дело с владельцем крупнейшего банка в Америке.

— Вы пришли по просьбе Джеффа?

Кэтрин едва не задохнулась от возмущения. Она чуть склонилась вперед и вскинула палец, указывая острым красным ноготком точно ему в грудь.

— Вы сейчас серьезно? — Уточнила Кэтрин, но я знал, что на ее языке вертелись совершенно другие слова.

— Этот вопрос имеет место быть, с учетом того, что я не видел Тайлера последние девять лет.

— Тогда прежде спросите, где именно он был эти последние девять лет, — выплюнула Кэтрин и откинулась на спинку кресла.

Стефан вновь повернулся ко мне. Седина блеснула в светлых волосах и в щетине. Годы не пощадили, как и деньги не сохранили молодость.

— Джефф поставляет наркотики в Америку. Использует сложные схемы, чтобы оставаться не при делах. Есть имена людей, которые помогают ему или, вероятно, заправляют всем. Мне нужно привлечь внимание ФБР, чтобы посадить его за решетку.

Стефан одарил меня долгим, тяжелым взглядом, словно хотел пробраться под кожу. Я выдержал его и не стушевался. Я сказал чистую правду, только не назвал главного имени.

— Я хочу поговорить с тобой наедине.

Губы Кэтрин растянулись в ядовитой улыбке. Даже Нейт ощетинился, потому что не особо доверял Стефану.

— Нет.

Контроль летел к чертям. Приватный разговор, как ступень для примирения, а в моем списке дел точно не было такого пункта. Все, что Грант хотел сказать мне лично, он мог озвучить при них.

— Если вы, мистер Грант, не имеете связей в ФБР, то тогда мы зря прилетели.

— Почему ты сам к ним не обратишься, раз у тебя на руках есть доказательства?

— Потому что в следующие несколько часов ваш единственный внук будет лежать с пулей во лбу, мистер Грант. Снимите розовые очки и взгляните на реальность, — вмешалась Кэтрин.

— Мисс Фокс, я полагаю?

— Моя фамилия абсолютно точно не играет никакую роль.

— И все же, я хочу знать, с кем разговариваю. Вы врываетесь ко мне и просите, чтобы я поспособствовал заключению Гилла и его пособникам. Человека, который является твоим отцом.

— О, так вы даже не интересовались жизнью Тайлера?

— Не имел возможности, — процедил сквозь зубы Стефан.

Я глубоко вдохнул. В воздухе витал аромат чего-то сладкого, будто где-то стоял диффузор.

— Я не живу с Джеффом с шестнадцати лет. С тех пор, как умерла мама, он вымещал свою злость на мне. Можно ли в действительности считать его моим отцом?

В глазах Стефана плескалась неприкрытая боль. Его кадык дернулся, будто эмоции готовы были вырваться наружу. Стефан схватил ручку и прокрутил ее в пальцах, в попытке успокоиться. Я видел его насквозь. Знал наперед вопросы, вертевшиеся на языке. Но не чувствовал себя готовым вступить в этот бой.

— Есть предположение, что местные власти под контролем Джеффа, иначе не объяснить, почему он спокойно перед их носом провозит наркотики. Действовать в открытую я не могу, не уверен, что ко мне прислушаются. А если Джефф узнает, что я пытаюсь обеспечить ему место за решеткой, то примет ответные меры. Поэтому мы приехали к… вам. Если у вас есть возможность или люди, которые ставят свою работу выше, чем грязные деньги, то мы хотим попросить помощи.

Стефан внимательно слушал, поджав губы. Ручка теперь отбивал легкий ритм, действуя Кэтрин на нервы.

— Я все еще хочу поговорить наедине.

Наши взгляды схлестнулись. Внутри меня вспыхнула борьба. Здравый смысл проигрывал боли, тянущейся сквозь года. И среди всего это кровопролития пробился образ Эшли. Я зацепился за него и повернул голову, безмолвно прося Кэтрин и Нейта выйти.

Как только мы остались вдвоем, я тут же пожалел о своем решение. Чаша переполнялась, слова рвались наружу. Здесь в кабинете сидел маленький Тайлер, не понимающий, почему все уходят из его жизни. Я не мог с ним справиться. Не мог обнять и попросить уйти.

— Что произошло после смерти Джулии? — Голос Стефана дрогнул, но я не повелся на его скорбь. Мы оба были по разные стороны баррикад. Но Стефан считал свое горе сильнее, чем мое.

Смерти.

— Мама не просто умерла. Джефф убил ее.

Ручка в руках Стефана треснула. Маленький осколок отлетел ко мне и повис на краю стола. Также балансировало и мое терпение.

— Джефф не убивал Джулию. Она умерла от остановки сердца.

— В следствии чего?

Солнце спряталось за тучами. В полумраке я чувствовал себя комфортней, будто мог спрятаться свои истинные чувства. Стефан молча переваривал мой вопрос, но не торопился с ответом.

— Ты ведь ничего не знаешь, — сказал я, удивляясь собственной смелости. — Ты не принял брак дочери и отстранился, игнорируя проблемы, которые и без твоего внимания были на поверхности. Джефф убил ее, чтобы добраться до наследства. Он не знал, что моим трастовым фондом ты распоряжался до восемнадцатилетия. И когда выяснил, что после смерти получил только дом и машину, то занялся мной. Джефф считал, что тебе есть до меня дело. Что ты пойдешь на все, дабы обеспечить будущее внуку.

— Я уехал сразу после ее смерти, — сухо оправдался Стефан. — Джефф винил меня в ее смерти. Сказал, что Джулия сильно переживала из-за моего отношение к нему, и это стало причиной сердечного приступа.

— Странно, что ты в это так легко поверил.

— Потому именно эти слова сказала она мне. Каждый раз, когда навещала, Джулия винила меня во всем. Просила пойти на уступки и ради нее принять Джеффа. Я не мог.

Сердце клокотало в груди. Я хотел отвернуться, но не мог отвести глаз. Пластыри больно срывались, горячий воздух обжигал каждую рану, опалял каждый шрам.

— Любовь к нему ее погубила, — сказал я, желая закрыть эту тему. — Я не считаю Джеффа своим отцом и никогда не считал, именно поэтому хочу отправить его в тюрьму. За все, что он сделал.

Стефан провел рукой по щетине, блуждая в собственных мыслях. Тлеющие угли злости разгорались. Теперь я понял, почему Кэтрин предпочитала преждевременные выводы. Они как ни странно успокаивали и помогали оставаться трезвым к внезапным эмоциям. Я заведомо готовился к отказу или к разведенным рукам.

— Какие доказательства у вас есть?

Я рассказал, избегая упоминания Вульфа Брауна. В любую минуту готов был позвать Нейта, чтобы тот наглядно продемонстрировал их схему, но, кажется, Стефан верил мне на слово. Он все это время молчал, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Когда его лицо становилось задумчивым, я видел в нем маму.

— Я не хочу ничего обещать, Тайлер, потому что сам не уверен, кому могу доверять. Но я попробую сделать все, что в моих силах. Джефф в любом случае понесет наказание. И ответит за смерть Джулии.

И тогда пришлось выложить все карты на стол.

— Есть вероятность, что Джефф — пешка. За этим всем может стоять Вульф Браун.

— Это серьезное обвинение, Тайлер. Ты уверен?

— Первый перевод был выполнен с его кошелька. Даты совпадают с датой смерти мамы и приглашением Джеффа на зимний бал. И я думаю, что именно поэтому он прекратил требовать доступ к моему трастовому фонду.

— Я хочу взглянуть на переводы.

Я встал и пошел за Кэтрин и Нейтом. На их лицах читались вопросы, но я не владел ответами. Поэтому просто попросил Нейта показать Стефану переводы.

— Что он тебе сказал? — Шепотом спросила Кэтрин.

— Ничего из того, чего бы я не слышал раньше. Все в порядке.

— Я начинаю сомневаться в правильности нашего приезда.

— Об этом надо было думать раньше.

— Спонтанные решения — смысл жизни.

Стефан спокойно просматривал операции. На первый взгляд могло показаться, что ему они безразличны, но я лишь в очередной раз отмечал нашу схожесть: мы не любили открыто проявлять эмоции.

— Как долго вы будете в Нью-Йорке? — Спросил Стефан, убедившись в достоверности наших слов.

— Мы сегодня возвращаемся обратно, — ответил я.

Грусть на секунду вспыхнула в глазах, но я не обратил на нее внимания.

— Оставь свой номер, Тайлер. Я попробую что-нибудь сделать.

Я быстро написал его на клочке бумаге и направился к выходу, не желая прощаться. Шел как в тумане, сбитый с толку произошедшим. Его слова не звучали твердо, но и не походили на отмашку. Что-то оборвалось в груди и свинцовой тяжестью рухнуло в желудок.

Кажется, это было мое сердце.