Я ничего не вижу.
Что-то тяжелое опускается на меня, а запах дыма становится таким сильным, что я боюсь сделать глоток воздуха. Кто-то смеется, кто-то продолжает кричать, а я тону. Тону. Тону.
Я не могу дышать.
Острая боль внезапно вспыхивает во всем теле. Платье задирается, и ледяной воздух обжигает кожу. Меня словно пытаются разорвать на части. Я кричу, но огромная ладонь накрывает мой рот и заталкивает крик обратно в горло. Я дергаюсь, бью кулаками так, как могу, но с каждой секундой становится все больней. Они что-то пихают в меня снова и снова. Все тело горит, будто они поднесли ко мне огонь.
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Пожалуйста.
На мгновение все прекращается, мужчина отходит, но его место занимает другой. Он наваливается на меня, прижимает руку ко рту, и все тело снова взрывается болью. Кровь заливает мой рот. Я захлебываюсь ей, снова задыхаюсь, пытаюсь выбраться, но мужчина тяжелый, и вес его тела удерживает меня на месте.
Я снова и снова повторяю «пожалуйста», словно кто-то из них прислушается ко мне. Но они продолжают меня трогать, их руки дотягиваются до каждого дюйма кожи, гладят, щипают, шлепают. Зубы вонзаются в плечо, собственный крик оглушает. Меня словно выворачивает наизнанку. От твердой плоти во рту остается отвратительный вкус. Я хочу вырвать себе язык, чтобы не ощущать его.
Я хочу вернуться в клетку и спрятаться под своими тряпочками.
Все внезапно прекращается. Даже время останавливается.
Остается только тьма.
Глава 4. Алекс
Тени притаились в углах. Они смотрят на меня, я смотрю на них в ответ, пока мокрая тряпка скользит по моему телу.
Я не могу двигаться. Слезы больше не текут по щекам. Голод и холод не так страшны, как то, что чудовища постоянно делают со мной. Я чувствую себя грязной, но не потому что не мылась очень долгое время.
Мне кажется, все заканчивается.
Но оно продолжается.
Каждый раз, когда они приходят сюда. Каждый раз, когда они трогают меня и называют маленькой шлюшкой. Я не знаю значение этого слова. Я не знаю, почему они причиняют мне такую боль. Они говорят, что это игра. Я делаю то, что они хотят, а взамен получаю еду.
Когда это закончится? Когда тени окончательно поглотят меня? Когда Угго решит, что нужно отдать меня кому-нибудь другому?
Что я сделала?
Жирная крыса визжит, когда чудовище машет ей перед моим носом. Они сидят с трех сторон клетки и пытаются выманить меня.
– Пожалуйста, не надо, – рыдаю я. Но один из них бросает в меня крысу.
– Выходи, и тогда я заберу ее, – улыбаясь, говорит Диего. Он чаще остальных приходит сюда. Он чаще остальных расстегивает штаны и заставляет меня делать что-то нехорошее.
Я перебегаю в другой угол, но чудовища следуют за мной. В конце концов, Диего не выдерживает и вытаскивает меня из клетки.
Я не двигаюсь.
Я не могу.
Это тело больше не принадлежит мне. Это тело грязное, плохое, плохое, плохое.
Я закрываю глаза и вспоминаю Энзо. Вспоминаю половинку яблока, которое он мне дал. Вспоминаю теплую булочку, но чувствую другой вкус во рту. Тогда я думаю о братьях, о маме, которая, наверное, не перестает искать меня.
А после заживо сгораю.
Одно чудовище спереди, другое сзади. Остальные ждут своей очереди.
Я не понимаю, где сон, а где реальность. Почему когда я закрываю глаза, мне все еще больно?
Почему это происходит со мной? Я так сильно разозлила Кармину? Я сделала что-то не так?
Но что?
Как это прекратить? Как перебраться в другое тело, в котором не будет больно?
Когда Угго приходит, я притворяюсь спящей. Он оставляет еду и воду и уходит. Я голодна, но не настолько, чтобы встать. Почему между ног так горит? Почему там постоянно кровь, когда чудовища отпускают меня?
Почему?
Почему?
Почему?
Дверь открывается. Наверное, Угго забыл плюнуть на меня. Иногда он так делает, когда особенно зол. Я крепко зажмуриваюсь, стараюсь ровно дышать, но от страха все тело трясется.
– Привет, – тихий голос заставляет меня вздрогнуть.
Это сон?
– Эй, ты спишь?
Я медленно поднимаюсь и вижу Энзо. Под его левым глазом почему-то фиолетового цвета кожа. Волосы сильно взъерошены, как будто кто-то пытался их вырвать. Он смотрит на меня и улыбается, но его глаза… Они не улыбаются.
Я не приближаюсь. Я не хочу, чтобы он меня трогал. Меня могут больше не трогать? Что мне сделать, чтобы меня больше не трогали?
Никто и никогда.
– Я принес тебе немного еды.
Он достает пакет. Я все еще не подхожу. Вдруг он попросит за еду поиграть с ним? Я больше не хочу играть.
Я больше не мечтаю о той кукле.
Энзо уходит, но приходит еще раз. И еще. И еще.
Он сидит у моей клетки, о чем-то рассказывает и всегда приносит еду. Я все так же сижу в своем уголку и смотрю на него.
Зачем мне разговаривать, если никто не слышит меня?
Я говорю себе, что Энзо не такой же как чудовища. Возможно, он слабее, но по крайней мере не пробует прикоснуться ко мне. С каждым его приходом я пододвигаюсь все ближе. Пока в конце концов не оказываюсь вплотную к решеткам.
– Господи, – шепчет Энзо, протягивая пальцы к моим волосам, – что Угго сделал с тобой?
Я не понимаю, о чем он говорит. Мои волосы выпадают? Чудовища выдрали большой клок, и сейчас там нет ничего? Глаза наполняются слезами, и я делаю шаг назад, боясь, что тогда Энзо посчитает меня каким-то уродом.
– Ты, – он тяжело сглатывает, и его глаза блестят от слез, – поседела.
– Поседела? – переспрашиваю я, потому что не знаю значение этого слова. – Это плохо?
Энзо аккуратно выдергивает один волос и кладет мне на ладонь. Он… серебристый. Но мои волосы темные, практически черные. Как они могли стать такими?
– Это навсегда? – спрашиваю я и чувствую, как мои губы дрожат.
Энзо отворачивается и смахивает слезы. Неужели он не сдержит своего обещание и не вытащит меня отсюда? Он несколько раз сказал, что сделает все, чтобы вытащить меня.
– Нет, – говорит он и сжимает кулак.
– Теперь ты не вытащишь меня отсюда? – мой голос ломается.
– Я сделаю все, чтобы спасти тебя.
Но отсюда нет выхода. Я понимаю это, когда слышу тяжёлые шаги и смех. Удушливый запах табака пробирается в клетку раньше, чем открывается дверь.
– Уходи, – шепчу я, боясь, что чудовища увидят Энзо.
– Кто это?
