Номадум – Виджигал / Пробел (страница 7)
Рассказывает, что раньше работал в Петробрасе. Местный Газпром. — Деньги хорошие, но сидишь в офисе. Работа, работа, жить некогда. Не смог так долго. Я — птица вольная.
Универ, естественно, закрыт. Бары-забегаловки гудят, а знания на паузе. Сан Пауло навыворот. Да и расстояние приличное — минут сорок от хостела. Через день приступаю к работе. Украинская компания, английский для детей. Платят получше, чем та черноморская. В комнату на ночь-день залетают проходимцы. Уходят в 8-9, остаюсь один. Выставляю слоты до пяти вечера. Первую неделю — в основном пустышки-пробные. Обычно никто не является, но их оплачивают. Высиживаю, глядя в потолок.
На неделе в комнату заселяется бразильянка. Лицом миловидная. Пропорционально выдающаяся где надо. При входе в комнату каждый раз делает огромные глаза, улыбается и стеснительно здоровается. Первых два дня этим и обходится. Вечером болтаю с одурманивающимся волонтером. Намекает — хорошая девчонка, наверняка ты ей понравился. Действуй. Я потиху расспрашиваю, пока застаю ее вечером-утром. Сама из Минаса. Учится в провинции на химика. Здесь на неделю на съемки. Любительски подрабатывает актрисой. Меняемся Граммстами. Смотрю ее кинопробы. Актерская игра у них — очень мелодраматичная. Больше похоже на театр. Особенности темперамента, видать. Она листает меня — Ты путешествуешь… много! (С акцентом на избыток времени, чем денег) — Получается пока.
Беседы переходят в посиделки на кроватях. Потом просмотры видео с ноута. Перетекают в горизонтальное положение. Сказывается и волонтерское одымливание. Я весь любвеобильность. Она робка, но податлива. Мы трогаемся. Вздрагиваем от открытия двери. Хозяйка засовывается и осматривается. Садимся цивильно. Почти сразу оставляет нас. — Видишь? Здесь люди! — Можем пойти в пустую комнату… Рука моя уже дальше некуда. Через пару секунд я возился между ее грудей. Но ее стеснительность перевешивает мое наваждение. — Ты очень красивый. Но здесь совсем не удобно. — Понимаю.
Она уходит на вечернюю тусовку. Когда возвращается — не слышу. Завтра ей уезжать. Стоим за руку на крыльце. — Будешь в Рио — дай знать. — Пока! Рада была… — Я тоже.
9
Продолжаются трудовые будни. До начала июня я набиваю подушку безопасности. Можно и о месячной аренде подумать. Каждый вечер к закату доезжаю до пляжа. На метро — сорок минут. Поглядываю Каучсерфинг. Пересекаюсь с путницей. На вид пацанка в бейсболке. Идем с ней в Санта Марту. Фавелу, где снимался тот же Майкл Джексон. Осматриваем там хостел. Еще дороже, чем мой. Океан и метро далековато от него. Идем с ней на пляж. Она потрошит склейку. Снова дым. Повествует о своем житие. Объявляет, что лесби. Заходим в воду. — Можно тебя обнять? — Ладно. — И сейчас вообще ничего не чувствуешь? Прям так спокойно? — Нет. Я всю жизнь была только с девушками. Никакого влечения как к мужчине. — Сложно представить. Совсем ни к одному не было? — Никогда.
Зеленые рельсы от волонтера прокладываются и к другим встречным. Притягиваются сплошь покуривающие личности. Одна из них подбирается из приложения. Зовет к себе. Стращает, что метро проходит мимо кварталов с перестрелками. Сразу на выходе вызывает мне убер. Жив-здоров высаживаюсь у ее здания. Открывает полноватая дева. Округлость эта не отталкивающая. Скорее, сглаживающая углы. Расслабленно-ленивая. Лицом вполне себе. Падаем в гостиный диван. Оказывается, тоже препод. В американской школе. Обещается даже навести мосты для меня. Недолго говоря, переходим к спальным делам. Всем спасибо, все довольны. Садит меня в убер до самого хостела. Зарплата позволяет.
Одним вечером на Кауче попадается парнишка. Волосатый, веган. Кариока, местный — из Нитероя через залив. В Стаграмме куча репродукций художников и буддистские письмена. Обжегшись на бразильцах, я к хорошему не готовлюсь. Забиваемся на баскетбол на Ипанеме. У него мяч. А я изголодался без бросков. Здороваемся. Глаза у него — как у лесного травоядного. Взгляд хрупкий, чистый. Сразу понимаю, что по интересам близок. Напоминает здоровую-правильную версию меня. Оказывается, ему уже под сорок. Но выглядит лет на пятнадцать свежее. Говорит, что живет в фавеле рядом. Виджигал. — Интересно. А можно как-нибудь в гости зайти? — Я в основном девушек принимаю по каучу. — Уже спокойнее. Рассказываю про свои недавние истории. — Ну, я поддерживаю это. В плане недискриминации. Но сам встречаюсь с девушкой. И всегда только с ними. — Рад слышать.
После игры расходимся. Я исследую окрестности хостела. Нахожу недорогой магаз. Каждое утро начинается с закупки манго и кокосов. Тут их — как картошки дома. Интернет в хостеле проседает. То и дело подрываюсь, чтобы перезагрузить роутер. То ли провайдер, то ли проводка мерцает. Дом все-таки дряхлый. Знакомлюсь с еще одним постояльцем. Тренер по джиу-джитсу. Живет на первом этаже, где месячные комнаты в аренду. Говорит, там интернет без нареканий. Но хозяйка огорошивает — все комнаты заняты. — Будешь на очереди. В поисках жилья забредаю в центр. Ветхий отель отдает достоевщиной. Темная лестница, облупленные деревянные стены. Страшные коридоры с крошечными комнатами. Вентиляторы и металические койки годов 60-х. Напоминает Сайгон времен вьетнамской войны. На этаже кто-то наркотически хохочет. — Обригадо, не надо.
На днях списываемся с Вегом. Собирает еще пару путников на Лапе. Это барная улица в паре км от меня. Иду туда вечером. Шум, гам, десятки столов битком. Какая там хвороба! Нахожу его. Рядом — крошечная бразильянка. Тоже хорошо спикает. Напротив — подливающий канадец, похожий на лесоруба. С ним — щуплый скейтер из Калифорнии. По левую от меня — две европейки. Говорят со славянским акцентом. Так и есть — обе из Беларуси. Землячки. Что постарше так вообще из одного со мной города. Здесь по культурному обмену. Расписывают стены от проекта Вулица Бразил. Но возвращаемся к понимаемым большинством инглишу. Ближе всего говорится с бразильянкой. Вроде как — знакомая Вега. Они друг с другом почти не взаимодействуют. Остальные скучно обсуждают где были что видели. Стандартные каучсерфинг беседы. Белоруска помоложе стеснительно отмалчивается. Окружающие самцы текут слюнями вокруг нее. Ну да — блондинка, голубоглазая. Но не из ряда вон. А здесь экзотика. Вег шутливо величает ее — Ты как принцесса среди нас. Я закатываю глаза — Дома таких полно.
Все расхлебывают пиво. Я сторонюсь, но полбанки подливают-таки. Потом еще. С непривычки быстро развозит. Тут у стола останавливается кудрявый продавец. Вег впадает в диалог с ним. Тот потрясывает коробкой печенек. Вег переводит — Попробуй, они волшебные. — Да? Сколько? — Десятка за штуку. Карие глаза вселяют доверие. — Ну давай. Не подозревая, съедаю залпом. Проголодался, на самом-то. Сладость как сладость. Сидим дальше. Скейтер жалуется, что Калифонья нау из э мэсс. Насколько расслышиваю — штат в убытке. Треть прибыли — субсидии федерального бюджета. То ли пьянею, то ли правда. Белоруски предлагают культурную программу. Сходить на лестницу Селарона. Амеры за пивом онедвижели. Вег с бразильянкой — безинициативны. Я подрываюсь — Ну так что, идем? Тормошу то тех, то этих. Пиво начинает бродить с печенькой. Союз не из приятных. Видно, на роль вожака выгляжу нелепо. Америкосы посмеиваются — Хорошее шоу! У меня взыгрывает алкогольная агрессия. Множится на зеленую паранойю. Гребанные янки! Еще и согражданки глядят им в рот. На что глядеть? Те еще колхозники, судя по разговорам. Только что долларовые. Наконец стадное бессознательное встает из-за стола. Кидает на него деньги. Выходит прилично — не готовился к таким затратам. Но и пить меня вроде как заставили. Отдаю сколько есть — карманы пустые теперь.
Лестница почти за углом. Шаг от света баров — уже шмыгают личности. Не задерживаемся. У подножия прохаживается полисия. Кругом сидят гуляки. Почти все что-то поджигают. Вег объясняет — Это относительно безопасное ночью место в центре. И не гоняют за такие дела. Если цивильно. Поднимаемся на середину. Я уже еле двигаю. Галера, как называет собрание Вег, накидывается еще. Я пас. Усталость и опьянение двух видов. Молодая спрашивает — Ты в поряде? — Тяжеленько… Не надо было мешать. В беседах не участвую. Белоруски вызывают паранойю. Мерещится, что я совсем невменяемо выгляжу. Будто осуждающе поглядывают — Что от нашего Ваньки ожидать…
Состязательные американцы спорят, доказывают, хвалятся. Презрительно молчу. Подойдет какой бродяга на крэке — куда ваша бравада денется? Только Вег со знакомой спокойно стоят — Вы мне нравитесь больше всего. Никуда не лезете, ни в чем не убеждаете. Держусь с ними. Состояние у меня шаткое. Присаживаюсь на бортик. Оказывается лужа от цветов. Шорты вмиг намокают. Саморефлексия зашкаливает. Пропал! Пьяный Ванька обоссался, скажут. Интернациональный позор! Сетую на оказию Вегу. — Да не видно будто. Все равно темно.
Громкость галеры повышается. Поглядываю на окна домов — Как они живут, каждую ночь? — Съехали давно. Одни хостелы остались. Тут все резко глушатся. Подгребают ребята в форме. — Доброй ночи. Тудо транкуило? Отдыхаем культурно? Амеры ломанным португальским заверяют их. Уходят. Скейтер переводит дух — У меня оверстей третий месяц. Пересекаться с ними лишний раз не с руки. — Неплохо ты язык освоил. — За пару месяцев любой выучит. Если не дурак. Мозг принимает на свой счет. Хмель велит обматерить их великим и могучим. А такой слабо освоить? Остатками разума гашу в себе животное.