Ноэль Ламар – Лара. Пленница болот (страница 31)

Бугай, похожие друг на друга, как двое из ларца, переглянулись:

— Ищи дураков. Прислугу себе ищешь? — заговорили они почти в унисон.

— А мы вас тоже с собой не звали, — прищурился дед Михей, — зачем нам прихвостни Иудушки?

Мужики растерянно заморгали:

— Не при делах мы, — развели они руки, — с нами он планы не обсуждал. Мы помогали только. Погрузить, разгрузить.

— Ага, — добавил Гриша, — в клетки посадить, тварям скормить. Отличные помощники, — задрал он вверх большой палец.

— Чего с ними валандаться, — нахмурился дядя Лёша, — Денис, дети, отведите их в клетки, пусть посидят.

Троица, сложив руки за спиной, как арестанты, прошли на уже знакомый склад. Замки почти всех клеток были испорчены. Уцелела одна, с умалишённым парнем.

— Открывай, — подтолкнул папа в спину Семёна.

Тот, тяжко вздохнув, полез в карман за ключами. Отперев клетку, обернулся к нам:

— Надеюсь, всех вас монстры схарчат, не подавятся.

— Смотри, как бы сам на обед к ним не попал, — Гриша метнул маленький сгусток пламени под ноги мужчинам. Те торопливо забрались внутрь, где противно и тоненько хихикал блаженный.

Семён обернулся, схватился за прутья клетки:

— Всё равно твари и до вас доберутся! — черты его лица исказились, кожа словно натянулась, облегая скулы. Меня передёрнуло, староста и сам становился похожим на монстров.

— Лара, ты чего? — тронул меня за плечо Гриша.

— Смотри на него, — я кивнула в сторону Семёна.

Взгляд мужчины помутнел, словно его глазами кто-то чуждый смотрел на этот мир. Папа тоже подошёл к нам:

— Сдаётся мне, не совсем уже это Семён…

Староста оскалился:

— Совсем, не совсем. Вы все сдохнете, а меня никакая тварь не тронет.

— Пошли отсюда, — покачал головой отец, — в нём мало чего человеческого осталось.

Мы заперли дверь на склад и направились в дом, чтобы собрать вещи.

— Есть у меня подозрение, что на Семёна каким-то образом повлияла та матка, и со временем стала руководить его действиями, — негромко заметила я, папа и Гриша просто кивнули, молча со мной соглашаясь.

Вернувшись к срубу старосты, увидели, что маму окружили женщины, расспрашивая о монстрах. Правда ли удастся без опаски добраться до города?

Фёдор обескураженно оглядывался по сторонам, народ разошёлся собираться в дорогу, и с ним никого не осталось.

— Я тут подумал, — начал он, — с вами подамся.

— Нет, — спокойно ответил отец, — ты нас здесь подставил, монстрам на съедение отправил. Боюсь представить, на что ещё способен. Оставайся со своими дружками.

Из дома вышел дядя Лёша наперевес с вместительным рюкзаком.

— Ты не можешь решать за всех, — сжал кулаки Угрюм, — и силёнок ваших маловато, чтобы со мной справиться.

— Поглядим, — папа поднял в руках биту.

— Эй, охолонитесь, — дядя Лёша встал между мужчинами, — в чём дело, Денис?

— Решил он с нами идти, тут, видишь ли, прислуги не осталось, кроме Наташи, — папа похлопывал битой по ладони, — а я думаю, что незачем с собой его тащить. Проблем и так хватает.

— Верно, — кивнул дядя Лёша, — Фёдор, уговор был такой: мы уходим — ты остаёшься. Всё честь по чести.

— Передумал я, — нахмурился Угрюм, — не имеете права бросать нас здесь. Хоть Наташу пожалейте.

— Смотри, — усмехнулся папа, — про жену вспомнил.

— Брось, Денис, с ним собачиться, — махнул рукой дядя Лёша, — ничего не докажешь. Пошли, вещи наши отыщем, Семён уже к себе в сарай их пристроил.

Мы остались присмотреть за Фёдором.

— Чего они с ним носятся? — возмутился Гриша. — Запереть его к остальным. Там ему самое место.

— Согласна, — кивнула я, — он нас продал, как только возможность выпала. Иногда взрослые слишком гуманны.

— Ты и я тоже вроде не дети, — парень положил руку мне на плечо. Мы не говорили о тех поцелуях, но при каждой возможности, Гриша старался тихонько приобнять меня. Мне нравились его ненавязчивые ухаживания. И забота обо мне.

— Тебе, может, тоже надо собраться? — Гриша чуть отстранился, заглядывая в глаза.

— Что мне собирать? Вещи и те не мои. Я же в рюкзаке еду несла, так что он теперь, вроде как без надобности.

— Горючего бы поискать, — Гриша потёр подбородок, — твари ещё остались. Хоть их днём и не видно, но кто знает, успеем ли мы дотемна добраться до города. С нами дети. Может, керосин где в заначках есть?

— Собирались же за Фёдором приглядеть?

— Да ну его, куда он от нас денется, — тряхнул Гриша седой чёлкой, — керосин важнее.

— Ты иди, а я всё же пригляжу.

Гриша развёл руками, но спорить не стал и отправился к местным, узнать, у кого, что сохранилось в запасах. Мама с присмиревшей Анной и другими женщинами, поднялись в дом, собрать еды в дорогу. Кладовые старосты были заполнены до отказа, не то что у других.

Разжившись горючим, Гриша вернулся в дом, нас как раз позвали на ужин. Я покосилась на хмурого Фёдора, за которым пришла его жена.

— Я тоже голоден, хватит меня стеречь, отпусти поесть, — буркнул недовольно мужик.

Я помялась, посмотрела на его бледную и тощую жена и неуверенно кивнула. Парочка пошла в дом, где их приютили кто-то из деревенских, я же присоединилась к своим.

На большой кухне поместились почти все деревенские, детям накрыли отдельный стол в одной из комнат.

— Ну всё, — сказал дядя Лёша, прихлёбывая суп, — с рассветом выходим.

— Добро, — ответил Матвей, — к вечеру уже в городе будем, там уж пристроят. Поди, не выгонят с детьми. Скотину тоже с собой уведём. Всё не с пустыми руками придём. С приданным, как хорошая невеста, — хохотнул он.

Поужинав, никто не спешил расходиться. Пили чай, обсуждали дорогу. Нас расспрашивали, как мы попали в эти края, рассказывали о своей жизни. Женщины тихо охали, слушая, как пробирались через болота.

— Эй, а что это там, — близоруко прищурился дед Михей, — горит, что ли?

Мы бросились к окнам. Над деревней занимался пожар. Позади последних домов поднималось зарево, освещая темнеющие улицы.

— Пожар! — заголосили бабы.

— Во двор, бегом! — скомандовал дядя Лёша.

Только никого не надо было просить, через минуту мы и так стояли посреди деревни, а к нам навстречу спешил огненный смерч, дома занимались один за одним, как сухие спички. Зарево стало вторым солнцем, ярко освещая всю округу.

— Бежим тушить, — рванули мужики.

— Куда?! — одёрнул их дядя Лёша, — хватайте скарб и детей, отходите к воротам. Деревне уже не помочь

— Семё-о-о-он! — закричала, упав на колени, Анна, загребая пальцами дорожную пыль.

Мама подскочила к ней, помогла подняться. Кто-то принёс воды. По лицу помертвевшей женщины текли крупные слёзы, тело била дрожь. Страшная смерть. Потемневшие от сажи стены склада ещё стояли, но крыша провалилась, и теперь из помещения валил густой чёрный дым. Ревели коровы, запертые в горящем хлеву.

— Скотина как же! — причитали женщины.

По деревне поплыл запах палёного волоса и жжёного мяса. Половина домов уже занялась, никто и не пытался спасать имущество, благо вещи в дорогу были снесены к дому старосты.