Ноэль Фицпатрик – Слушая животных (страница 60)

23 сентября 2015 года Центр онкологии и хирургии мягких тканей клиники Фицпатрика распахнул свои двери. Мой дорогой друг Крис Эванс, который всегда поддерживал меня и помог привлечь к нашей клинике внимание всего мира с помощью программы «Ветеринар-бионик», перерезал ленточку вместе со своим тезкой — профессором сэром Крисом Эвансом — мировой звездой в области человеческой онкологии, тем человеком, с которым я надеюсь вместе продвигаться к Единой медицине.

За пять лет — с 2010 по 2015 год — мы прошли немалый путь в этом направлении. Я не только реализовал личные амбиции, но и внес свой вклад в основание новой ветеринарной школы, которая вдохновит будущие поколения ветеринаров на использование инноваций в медицине животных и взаимовыгодное сотрудничество с медициной человека. Надеюсь, что они будут работать на благо всех животных, а не только своих пациентов. Когда мы открывали вторую ветклинику. я стоял на парковке в окружении друзей и родственников. Приехала даже моя мама. Я был очень благодарен растущей ветеринарной семье Фицпатрика, которая активно стремилась использовать новые приемы и методы лечения, а также животным, которые, как Тигр, научили меня очень многому, когда я был готов услышать их, вопреки мнению тех, кто говорил, что это невозможно или того не стоит. Упорный труд, вера и стойкость все делают возможным, и это всегда стоит того! Каждый наш ветеринар — от регистратора и санитара до медсестры и хирурга — в любой из наших клиник трудится ради того, чью лапу (или руку того, кто любит эту лапу) он держит в своих руках. Мы каждый день имеем дело с жизнью и смертью, но все наши стрессы, включая экзаменационный, отступают на второй план, когда возникает этот момент чистой и бескорыстной любви.

С тех пор, как ребенком я потерял ягнят в замерзшем поле, я прошел долгий путь, но моя мечта только лишь начинает приобретать очертания. Чтобы продолжить строительство на этой основе, мне нужно было создать плацдарм для медицинских исследований, в которых не приносят в жертву жизни животных, основать благотворительный фонд и привлечь внимание общества, неся послание любви и надежды посредством телевидения.

17

МИТЦИ

Появление «Супервета» благодаря принципам Единой медицины

 

Солнечным июньским утром 2010 года, за две недели до выхода в эфир «Ветеринара-бионика», в мой кабинет на трех лапах приковыляла красивая трехлетняя немецкая овчарка Митци. Вив и ее дочь Зоуи привезли свою собаку из Дорсета. Бедная Митци попала под лошадь. Когда я обезболил собаку и снял повязки, стало ясно, что правая задняя ступня почти оторвана и висит на сухожилии. Вив и Зоуи дрожали от шока и ужаса. Они не могли вынести мысли о том, что их собака потеряет всю лапу, и проделали большой путь в надежде, что я смогу сделать для Митци бионическую лапу на костях щиколотки. К тому времени мы уже выполнили ряд подобных операций с использованием эндопротезов — имплантов, устанавливаемых в кость, с присоединенными к ним экзопротезами. К счастью, ветеринары Митци знали о наших работах и направили ее ко мне.

Поскольку лапа Митци уже была фактически мертвой, я ампутировал ее, сделал КТ конечности и с помощью трехмерных снимков вместе с Джеем и Гордоном, которые уже стали моими коллегами, разработал конструкцию. Затем мы имплантировали Митци этот эндопротез, как несколькими годами ранее коту Оскару, то есть соединили две основные кости щиколотки (таранную и пяточную). Когда на нижней части эндопротеза наросла кожа, мы смогли присоединить к выступающей сквозь кожу втулке лапу в форме лезвия из углепластика. Через две недели Митци могла ходить вполне нормально, а через три месяца ее лапа вернула себе полную подвижность. Митци жила активной, здоровой и счастливой жизнью еще шесть с половиной лет.

Некоторые люди мечтают попасть на обложку журналов Newsweek или Times, но, когда живешь в Суррее, высшим достижением становится попадание на первую страницу газеты Surrey Advertiser. И я был польщен, когда о нас с бионической собакой Митци написали большую статью. Но меня ждало разочарование. Поскольку газету выставляли в киосках в сложенном пополам виде, бионическая лапа Митци занимала всю нижнюю половину первой страницы, и все читатели видели в верхней части мою голову лепрекона рядом с другим заголовком, а именно: «Хищный насильник заманивал девочек». Это была просто пиар-трагедия! Да, мое фото оказалось в каждом газетном киоске Суррея, но отнюдь не рядом с бионической лапой и соответствующей подписью. Моя ухмыляющаяся физиономия украшала собой самый непристойный заголовок! Ох уж эта коварная обратная сторона популярности!

Однако мой второй опыт газетных публикаций обо мне оказался еще более поучительным. Я дал интервью газете Sunday Times, в котором в общих чертах рассказал о технологии, использованной для бионического протеза Митци, и о том, что это сулит людям и животным с ампутированными конечностями. В тот же день производители имплантов позвонили профессору Бланну, угрожая нам обоим судебным преследованием за сообщения об устройстве, изобретенном Гордоном и используемом в человеческой медицине. Злая ирония заключалась в том, что, как я уже говорил, в феврале 2010 года я опубликовал в журнале «Ветеринарная хирургия» статью, в которой описывал аналогичную процедуру с использованием той же технологии и показывал, как работает имплант в кости и коже клинического пациента.

С моей точки зрения, компания, которая нам угрожала, не интересовалась статьей в ветеринарном журнале, а вот интервью в Sunday Times их взволновало. Возможно, они забеспокоились, что хирурги, которые обычно не читают ветеринарную литературу, прочитав в Sunday Times про использование такого импланта у собак, могут обидеться. А может быть, их волновало нарушение прав на интеллектуальную собственность в сфере имплантов (что могло принести материальную выгоду), но ни о чем подобном и речи не шло. В лекциях и эпизодах «Ветеринара-бионика» мы с Гордоном всегда откровенно говорили о желании сотрудничать и переносить усвоенные уроки из медицины человеческой в ветеринарию и наоборот. В газетной статье не сообщалось ничего нового, а лишь то, что мы уже обсуждали совершенно открыто.

Меня очень огорчило отношение компании, которую больше волновал репутационный ущерб или материальная выгода, а не благо пациентов — людей и животных. Еще сильнее меня расстроило то. что я получил информированное согласие от семей, содержащих этих животных, подробно рассказав им обо всех рисках. Я заплатил компании за каждый имплант для моих пациентов, поэтому трудно было назвать мой опыт незаконным использованием, способным повредить их репутации, или раскрытием секретов компании, которые еще не стали общественным достоянием. По иронии судьбы мы выявили некоторые хирургические проблемы, связанные с этой конструкцией, и собирались разработать усовершенствованный имплант — PerFiTS, который проходил бы через кожу (чрескожный) и фиксировался на скелете. Наша цель заключается в постоянном усовершенствовании конструкции на основе информации о проблемах, с которыми сталкиваются животные и люди при использовании устройства, вызвавшего всю эту шумиху.

Дело в том, что большинство медицинских достижений — будь то импланты, протезы, лекарства или новые биологические методы лечения — должны приносить прибыль компаниям, вложившим средства в их создание. Затраты, связанные с разработкой, тестированием и получением одобрения со стороны регулирующих органов на новые виды терапии, могут быть огромными: по некоторым оценкам, на получение новых лекарственных препаратов тратится свыше миллиарда долларов. Понятно, что компании стремятся защитить интеллектуальную собственность и свои патенты, потому что прибыль от инвестиций во все это можно ожидать только после начала широкого использования импланта или лекарства. Это вполне понятно. Трагедия заключается в том, что подавляющее большинство таких лекарств и имплантов испытывается на подопытных животных, которых в конце исследования приходится усыплять, чтобы компании могли произвести вскрытие для посмертного получения информации, необходимой для разрешения на использование лекарства или устройства. Из-за этого требования лабораторные опыты на животных проводились в течение многих десятилетий. Это отражает стремление регулирующих органов — таких как Управление по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в США или Управление по контролю лекарственных средств и изделий медицинского назначения в Великобритании — обеспечить полную безопасность новых методов лечения перед клиническими испытаниями на людях. И это вполне разумно: мало кто согласится принимать таблетки или вживлять имплант, не зная о возможных последствиях, которых можно было бы избежать, проведя испытания на животных. Но такой подход очень противоречив.

Согласно статистике, предоставленной Министерством внутренних дел Великобритании и Министерством сельского хозяйства Соединенных Штатов Америки (которые контролируют использование животных в исследовательских целях), в 2016 году в Великобритании в биомедицинских экспериментах было использовано 3530 собак, а в США — 60979- Я прекрасно понимаю необходимость контроля за новыми методами лечения и желание правительств по обе стороны Атлантики сделать этот контроль максимально жестким, Многие организации, такие как базирующийся в Великобритании Национальный центр по замещению, усовершенствованию и сокращению животных в исследованиях (NS3Rs), борются за уменьшение числа животных, используемых в этих целях. Предпринимаются значительные усилия по альтернативному замещению тестов на животных экспериментами с клеточными культурами и компьютерным моделированием (я сам стал подопытным в исследованиях позвоночника, проводимых в университете Огайо). Хорошая новость заключается в том, что эти инициативы, похоже, вполне успешны: последние опубликованные данные свидетельствуют, что с 2016 по 2017 год количество собак, используемых в экспериментах в Великобритании, сократилось почти на 50 процентов.