Ноэль Фицпатрик – Слушая животных (страница 49)

Честно говоря, девушек я тоже боялся. На втором курсе мне подвернулась возможность пойти на свидание с девушкой, с которой мы познакомились на дискотеке в клубе регби на Лансдаун-роуд, когда диджей поставил «Караван любви» группы Housemartins. Но оно не состоялось, потому что я въехал на велосипеде в машину и сломал руку, так что пришлось ехать в больницу. Номера телефона той девушки у меня не было, а мобильные телефоны еще не изобрели. Она решила, что я ее бросил, так что «караван любви» прошел мимо меня.

Когда в девятнадцать лет я работал в отеле в Филадельфии, мне приглянулась очень красивая девушка, которая несколько воскресений подряд приезжала обедать. Ее звали Джуди — я узнал это только потому, что Мэтт, наш официант и записной сердцеед, знал имена всех красивых женщин и пользовался их вниманием. Со временем я набрался смелости и ухитрился подать ей пальто после обеда. С пересохшими губами и отчаянно бьющимся сердцем я самым жалким тоном спросил, не хочет ли она прогуляться со мной как-нибудь. Прогуляться? О чем я только думал! Крах! Полный крах! Девушка улыбнулась и ответила:

— Не думаю, но спасибо за приглашение.

Я вернулся, поджав хвост, чтобы услышать от Мэтта и других парней в баре настоящий разнос.

Впрочем, мне удалось отыграться. На следующей неделе несколько концертов в зале рядом с нашим отелем давал Джордж Бенсон. Один из его гитаристов заглянул в наш бар, когда я мыл бокалы. Мы разговорились. Он оказался отличным собеседником. Я рассказал ему о своих горестях и о попытках позвать Джуди на свидание. Должно быть, парень сжалился надо мной, потому что на следующий вечер принес мне два билета на их шоу в первый ряд. Я понял, что теперь все зависит от меня. Я пригласил Джуди на концерт. После недолгих колебаний она согласилась. Это было потрясающе — мой первый концерт с девушкой! Я был так воодушевлен, что, казалось, вот-вот сгорю от страсти. К сожалению, все вышло не так романтично, как я ожидал. Когда она подвезла меня домой, я попытался ее поцеловать, но все свелось к неловкому объятию. Знаете, бывают такие моменты, когда кто-то похлопывает тебя по спине и говорит: «Хорошо, хорошо, отпусти! Ты меня раздавишь!» Так наши пути разошлись. (До сих пор не выношу, когда кого-то обнимаю, а меня похлопывают по спине. А обнимать мне приходится очень многих людей — большую часть моих клиентов, причем каждый день. Так что дам полезный совет: если вам когда-нибудь придется обниматься с Фицпатриком — НИКАКИХ ПОХЛОПЫВАНИЙ ПО СПИНЕ!)

Мы увиделись с Джуди еще раз, и несмотря ни на что нам даже удалось нормально поцеловаться — вот чудо-то! В конце моего второго лета в Филадельфии в 1988 году я пригласил ее на концерт Джорджа Майкла. Концерт начинался с песни I Want Your Sex. В тот момент мы посмотрели друг на друга и смущенно улыбнулись. Судя по всему, мы оба оказались большими скромниками. Я думаю, это связано с нашим католическим воспитанием. Все буйные похождения в моей жизни случились много-много позже. (Странное совпадение: в тот день, когда я писал о нашем свидании с Джуди, в возрасте пятидесяти трех лет умер Джордж Майкл. Мне очень нравилась его музыка, и мне очень жаль, что он ушел. Это событие лишний раз напомнило мне о том, что все мы здесь не навечно, так что лучше сразу говорить то, что нужно, щедро дарить любовь, как моя мама и Кира, легко прощать и жить полной жизнью.)

На третьем курсе Дублинского университета я жил в крохотной однокомнатной квартирке с крысой, которая таскала мое печенье. Вряд ли сюда можно было пригласить даму, даже если бы мне каким-то чудом повезло найти ту, что хоть в малой степени заинтересовалась бы мной. Но я все же положил глаз на одну девушку. Мне казалось, что было бы очень романтично нарвать нарциссов по пути домой с ночной смены — я проходил практику в одной из конюшен — и принести до завтрака к ее красивому большому кирпичному дому в престижном районе Ренела. К сожалению, я не знал, как мне донести эти цветы. Я сунул букет за пазуху, под мою мотоциклетную куртку, и подъехал к ее дому. После ночи работы с жеребыми кобылами от меня пахло конским навозом. Она открыла дверь, и я протянул ей пучок помятых нарциссов, достав их из-за пазухи. Она бросила на меня презрительный взгляд, покачала головой и закрыла передо мной дверь.

К четвертому курсу дело пошло лучше. Тогда я познакомился со своей первой настоящей девушкой. Нас познакомила Джанин, которая жила надо мной на Пемброк-роуд. Называть имя девушки я не стану — по вполне понятным причинам. Я говорю «настоящая», хотя точнее было бы сказать «очередная» или «неправильно понятая». Думаю, я всегда был неисправимым романтиком, а в то время еще и гораздо более наивным, чем большинство парней.

Начало моей романтической жизни было поздним и не самым благоприятным. И когда я, наконец, потерял девственность после спонтанного подъема на крышу в очень солнечный день, что само по себе большая редкость для Дублина, все прошло не слишком-то хорошо, а, скорее, как-то суетливо, шумно и совсем не романтично. Я даже удивлялся, почему все твердили мне, что это так здорово. Впрочем, виной всему была моя собственная неловкость. Когда девушка уехала домой, в Америку, я сэкономил несколько сотен фунтов и отправил ей на билет, чтобы она вернулась ко мне, но она так и не появилась. Я почти уверен, что на эти деньги она укатила во Францию к другому бойфренду! Так что у меня было не самое удачное начало романтических отношений с девушками. Я был опустошен и подавлен.

А со своей действительно настоящей девушкой — Хеленой — я познакомился в офисе модельного агентства Росса Таллона во время моей недолгой подработки в качестве модели на последнем курсе университета. Я сидел в приемной, ожидая приглашения на кастинг, и вдруг увидел потрясающе красивую девушку с длинными светлыми волосами, проплывающую мимо и обдавшую меня соблазнительнейшим парфюмом — благоухающей симфонией аромата, которую я помню и по сей день. Я не имел представления, кто это.

К счастью, в тот момент из офиса все вышли, и я метнулся к альбому фотографий, лежавшему на столе. Девушку звали Хелена — блестяще! И еще лучше было то, что там был номер ее телефона. Из соседней комнаты донеслись голоса, стало ясно, что они вот-вот вернутся. Ручка, ручка! Мне нужна была чертова ручка! Никакой ручки нигде не было, но была отвертка (почему-то). И я в буквальном смысле слова нацарапал номер Хелены на пачке сигарет, которую вытащил из мусорной корзины. Оставалось только молиться, чтобы потом я смог хоть что-то разобрать.

Я смог. Когда я позвонил, трубку подняла ее мама, милейшая женщина. Я абсолютно не представлял, что сказать, кроме «алло», но с Хеленой, когда мама ее позвала, у меня все вышло гораздо лучше, потому что я сумел назначить свидание прекрасной девушке! На первом же свидании Хелене пришлось сопровождать меня к датскому догу по имени Тор в маленькой больнице при ветеринарной школе, а потом мы пили чай и газировку в отеле «Джурис» в Боллсбридже. Я ужасно нервничал, но, должно быть, все прошло хорошо, потому что вскоре мы стали парой. Мы с Хеленой были вместе большую часть времени, пока я работал сельским ветеринаром. Благослови Господь эту девушку! Она приезжала на зеленом автобусе или на поезде из Дублина в жуткую глушь, где я жил и работал, и всегда привозила целую сумку сандвичей из кафе, где работала.

После окончания ветеринарной школы я работал у разных ветеринаров, и порой, когда ко мне приезжала Хелена, нам приходилось отправляться на вызовы фермеров вместе. Бедной девушке, которая родилась и выросла в городе, не раз приходилось падать на колени в грязь и орудовать по локоть в крови, помогая мне принимать телят или ягнят. Порой она держала для меня факел на холодном ветру, и руки у нее дрожали и немели от холода. Самое яркое мое воспоминание о том времени связано с эпизоотией (эпидемией у животных) бабезиоза, опаснейшей болезни скота, распространенной в болотистой местности — а в Ирландии в тот период мне приходилось работать именно на болотах.

Бабезиоз вызывается простейшим паразитом Babesia divergens, переносчиком которого являются клещи. Под воздействием паразита красные кровяные тельца у скота взрываются одно за другим, гемоглобин проникает в мочу, и почки перестают выполнять свою фильтрующую функцию. Кровь не обеспечивает достаточного притока кислорода к тканям и органам. Животные буквально истекают кровью через мочу. К моменту нашего приезда в поле лежало около двадцати умирающих коров. Болезнь эта очень тяжелая. Нужно быстро организовать переливание крови больным животным от здоровых. Здоровых коров выстроили в очередь в узком загоне с воротами, где был закреплен фиксатор. Этот фиксатор должен был фиксировать голову и шею первого животного. Все это легче сказать, чем сделать! Мы привлекли всех, кто находился в то время на ферме. Каждое животное удерживали щипцами за нос, пока я выкачивал из него полтора галлона крови. В ведре кровь смешивали с несколькими ложками лимоннокислого натрия, чтобы она не сворачивалась. Затем несколько ведер крови на тракторе доставляли в поле к больным животным, и там я переливал здоровую кровь несчастным коровам.