Ноэль Фицпатрик – Слушая животных (страница 37)

Последняя пьеса, которую мы с Филиппом ставили вместе, — «Газовый свет» Патрика Гамильтона. Филипп играл детектива, а я — мужа-злодея, который сводит жену с ума, заставляя ее думать, что газовый свет меркнет только в ее воображении, хотя именно он пользуется светом на чердаке, разыскивая драгоценности убитой им старой дамы. Я даже не подозревал, что Фредди стал ревновать Филиппа ко мне. Он стал много пить, иногда отпускал резкие замечания в мой адрес, но истинной силы его неприязни я не осознавал, пока на одной из репетиций, прямо перед началом спектакля, все не выяснилось. Фредди был звукооператором и осветителем. В первом акте при входе детектива газовый свет должен меркнуть, но вместо этого неожиданно яркий свет ударил мне прямо в глаза, и Фредди злобно заорал: «Ты, гребаный ублюдок! Ты украл моего мужчину! Ты гребаный гад!» Я потерял дар речи, Филипп сильно расстроился, а Фредди просто убежал из театра. Тем же вечером Фредди выкинул постельное белье и матрас Филиппа прямо на дорожку в саду. Спектакль пришлось отменить. А вскоре после этого Фредди запретил мне появляться и театре и общаться с Филиппом.

Наша дружба с Филиппом казалась Фредди угрозой их любви, поэтому я с тяжелым сердцем вынужден был уйти, чтобы разрешить эту ситуацию раз и навсегда, хотя и не был ни в чем виноват. Мне не хотелось, чтобы Филипп или Фредди страдали, и я точно знал, что наш разрыв тяжел для Филиппа так же, как и для меня. Я и по сей день несу в себе боль утраты этой преобразовавшей мою жизнь дружбы. Долгие месяцы я испытывал смесь негативных эмоций, но со временем пришло понимание и принятие. И теперь все, что я испытываю, — это безмерная благодарность Филиппу за то, что он обогатил мою жизнь. Не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о своем наставнике, вдохновителе и дорогом друге.

Мы с Филиппом любили репетировать под огромным каштаном близ Гилфорда. Я очень ценил эти моменты, когда переставал истязать себя бесконечным самокопанием. Наш совместный труд освобождал меня от комплексов, позволяя быть тем, кем хочется, то есть самим собой. Нам очень нравилось стихотворение Оскара Уайльда «Моей жене»:

...Лепестки моих признаний

Вихрь любви принес.

Тот, что всех благоуханней,

Спрячь среди волос.

И когда зима осадит

Край, где нет давно любви, —

Он шепнет тебе о саде.

Только позови⁶.

Филипп прекрасно меня понимал. Он был терпелив и спокоен, всегда по-доброму улыбался. Я чувствовал его руку на своем плече в те моменты, когда мне было необходимо, чтобы кто-то в меня поверил — в такого, каков я есть, а не каким меня хотят видеть другие. Он всегда ободрял меня. Последним актом веры в меня стали его письма ко множеству директоров по кастингу актеров с просьбой рассмотреть мою кандидатуру для участия в разных спектаклях. Я видел одно из его писем и был тронут до слез. Филипп писал:

«Я работал с Ноэлем пять лет. Он один из самых уникальных, разносторонних и искренних актеров, которых я встречал. Его необычное происхождение, академическое образование, яркая индивидуальность и внешность в сочетании с вокальной и физической энергией, на мой взгляд, дают ему возможность преуспеть в нашей профессии».

Одно из писем он отправил кастинг-директорам сериала «Балликиссэнджел» — проекта Би-би-си, подготовленного для показа по телевидению Ирландии. Меня пригласили на прослушивание на роль Дэнни Бёрна, но ее получил Колин Фаррелл, который с успехом играл ее с 1998 по 1999 год. Думаю, что это помогло его карьере.

Другое письмо Филипп отправил кастинг-директору Малкольму Друри, встреча с которым для первого прослушивания состоялась в Хаммерсмите, Западный Лондон, в октябре 1998 года.

«Позвольте мне с самого начала быть откровенным: я вам вряд ли понравлюсь», — начал я строчкой из пьесы «Распутник» Стивена Джеффриса. Восемнадцать лет спустя я должен был сопровождать его на этот спектакль и Вест-Энде, но он скоропостижно скончался в возрасте семидесяти двух лет и был похоронен за несколько дней до этого вечера.

Несмотря на такое вступление, мы с Малкольмом не только понравились друг другу, но и стали хорошими друзьями. Он принадлежал к старой школе и умел помочь молодым актерам. В этом он был чемпионом. Малкольм постоянно разъезжал по небольшим театрам по всей стране в поисках новых талантов. В его голове помещалась целая картотека актеров, и он точно знал, с кем связаться, когда появится роль, соответствующая их таланту. Он никогда не отбирал актеров по фотографиям и видеозаписям, а позже так и не сумел смириться с компьютерной эпохой и упорно отказывался пользоваться мобильным телефоном. Малкольм был против модернизации драматического искусства, и никакое видео в Сети не могло заменить ему личной встречи с актерами. Однажды к нему на кастинг в сериал «Милые бутоны мая» пришла Кэтрин Зета-Джонс, и он сказал ей, чтобы она избавилась от образа панка и вернулась в нормальном платье и с более приемлемой жизненной позицией. Она так и поступила — остальное вы знаете.

Малкольм Друри подбирал актеров для множества проектов — от «Короля Лира» Лоуренса Оливье в 1983-м до «Нового политика» Рика Майалла в 1987 году. До 1993 года он возглавлял службу подбора актеров на телевидении Йоркшира. А затем он регулярно подбирал актеров для сериалов «Чисто английское убийство» (The Bill) и «Биение сердца» (Heartbeat). Он познакомил меня со многими режиссерами, у которых я проходил кастинг. Я снимался в обоих сериалах. В «Биении сердца» мне досталась роль ветеринара, разыскивающего отравителя ворон (2000 год) и похитителя овец (2002 год). В «Чисто английском убийстве» я играл роль подпольного торговца собаками (1999 год) и даже наркодилера (2001 год).

На первом моем кастинге для «Чисто английского убийства» Малкольм наклонился ко мне и шепнул:

— Как-то неправильно получается... Попробуйте глубже почувствовать характер персонажа. Начнем сначала?

На прослушивании на роль ветеринара в «Биении сердца» директор по подбору актеров позвонил Малкольму и сказал, что я не похож на ветеринара. На что Малкольм с удовольствием ответил ему:

— Ты чертов идиот. Он и есть настоящий ветеринар!

Много лет спустя, когда я стал сниматься в «Супервете», продюсер шоу сказал то же самое моему другу Джиму, с которым мы участвовали в пилотном выпуске. Интересно, как люди представляют себе ветеринара? Как ни странно, но в «Биении сердца» я сыграл ветеринара, и ни у кого не было ко мне претензий!

«Биение сердца» — мой любимый сериал. Мы снимаясь в очень красивом уголке Йоркшира — Готленде. Я сидел в трейлере, изучая свои ветеринарные конспекты, или приятно проводил время, болтая с другими актерами. Тогда я многому научился и получил настоящий урок смирения, который запомнил надолго. Актер Билл Мэйнард играл очень популярного комического персонажа Гринграсса. Он был убежден, что является звездой шоу, и, полагаю, так оно и было. В день рождения я подарил ему открытку с вложенной в нее моей фотографией с овцой — просто чтобы напомнить ему, кто я такой. И он вернул мне это фото с автографом!

Он всегда был очень добр ко мне и, думаю, сделал это из лучших побуждений, но для меня это был урок: нужно всегда держать свое эго под контролем.

На протяжении моей актерской жизни мне доводилось встречаться с теми, кто вполне спокойно относился к своей известности, и с теми, кто даже не пытался притворяться скромным.

Скромности меня учила Кэролайн Доусон, с которой | меня познакомил Малкольм. Со временем она стала моим агентом. Она терпеть не могла зазнаек, что мне импонировало, потому что я никогда не чувствовал себя настолько уверенно, чтобы культивировать свое эго. Если кто-то был полной задницей, Кэролайн говорила об этом прямо. На нытиков она тоже не тратила свое время. Поскольку я вырос на ферме, такой подход меня вполне устраивал. А еще она любила собак, и я ей нравился — так что мы отлично ладили. В свое время Кэролайн не раз вступалась за меня со всей своей энергией, присущей только настоящей природной стихии. Она не стеснялась говорить, что ей нравилось, а что нет, поэтому хотелось работать как можно лучше, чтобы заслужить ее благосклонность.

Малкольм тоже не упускал ни одного актерского промаха. Мы часто ходили вместе на спектакли, и он порой наклонялся ко мне и говорил: «Он не может даже прочесть эту строчку, гребаную строчку! Где уж ему ее сыграть!» Или не менее проницательно: «Он был вполне хорош, но лучше было бы немного расслабиться и вытащить шест из задницы». Мы шутили и смеялись, как пара брюзжащих стариков. Малкольм не выносил глупцов и говорил им об этом прямо. Он ненавидел показуху так же сильно, как проволочки в работе, все замечая. Я всегда расстраивался, если мне отказывали на прослушиваниях, и воспринимал все его замечания близко к сердцу, когда другие могли просто отмахнуться. Думаю, это связано с тем, что я никогда не чувствовал себя уверенно в этой профессии.

Мы оба были очень рады, когда я получил первую настоящую роль в фильме — роль Кроуфорда в «Знаке дьявола» (этот фильм выходил еще под названием «Корабль-призрак», 2003). В Японии нас ждал настоящий успех! Все мы были молоды, старались играть как можно лучше, хотя вряд ли этот фильм можно назвать по-настоящему великим, а мою роль — лучшей. И все же это была важная роль в настоящем фильме, и я был в полном восторге! Этот опыт преподал мне три важных жизненных урока. Во-первых, ничего не получится, если все время смеяться. У меня выдались отличные каникулы в Шотландии, пока там шли съемки этого фильма. Во-вторых, жизнь — это выбор, который ты делаешь каждый день, и работа, которой ты занимаешься. Некоторые наши актеры добились большого успеха в своем деле, а мне пришлось принять важные решения, которые в итоге тоже привели к хорошим результатам. В-третьих, нужно быть благодарным за то, что имеешь, потому что все может исчезнуть в мгновение ока. В фильме мне пришлось стрелять, и когда пуля поразила цель, взорвалась петарда — крохотная палочка динамита с маленьким взрывателем внутри. Крохотный осколок пластика прошел мимо защитного экрана и впился мне в лицо чуть ниже левого глаза. Глаз мгновенно заплыл. Если бы этот осколок попал на несколько миллиметров выше, моя карьера хирурга закончилась бы, так и не начавшись.