Нодар Думбадзе – Солнечная ночь (страница 5)
— Этого еще не хватало! — улыбнулся Артаваз.
— Давно ее нет?
— Давно.
— Сколько тогда было лет?
— Мне — шестьдесят один, ей — не знаю.
— Жена есть?
— Нет.
— Сын?
— Был бы сын, разве я торчал бы здесь? — обиделся Артаваз.
Я промолчал.
— А у тебя? — спросил он.
— Что — у меня?
— У тебя есть мать?
— Моя мать приехала вчера.
— А ты болтаешься по улицам?
— Моя мать вернулась из ссылки.
— Откуда?
— Выпустили из тюрьмы.
— Как из тюрьмы?
— Так. Открыли дверь и выпустили.
— Слушай, парень, в своем ли ты уме? Мать вышла из тюрьмы, а ты сидишь здесь, со мной?!
Артаваз встал, снова сел. По площади, скрипя колесами, протарахтел первый трамвай. Я взглянул на небо. Ночь побледнела. Где-то вдали, в стороне Кахетинской линии, протяжно свистнул паровоз. Утро вступало в Тбилиси со стороны древнего Нарикала.
— Встань! — сказал Артаваз.
Я не сдвинулся с места.
— Встань! — повторил Артаваз. — Моя работа закончена. Утро уже.
Я встал и медленно побрел по площади.
— Куда ты? — спросил Артаваз.
— Не знаю... — пожал я плечами.
— Подожди, и мне туда...
Артаваз перекинул ружье через плечо. Мы пересекли площадь, стали подниматься вверх по улице. Артаваз шел рядом со мной, заметно прихрамывая. Я замедлил шаг. Поеживаясь от утренней прохлады, я поднял воротник плаща и глубоко засунул руки в карманы брюк. Поравнявшись с райотделом милиции, Артаваз остановился. У подъезда молодой милиционер заводил мотоцикл. Он смешно выбрасывал ногу, точно собака перед дракой. Мотоцикл, чихнув раз-другой, снова умолкал. Увидев нас, милиционер выпрямился.
— Эй, Артаваз, рановато ты сегодня покинул пост! — крикнул он.
— Подумаешь, пост! Две полудохлые крысы! — пробормотал Артаваз. — Подожди меня здесь, — обратился он ко мне и направился к двери.
— Не заводится, сволочь! — выругался милиционер и в сердцах плюнул на мотор.
— Покати его вниз по спуску — заведется, — посоветовал я.
— Мне надо туда, наверх, — ответил милиционер.
— Так ты поезжай сперва вниз, а потом поверни обратно, — объяснил я.
Милиционер кинул на меня благодарный взгляд и повернул мотоцикл.
Из милиции вышел Артаваз. Ружья с ним уже не было — видно, оставил в дежурке.
— Кто это? — спросил я, кивнув в сторону милиционера.
— А, чудак какой-то... Каждое утро возится со своим мотоциклом... Пошли! — Артаваз хлопнул меня но плечу.
Мы молча продолжали путь. У столовой-подвала «Гемо» Артаваз остановился. Остановился и я.
— Спустимся, — сказал Артаваз.
Я пожал плечами и закрыл глаза.
— Спустимся! — повторил Артаваз, направляясь к лестнице.
Я последовал за ним. Артаваз подошел к крайнему столу, сиял шубу, перекинул ее через спинку стула и сел. Я сел, не снимая плаща. В подвале приятно пахло чесноком, вареным мясом и табачным дымом. Столы еще пустовали, но посетители уже стали появляться один за другим.
Подошел официант и равнодушно стал у стола.
— Два хаши, две водки, одни лимонад! — распорядился Артаваз.
Официант записал.
— Хаши чтобы было с копытами! — предупредил официанта Артаваз.
— У коровы четыре копыта!
— Восемь! — поправил Артаваз. — Иди и возвращайся быстрее!
Спустя две минуты я и Артаваз старательно разводили в густом, жирном мясном отваре толченый чеснок.
Подвал постепенно наполнялся людьми. Со всех сторон раздавались крики:
— Одни хаши, две водки!
— Еще два по сто!
— Официант! Что это — хаши или подошва?!
— Жалобную книгу сюда!
— Ты что, смеешься? Где мясо?!
Официанты равнодушно улыбались, разносили миски с дымящимся хаши, стучали костяшками счетов, улучив момент, быстро опрокидывали в рот недопитые стаканы и, понюхав замасленный рукав, блаженно щурили глаза.
— Ну, дай бог! — сказал Артаваз, чокаясь со мной.
— Дай бог! — сказал я.
Выпили.
— Можно? — спросил высокий, худой и бледный интеллигент, подойдя к нашему столу и опершись руками о спинку свободного стула.
— Нельзя! — отрезал Артаваз.
— Э!.. Почему же это?