Нодар Думбадзе – Солнечная ночь (страница 20)

— Подожди, посмотрим на закат.

— Кто же проводит Гулико?

— Не уходи.

— Странный ты человек, просто кретин какой-то, — вздохнул Гурам и сел.

Я поискал глазами виновницу моей беды. Она одевалась. С поднятыми вверх руками и чуть согнутой в коленке ногой девушка напоминала античную фигуру. Парень взял под мышку злополучный лежак и направился к выходу. Поправляя платье, девушка вдруг обернулась. Наши глаза встретились. Она улыбнулась. Я ответил улыбкой.

— Нет, не такой уж ты кретин! — понимающе произнес Гурам и снова вздохнул.

Солнце уже коснулось воды. От горизонта к берегу потянулась ослепительно сверкающая золотая тропинка. Мне захотелось побежать по этой тропинке, успеть коснуться рукой солнца, пока оно не скрылось за горизонтом. Желание было так сильно, что я даже привстал. Гурам сидел не двигаясь и задумчиво смотрел на солнце, которое все глубже опускалось в море. Вдруг он вскочил и сломя голову помчался к бульвару. Он бежал широкими шагами, увязая в песке, падая, снова подымаясь, пока не скрылся из глаз. Вернулся Гурам так же неожиданно, задыхаясь, подбежал к берегу и положил па солнечную тропинку огромный синий цветок гортензии. Потом он растянулся на песке рядом со мной и, с трудом переводя дыхание, сказал:

— Я подарил солнцу цветок! — И счастливо улыбнулся.

Я молча кивнул головой. Теперь в воде виднелся только узкий серп солнца, и красный его луч был похож на вытянутую золотую руку, на кисти которой покоилась синяя гортензия. Потом солнце исчезло в море, и в наступивших вдруг сумерках растворилась золотая рука с цветком...

— Смотри, Гурам, солнце унесло цветок!

Гурам улыбнулся.

— Солнце унесло цветок...

В фойе «Интуриста» не было ни одного свободного кресла. Я огляделся, но не нашел Гулико. Подниматься наверх не хотелось.

— Спустимся в кафе, — сказал я Гураму.

— А Гулико?

— Позвоню.

— Может, поднимешься к ней?

— Нет, позвоню.

— Как хочешь...

Я подошел к окошечку администратора и взял телефонную трубку.

— Привет, Темо! — поздоровался со мной администратор.

— Здорово, Саша!

— Значит, так: ты перейдешь в другой номер...

— Это почему же?

— Так. Приехали иностранцы.

— Да что вы, в самом деле! Приехали, уехали! Надоело таскаться из номера в номер! Нашли козла отпущения!

— Ничего не поделаешь, звонили сверху!

— А ты бы ответил снизу, что номер занят!

— Не поможет!

— Ну и черт с вами! Никуда я не уйду!

— Выведут!

— Кто?

— Отстань, ради бога, своих хлопот хватает! Говорю же тебе — дадим другой номер!

— Алло! — сказал я в трубку. — Триста второй номер!

— Триста второй не отвечает.

Я положил трубку.

— Когда мне переселяться?

— А ты уже переселен в триста третий.

— Спасибо... Ну как, сочинил что-нибудь новое?

— Стихи. Ночью написал. Хочешь, прочту?

— Потом.

...Гулико причесывалась перед зеркалом.

— Прежде чем войти, принято стучать, — сказала она, не поворачивая головы.

Я вышел, постучал и снова вошел.

— Садитесь.

Я присел на кровать. Гулико, не обращая на меня внимания, продолжала причесываться.

— Гулико, — начал я, — ну что ты дуешься? Не стыдно тебе?

— Конечно, стыдно. Видишь, даже волосы покраснели.

— Пойдем выпьем кофе.

— Ступай, я приду.

— Знаешь, приехали какие-то иностранцы, и меня перевели в триста третий помер, рядом с тобой.

— Замечательно!

— Еще одна делегация, и меня вселят к тебе!

— Бедный мальчик!

— Ну, вставай!

— Сказала тебе: иди, я приду.

— Пойдем вместе!

— Мне нужно переодеться.

— Надень синее платье.

— Не твое дело!

— Ну, я пошел.

Гурам уже сидел за столиком и читал газету.

— Где вы пропали? Где Гулико? — набросился он на меня. — Умираю с голоду!

— Сейчас придет. Заказал?

— А, — махнул рукой Гурам, — он и без заказа знает.