Ноа Хоуп – Тёмный защитник (страница 15)
– Алессио. Я хочу, чтобы то стонала моё полное имя. – прохрипел он. – Хочу слышать, как ты умоляешь меня.
Моё сознание помутнело, а мысли превратились в сладкую пульсирующую пустоту, в которой не было места ничему, кроме него. Я была в его власти, и мне оставалось только принять это. Он был хищником, загнавшим меня в угол, и я знала, что у меня нет шансов сбежать.
– Алессио. – прошептала я, еле слышно. – Пожалуйста…
В этот момент я ощущала себя загнанным зверем – пойманной в его капкан, мечущейся между желанием сопротивляться и всепоглощающей жаждой отдаться во власть этого опасного человека. Меня затягивало в водоворот эмоций, в котором я тонула, захлёбываясь собственной уязвимостью, пытаясь удержаться на плаву, но течение было слишком сильным.
Каждое его движение и прикосновение вызывало во мне новые волны наслаждения и отвращения, смешанные с болью, страхом и отчаянием. Я была словно на грани безумия, балансируя на лезвии ножа, не в силах контролировать ни своё тело, ни чувства, ни эту опасную игру, в которую мы оба играли.
Когда его палец коснулся моей девственной дырочки, меня охватила паника. Тело инстинктивно сопротивлялось, ноги сами собой сжались, пытаясь создать хоть какое-то подобие барьера.
Алессио тут же отстранился, и, хотя его лицо оставалось непроницаемым, я почувствовала, как напряглись мышцы на его челюсти. Его обжигающий взгляд буквально прожигал меня насквозь, заставляя чувствовать себя обнажённой, уязвимой, беспомощной…
– Не бойся меня. – прошептал он, и его голос прозвучал неожиданно мягко. – Я не сделаю тебе больно.
Медленно, словно смакуя каждое движение, он поднёс палец к своему рту и облизал, пробуя мой вкус. В его глазах плескалось неприкрытое, хищное желание, и меня пробрала дрожь.
– Твой вкус… – прошептал он, и его голос был хриплым от страсти. – Dolcezza…8
Этот грубый, жёсткий мужчина, солдат вражеской мафии, который причинил мне столько боли и страданий, теперь касался меня с такой… нежностью, что это вызывало во мне полный сумбур чувств. Я ненавидела его, боялась, и в то же время… что-то внутри меня трепетало от этих прикосновений, будто отзываясь на зов, которому я не могла, да и не хотела сопротивляться.
Не успела я опомниться, как Алессио резким движением притянул меня ближе к своему лицу и накрыл мой набухший клитор ртом. Я ахнула от этой неожиданной, обжигающей ласки, а затем застонала, не в силах сдержать волну наслаждения, захлестнувшую меня.
Его язык умело ласкал мою чувствительную плоть, посылая по телу разряды пронзительного, почти болезненного удовольствия. Я выгнулась дугой, вцепившись здоровой рукой в стену душевой кабины, и полностью отдалась во власть этих обжигающих, порочных ощущений, боясь поверить, что это происходит на самом деле…
Алессио плотно прижал меня к себе, а его грубые пальцы вонзились в мои ягодицы. Он жадно пожирал меня, как голодный зверь, терзающий добычу. Каждое резкое, почти грубое, но невероятное умелое движение его языка посылали по моему телу электрические разряды, заставляя извиваться в сладкой агонии.
Я ненавидела себя за то, что моё тело так жаждало его прикосновений. За то, что эти грубые ласки, которые должны были вызывать отвращение, разжигали во мне огонь, плавили мою решимость, как воск на пламени. Ненавидела за слабость, за то, что, несмотря на страх и намерение бежать, я всё глубже погружалась в омут его тёмных желаний. Что-то внутри меня сломалось, и я позволила себе раствориться в его объятиях, отбросив все сомнения и страхи.
– Что ты делаешь со мной? – прохрипела я, задыхаясь от натиска ощущений.
Алессио оторвался от меня, его глаза горели диким, первобытным голодом.
– Беру то, что принадлежит мне. – прорычал он, прикусив мой клитор, несильно, скорее дразня, чем, причиняя боль, но я всё равно вскрикнула, и этот звук, смесь страха и возбуждения, показался мне особенно постыдным.
– Я тебе не принадлежу. – прошептала я, цепляясь за последние крупицы самообладания.
Алессио рассмеялся, его смех был низким и хриплым, полным торжествующей уверенности.
– Твоё тело говорит об обратном, куколка.
Его язык медленно описал кольцо вокруг моего клитора, заставляя меня выгнуться навстречу.
Я задрожала, чувствуя, как его слова проникают в самую глубину моего существа, разжигая пламя, которое, казалось, невозможно было потушить.
– Это всё физиология. – прошептала я, но мой голос прозвучал скорее, как приглашение, чем как раздражение.
Алессио словно и не слышал меня, или просто делал вид. Он как будто знал, на какие кнопки нажимать, как играть на моём теле, как на музыкальном инструменте, извлекая из него то сладкие, то почти болезненные звуки.
– А теперь будь хорошей девочки и кончи на мой язык. – приказал он с самодовольной ухмылкой, и в его голосе не было и тени сомнения, что я повинуюсь.
И именно это я и сделала. Потому что в тот момент у меня просто не было другого выбора. В этой капитуляции и потере контроля было что-то странно пьянящее, пугающее, но и неизбежное, как сама смерть.
Мир вокруг меня взорвался фейерверком ослепительного света, смывая все мысли, страхи и сомнения. Тело содрогнулось, захлёстнутое волной неимоверного наслаждения, и я запрокинула голову, бессильная противостоять этому цунами ощущений.
Но когда я пришла в себя от сокрушительного оргазма, Алессио вдруг резко отодвинулся от меня, будто обжёгся. Его лицо, на котором ещё секунду назад отражалось первобытное желание, теперь стало холодным и непроницаемым. Взгляд потемнел, а челюсти сжались в жёсткую линию. Затем он поднялся на ноги и окинул меня самодовольной ухмылкой. Его глаза сверкали настойчивым вызовом, а лицо окутывала тёмная радость.
– Ты всё ещё так уверена в себе, милая? – произнёс он, и его голос, лишённый прежней хрипотцы, прозвучал резко, как пощёчина.
Тысячи ответов вертелись на языке, но я не смогла выдавить из себя ни слова. Горло сжалось спазмом, сковывая голос, а в уголках глаз собрались слёзы унижения. Я могла лишь смотреть на него снизу вверх, чувствуя, как жар стыда заливает шею, щёки, виски…
Алессио в очередной раз самодовольно усмехнулся, и это было так жестоко. Его усмешка, казалось, говорила о том, что он знает все мои мысли, слабости, тайные желания, которые так умело обратил против меня.
Он резко поднялся, как пантера, которая уже наигралась со своей добычей и потеряла к ней интерес. Не оглядываясь, Ал вышел из душевой кабины, а затем и из ванной комнаты, оставив меня одну.
Тысячи вопросов беспорядочно проносились в голове, не находя ответа. Тело, всё еще вибрировавшее отголосками наслаждения, протестующе ныло, а душа… кровоточила от унижения и стыда.
– Ненавижу! – прошептала я, и, усевшись на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками.
Но в глубине души я знала, что это не совсем так. Этот человек… затронул какие-то струны внутри меня, а не просто возбудил и довёл до оргазма. Но я отчаянно не хотела признаваться в этом безумии.
– Это ошибка… ничего не значит… – бормотала я, пытаясь убедить себя в этом. Но в моём сердце таилось предательское чувство, которое я так боялась назвать.
Глава одиннадцатая. Марсела
Спустя несколько дней, которые тянулись в бесконечной череде одинаковых серых часов, моё внимание привлёк громкий крик Алессио. Сердце подпрыгнуло к горлу и забилось в бешеном ритме, отражая такт паники. Я вскочила с кровати, инстинктивно хватаясь за ноющее плечо. Рана почти затянулась, но каждое неосторожное движение отдавалось тупой болью, но сейчас это было такой мелочью на фоне ужаса, который сковал меня изнутри.
Оглядевшись по сторонам, я поняла, что в комнате никого нет, но крик моего похитителя явно доносился откуда-то из глубины этого мрачного дома. Волна тревоги прокатилась по спине, оставляя за собой неприятный холодок. Нахмурившись, я прислушалась, пытаясь разобрать, что же произошло.
Медленно, стараясь не производить лишнего шума, я подошла к двери и прижалась к ней ухом. К моему изумлению, дверь поддалась и приоткрылась.
Наверное, мне следовало остаться в комнате, но любопытство пересилило страх, поэтому я шире открыла дверь и выглянула наружу. Никого. Поразмыслив несколько мгновений, я всё же решила рискнуть и шагнула на выход из своей клетки. В коридоре никого не было, но крик Алессио звучал всё громче и отчётливее, доносясь из той самой комнаты, где я впервые слышала грубые голоса его людей. Не раздумывая больше ни секунды, я пошла на звук, ступая по холодному каменному полу так бесшумно, как умела.
Дверь в эту комнату была открыта, так что я могла остаться на безопасном месте в коридоре, чтобы, если что успеть сделать ноги, но при этом услышать полностью весь разговор. Сердце забилось чаще, адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства.
– Мне плевать, Антонио! – раздался гневный крик моего похитителя. – Это грёбаный приказ! Так что, мать твою, выполняй его!
На несколько секунд повисла напряжённая тишина. Казалось, даже воздух в этой комнате пропитан опасностью. По всей видимости, мой «надзиратель» был не согласен со своим «хозяином». Но спорить с ним, судя по всему, было себе дороже, и после нескольких минут молчания Антонио сдался: