Ноа Хоуп – Падший король (страница 9)

Сжав зубы, я с остервенением двигал рукой по пульсирующему члену, представляя, как пальцы гладят её соблазнительные изгибы, спускаясь к влажной, пульсирующей плоти. Моя хватка на члене стала жёсткой и судорожной, а движения – отчаянными и рваными. Меня захлёстывала волна жгучего, мучительного наслаждения, от которого сводило скулы и перехватывало дыхание. Я едва сдерживал низкие, рваные стоны, вырывающиеся из горла сквозь стиснутые зубы. Боже, как же мне хотелось вонзиться в неё, ощутить её тугую, влажную тесноту, услышать её сладкие, умоляющие крики.

Но нет, я не могу позволить себе такую слабость. Я должен держать свои тёмные, порочные желания под железным контролем. Иначе они разрушат всё, что я так тщательно выстраивал годами. Зарычав от ярости и отвращения к самому себе, я ускорил движения, чувствуя, как напряжение внизу живота достигает предела. Ещё немного – и волна обжигающего наслаждения накроет меня с головой.

Прикрыв глаза, я представил, как грубо сжимаю Настю в своих объятиях, впиваясь в её пухлые, искусанные губы голодным, жадным поцелуем. Как мои мозолистые ладони скользят по её нежной, фарфоровой коже, сминая, лаская, пробуждая в ней ответное, обжигающее желание. Как она выгибается навстречу моим прикосновениям, как с её губ срываются сладкие, умоляющие стоны. Это видение довело меня до исступления, и я, рыча сквозь стиснутые зубы, кончил на холодный, мраморный пол душевой кабины, забрызгав белоснежную плитку своим семенем.

Отдышавшись, я открыл глаза и уставился на свои испачканные ладони. Моё лицо исказила гримаса отвращения – к самому себе, к своей слабости и распущенности. Мне было мерзко от осознания того, что я поддался низменным порывам плоти по отношению к невинной Насте.

– Cazzo! – выругался я сквозь зубы и с силой ударил кулаками в стену душевой. Боль в разбитых костяшках на мгновение притупила терзающую меня страсть. Но лишь на короткий миг.

Сплюнув с отвращением, я встал под ледяные струи, пытаясь смыть с себя следы этой мерзкой похоти. Я яростно тёр кожу мочалкой, желая стереть саму память об этом позоре. Но жар, пожирающий меня изнутри, не утихал.

Выключив воду, я вышел из душа и, вцепившись в края раковины, посмотрел в зеркало. Но вместо собственного отражения я увидел лишь хрупкое окровавленное тело девушки, всю в крови и сперме, и её пустые, лишённые жизни глаза.

Глава 8. Доменико

После душа я лежал на кровати, уставившись в потолок, погруженный в свои мрачные мысли. Воспоминания о той кровавой расправе не давали мне покоя ни на секунду. Кошмарные образы безжизненного тела раз за разом всплывали в моём сознании, мучая и терзая меня. Я отчаянно пытался отогнать эти видения, но они упорно не желали покидать мою израненную душу.

Несколько мучительных часов я ворочался, тщетно пытаясь найти хоть каплю покоя в беспокойном сне, но он ускользал от меня, будто насмехаясь над моими страданиями. Ощущение вины сдавливало грудь, не позволяя сделать полноценный вдох. Я чувствовал, как меня медленно поглощает тьма, утягивая в бездну мрачных и гнетущих размышлений.

Наконец, измученный и обессиленный, я забылся в тревожном сне. Но внезапный звук открывающейся двери заставил меня мгновенно вскочить с кровати, рефлекторно выхватывая пистолет из-под подушки. Целясь в тёмный проём, я приготовился к худшему, напряжённый, как натянутая тетива.

Однако, разглядев в полумраке Анастасию, я громко выругался от неожиданности и опустил оружие. Её внезапное появление застало меня врасплох. Сердце бешено колотилось, а в груди нарастало раздражение и тревога.

– Настя, какого хрена ты делаешь? – прорычал я, гневно сверля её взглядом.

Но, к моему растущему беспокойству, девушка никак не отреагировала на мои слова, продолжая бесстрастно двигаться в мою сторону. И только когда на неё упал тусклый свет луны из окна, я заметил в её руке зловещий блеск ножа, а её глаза были совершенно пустыми, как и перед тем, как она потеряла сознание.

Напряжение в комнате становилось невыносимым, пронизывая меня до самых костей. Я чувствовал, как моё сердце бешено колотится, а по спине стекают капли холодного пота. Этот момент казался бесконечным, словно застывшее мгновение вечности. Мои мышцы были напряжены до предела, готовые в любую секунду броситься в атаку или уклониться от удара. Что-то было определённо не так, и моё тело уже сигнализировало об опасности.

Я сжал в ладони рукоять своего пистолета, чувствуя, как металл обжигает мою ладонь. Прищурив глаза, я внимательно следил за каждым, даже самым незначительным движением Анастасии. Её лицо было бледным, как мрамор, а взгляд пустым и безжизненным. Я видел, как она с каждым шагом сжимает пальцы на рукояти ножа, готовясь нанести свой смертельный удар.

Но прежде чем она успела это сделать, я резко выхватил оружие из её ладони, отбросил его в сторону и опрокинул Настю на кровать, навалившись всем телом, чтобы лишить её возможности двигаться.

– Ты, блядь, серьёзно пытаешься меня убить? После того как я спас тебя? Это твоя грёбаная благодарность? – прорычал я, с трудом сдерживая в голосе ярость, которая грозила вырваться наружу.

Её пустые, безжизненные глаза смотрели на меня с такой леденящей душу безучастностью, что мне на мгновение показалось, будто передо мной не Настя, а сама смерть в человеческом обличье. Что, чёрт возьми, с ней произошло? Что довело эту невинную девушку до такого состояния? Неужели всё это из-за меня?

Я чувствовал, как дрожат мои руки, сжимающие её хрупкие запястья, а в груди нарастает глухая паника. Но неожиданно её тело расслабилось, и глаза закрылись, будто она погрузилась в глубокий сон.

– Какого чёрта?

Я напряжённо наблюдал за ней на протяжении нескольких томительных минут, и только тогда до меня дошло, что, возможно, она лунатик. Вот почему её глаза были такими пустыми и безжизненными, а она не реагировала на мои слова. Но я не мог быть полностью уверен. Как только мы окажемся в Италии, я позабочусь, чтобы её обследовал лучший доктор.

Но что мне делать сейчас? Если я разбужу её, не будет ли это вредно для её здоровья? А если она продолжит спать, не попытается ли она снова убить меня, когда я буду менее бдителен? Я не могу рисковать. Я должен держать её под контролем, пока не пойму, что происходит.

– Столько грёбаных вопросов и не одного ответа! – проворчал я себе под нос, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Не зная, как действовать в такой непредсказуемой ситуации, я решил оставить Настю спать и аккуратно уложил её на свою широкую кровать с шелковыми простынями. Если она представляет угрозу для моей жизни, я буду держать её рядом под своим тщательным присмотром. Тем более уснуть я теперь точно не смогу, слишком был взвинчен.

Накрыв её изящное тело мягким пледом, я позаботился о ноже, чтобы у неё не было возможности воспользоваться им снова, и сделал себе мысленную заметку убрать подальше любое другое оружие, которым бы она могла воспользоваться против меня. Я не могу допустить, чтобы она снова попыталась меня убить. Это недопустимо.

Наверное, мне нужно было сесть на кресло напротив кровати, чтобы быть начеку, но я не собирался жертвовать своим комфортом, как бы это не было неправильно с точки зрения безопасности и по отношению к Насте. Однако я никогда не считал себя рыцарем или джентльменом. Поэтому натянув лишь тонкие чёрные боксеры, – ведь обычно я сплю совершенно голым, – я лёг рядом с Настей на кровать поверх мягкого пледа, внимательно следя за каждым её едва заметным движением. Я должен быть готов в любой момент сорваться в атаку, если она вдруг попытается меня убить.

Но она безмятежно спала, как будто ничего не произошло, её грудь плавно поднималась и опускалась в такт дыханию. И это только подтверждало мои догадки насчёт её лунатизма. Должно быть, она совершенно не отдавала себе отчёта в своих действиях, когда пыталась меня зарезать. Это немного успокаивало, но не избавляло от напряжённости, сковывавшей моё тело. Я не мог позволить себе расслабиться ни на секунду.

Я вглядывался в её бледное, но невероятно красивое лицо, пытаясь понять, что творится в её сознании. Неужели она действительно хотела меня убить? Или это был всего лишь несчастный случай, вызванный её странным расстройством? Я не знал, что и думать. Её мягкие черты и спокойное выражение совсем не вязались с тем, что произошло. Мне просто необходимо было разобраться в этом, пока не стало слишком поздно.

В конце концов, усталость и напряжение последних часов взяли своё, и я совсем не заметил, как провалился в тревожный сон, полный кошмарных видений. Образы безжалостного убийства, крови и предательства не давали мне покоя даже во сне. Но на этот раз на месте жертвы была Настя – её прекрасное, искажённое ужасом лицо и умоляющий взгляд преследовали меня, не давая ни секунды передышки. Я метался по бескрайним лабиринтам своего сознания, пытаясь найти выход из этой липкой паутины ужаса, но его не было. Кругом лишь смерть и отчаяние.

На следующее утро я медленно открыл глаза, чувствуя, как что-то упирается в мой каменный, напряжённый член, а моя рука лежит на чём-то мягком и сжимает его. Я осторожно приподнялся на локте и огляделся. Настя лежала спиной ко мне, а её упругая, соблазнительная попка тёрлась прямо об мой утренний стояк. Мы лежали в позе ложечек, и что самое удивительное – я обнимал её и держал за грудь, как будто она была моей любовницей и для нас это было так естественно.