Ноа Хоуп – Две жизни – одно сердце (страница 17)
Пройдя внутрь роскошного салона самолёта, я демонстративно выбрала место у окна и с вызывающим видом плюхнулась в мягкое кресло. Мужчины переговорили о чём-то с пилотом, после чего устроились сами. Феликс разместился в кресле с противоположной стороны, наблюдая за нами с откровенным любопытством. А Артём, как назло, сел напротив.
– Ты думаешь, это игра, Лиана?
– А разве нет? – я посмотрела ему прямо в глаза. – Ты устанавливаешь правила, я пытаюсь в них выжить. Очень увлекательная игра.
– Перестань меня провоцировать.
– А ты перестань быть тираном, – отрезала я. – Может, тогда и провоцировать не придётся.
Я выдержала взгляд Викторова ровно три секунды, а затем окинула его самым презрительным видом, на какой была способна. Достав из сумочки телефон и наушники, я включила музыку на полную громкость и отвернулась к иллюминатору. Стараясь успокоить свой разум и бешено колотящееся сердце, я закрыла глаза.
«Придурок! – с досадой подумала про себя. – Как я вообще могла почувствовать к нему хоть какое-то желание?! Ненавижу его!»
Мерный гул двигателей и лёгкое покачивание сделали своё дело. Незаметно для себя я уснула, провалившись в беспокойный, рваный сон, в котором Артём был везде. Вот он холодно смотрит из другого конца салона, а в следующий миг его губы обжигают мою шею. Фантомное тепло его рук на талии, хриплый шёпот у самого уха – всё это было одновременно отвратительно и до предательства волнующе.
Резкий толчок вырвал её из этого марева. Последний обрывок сна – ощущение его пальцев, сжимающих плечо, – был настолько реальным, что я невольно дёрнулась. Открыв глаза, увидела перед собой не спинку кресла, а гладкий потолок.
Я лежала на широкой, невероятно удобной кровати, укрытая тёплым кашемировым пледом до самого подбородка. Мерный, низкий гул двигателей никуда не делся. Сомнений не было: я всё ещё в самолёте. Просто… в другой его части.
Я резко села, отбрасывая плед. Мысль, что он нёс меня на руках, пока я спала, прикасался ко мне… вызвала дрожь.
Вскочив с кровати на мягкий ковёр, я огляделась. Просторная спальня, всё в приглушённых бежевых тонах. И на тумбочке лежал мой телефон. Схватив его холодный корпус, я увидела на экране время – четыре утра по Нью-Йорку. Мы летели уже несколько часов.
Заметив дверь в стене, я направилась к ней. Как и следовало ожидать, там оказалась не просто уборная, а роскошная ванная комната. Широкое зеркало, стопка пушистых белых полотенец, набор дорогой косметики в одинаковых флаконах без этикеток. Всё дышало богатством.
Я включила воду и с силой плеснула ледяной водой в лицо. Раз другой. Пытаясь смыть с себя не столько остатки сна, сколько это странное ощущение.
Подняв голову, я заставила себя посмотреть в зеркало. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Я выглядела так, как себя чувствовала – разбитой и потерянной. Мы еще даже не долетели, а я уже теряю себя.
«Ну, здравствуй, новая роскошная жизнь», – криво усмехнулась я своему отражению.
За дверью послышались приглушённые шаги. Я замерла прислушиваясь. Ручка двери медленно повернулась с тихим щелчком, и на пороге появился Артём. Он был в идеально скроенном костюме, но волосы были слегка влажные, а под глазами ещё сильнее залегли тени.
– Уже проснулась, хорошо, – произнёс он ровным тоном. Его взгляд скользнул по мне, на миг задержавшись на помятом платье. – Мы скоро приземляемся.
– И тебе доброе утро, мистер солнышко, – саркастично фыркнула. – Решил проверить, не сбежала ли я через иллюминатор?
Моя дерзость его нисколько не задела.
– Жду тебя в салоне, – бросил он и, не дожидаясь ответа, закрыл за собой дверь.
Глубоко вдохнув, я кивнула своему отражению.
Вернувшись в спальню, я схватила свой телефон и с высоко поднятой головой вышла из спальни.
Глава 11. Лиана
Салон самолёта встретил меня ровным гулом и запахом дорогой кожи и свежего кофе. Мужчины уже сидели за столом.
Феликс расслабленно откинулся в кресле, одна нога небрежно закинута на другую, и лениво поднёс к губам чашку. Артём построил вокруг себя крепость из газеты, явно желая отгородиться от всего мира, а особенно, как я подозревала, от меня.
Перед моим креслом на откидном столике уже стоял завтрак – высокая стопка золотистых блинчиков, щедро украшенных свежими ягодами и веточкой мяты, и чашка, из которой поднимался тонкий ароматный дымок.
– Доброе утро, Феликс, – произнесла я ровным тоном, усаживаясь на своё место.
– И тебе, Лиана, – он улыбнулся мне уголком рта, и в его глазах блеснули весёлые искорки. – Присоединяйся.
Я коротко кивнула и, игнорируя газетную стену Артёма, устроилась поудобнее. Из сумочки достала маленький пластиковый блистер, выдавила на ладонь белую таблетку и запила её водой. Закончив с обязательной процедурой, взяла вилку, подцепила кусочек блинчика. Он оказался божественным. Нежный, пропитанный кленовым сиропом, с лёгкой кислинкой свежих ягод. Вкус был настолько ярким и настоящим, что я не успела остановить тихий, почти неприличный стон удовольствия.
На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей. А потом – резкий шелест газеты. И сразу за ним – короткий смешок Феликса.
Я медленно подняла на него бровь.
– Что смешного?
– Ничего, – протянул он, делая глоток кофе, но его плечи всё ещё подрагивали от сдерживаемого смеха. – Просто у тебя хороший аппетит. Это радует. – Он перевёл взгляд на непроницаемую бумажную стену. – Правда, Артём?
Ответом ему была тишина.
Я тяжело вздохнула. Внезапно стало неуютно, и аппетит испарился так же быстро, как и появился. Отодвинув тарелку, взяла чашку с кофе. Напиток оказался без кофеина, но на удивление насыщенным и ароматным, с лёгким привкусом кардамона. Тепло разлилось по телу, и я, не удержавшись, снова тихо вздохнула.
Феликс опять засмеялся, на этот раз громче.
– Хватит! – рявкнул Артём, по-прежнему не отрывая взгляда от газеты, упорно продолжая меня игнорировать.
Мой взгляд машинально скользнул по его фигуре. Я просто пыталась найти хоть какое-то объяснение его странному поведению. Широкие плечи, обтянутые дорогой тканью идеально скроенной рубашки, казались неестественно напряженными. Длинные пальцы сильно сжимали газету. А потом… мой взгляд опустился ниже. И замер. Ткань брюк недвусмысленно обрисовывала его возбуждение.
В голове крутилось три кадра, не желая складываться в одну плёнку. Мои стоны от блинчиков… Злорадный смех Феликса, который сидел напротив, и наслаждался шоу, как зритель в первом ряду… И вот это.
Это казалось нелепым.
Я, должно быть, слишком долго молчала, потому что Артём медленно опустил газету. Он не сделал ни малейшей попытки прикрыться или как-то скрыть своё состояние. Его лицо оставалось непроницаемым, но уголок губ едва заметно дёрнулся вверх. И это в сочетании с тяжёлым, прямым взглядом был красноречивее слов: «Да. И что ты с этим сделаешь?»
Затем спокойно отложил газету, взял со стола телефон и уставился в светящийся экран, мгновенно воздвигнув новую стену, на этот раз – более современную.
Я медленно покачала головой, пытаясь взять себя в руки. И, не глядя ни на кого из них, произнесла своим самым спокойным и ровным тоном:
– Спасибо. Завтрак был очень вкусным. А этот кофе без кофеина… лучший, что я когда-либо пробовала.
Я откинулась на спинку мягкого кресла и, медленно потягивая свой напиток, начала открыто изучать мужчин по очереди. Они обменялись каким-то быстрым, непонятным мне взглядом. Артём едва заметно, но властно качнул головой. Ухмылка на лице Феликса тут же погасла. Он демонстративно отвернулся к окну, а Артём снова уставился в свой телефон, словно мы с Феликсом перестали для него существовать.
– Мы надолго задержимся в Турции? – спросила я, просто, чтобы нарушить молчание.
– Надеюсь, нет, – коротко ответил Артём, не отрываясь от телефона. Его голос был ровным и лишённым всяких эмоций.
Я сделала ещё одну попытку:
– Я смогу что-нибудь посмотреть из достопримечательностей?
На этот раз он оторвался от экрана, и поднял на меня холодный взгляд.
– Да. Но только с Константином.
Всё. Он снова уставился в светящийся прямоугольник, и я поняла, что разговор окончен. Не то чтобы он вообще начинался.
«Да что с ним не так?» – раздражённо подумала я и отвернулась к иллюминатору, чувствуя себя глупо.
Вскоре в салон вошла стюардесса и с дежурной улыбкой попросила пристегнуть ремни. Я послушно щёлкнула пряжкой ремня и стала смотреть, как земля, расчерченная на квадраты полей и нити дорог, неумолимо растёт приближаясь. Лёгкий толчок и гул двигателей сменился настойчивым шорохом шасси по бетону взлётной полосы.